Милана Усманова – Развод. Я сделаю это ради себя (страница 3)
Завтрак в 8:00: овсянка на воде с яблоком, 250 калорий. Обед в 13:00: куриная грудка 150 грамм и овощи на пару, 400 калорий. Ужин в 18:00: творог и огурец, 350 калорий. Перекус – яблоко и кефир, 200 калорий.
Итого: 1200.
Да, просто, но невыполнимо.
Потому что я должна была готовить детям. Лёва любил макароны с сыром. Соня картофельное пюре с котлетами. Я должна была стоять над кипящей кастрюлей, помешивать, пробовать, накладывать им в тарелки, смотреть, как они едят. А потом доедать за ними. Потому что выбросить еду я не могла. Потому что это было автоматически, ложка в рот, не думая.
Во второй день я продержалась до вечера.
Овсянка на завтрак, как и планировала. Невкусная, пресная, но я её съела. Детям сделала блинчики и не доела ни за кем, скрепя сердце, выкинула в мусорное ведро.
В обед были курица с брокколи. Дети сморщили носы, но съели. Я тоже. Записала в приложение. 650 калорий, ещё 550 до лимита. Можно дотянуть до вечера.
В шесть вечера позвонил Тимур.
– Привет. Как дела?
Он звонил редко из рейсов, только если что-то срочное.
– Нормально. Ты как?
– Устал. Слушай, я тут подумал… Может, в выходные куда-нибудь съездим? В Подмосковье, на природу?
Я молчала, удивлённая. Это было странно. Мы не ездили никуда месяцами. Последний раз был на день рождения его матери, полгода назад. Зачем ему это? Угрызения совести? Или просто хочет выглядеть хорошим семьянином перед детьми, пока трахает стюардессу в Дубае?
Я зажмурилась, прогоняя эти мысли. Не сейчас. Я не готова к конфронтации. Мне нужно время.
– Ты серьёзно?
– Ну да. Думаю, детям понравится.
– Хорошо. Давай.
– Отлично. Ладно, мне пора. Поцелуй малышей.
И повесил трубку раньше, чем я успела что-то ответить. Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и думала: зачем он это делает? Пытается сгладить острые углы, чтобы я ничего не заподозрила?
Слишком поздно, Тимочка, я уже всё знаю. И, засунув гордость подальше, промолчу. Потому что сейчас у меня нет сил на скандал. Нет денег на адвоката. Нет работы, чтобы прокормить детей.
Сейчас у меня есть только план. И я буду его придерживаться.
Творог на ужин. Огурец. Вода. 1010 калорий за день.
Я сделала это!
Первый день по плану.
Легла спать голодная, с сосущим чувством в желудке, но с каким-то странным удовлетворением. Я смогла, я справилась. Но увы… На третий день меня прорвало!
Всё шло хорошо до вечера. Овсянка утром, курица в обед. Я даже не попробовала макароны, которые сварила Лёве. Просто слила воду, добавила масло, подала. Села рядом со своим творогом.
– Мам, а почему ты ешь творог? – спросила Соня.
– Потому что это полезно.
– А мне можно?
– Можно, принцесса.
Я дала ей ложку, она попробовала и скривилась:
– Фу! Невкусный!
И вернулась к своим макаронам. А я сидела и смотрела на их тарелки. На золотистые макароны с маслом и сыром, ноющим желудком буквально ощущая чарующий запах, который заполнил кухню. Завороженно следила, как Лёва наматывает спагетти на вилку, как Соня ест руками, перемазав всё лицо.
900 калорий за день. Ещё 300 в запасе.
Но я хотела не 300 калорий. Я хотела эти макароны. Целую тарелку. С сыром. С маслом. С хлебом.
Я продержалась до того момента, как уложила детей спать. До того момента, как села перед телевизором с чашкой чая. Включила очередную дораму. Главная героиня ела рамён в маленьком сеульском кафе. Крупным планом лапша, бульон, яйцо. И я сдалась, встала и, как сомнамбула, прошла на кухню. Открыла холодильник и достала контейнер. Поставила в микроволновку. Разогрела. Села за стол. Первая вилка с макаронами была съедена и не замечена, вторая пошла медленнее, я почти застонала от удовольствия. М-м! Как же это вкусно! Третья, четвёртая… Я ела, не останавливаясь, пока тара не опустела. Потом достала из шкафа пачку печенья. Овсяное, с шоколадом. Съела одно. Второе. Третье. Пятое.
Удовлетворённая, но с жутким чувством острой вины, сползла по дверце холодильника на пол и прикрыла веки. Живот распирало. Во рту был сладкий, приторный привкус. Руки дрожали. Открыла приложение и внесла съеденное.
Макароны 450 калорий. Печенье 800 калорий.
Итого за день: 2150 калорий.
Провал.
Какая же я слабая! Даже трёх дней не продержалась.
Я сидела на холодном полу своей кухни и думала: вот поэтому он и изменяет. Потому что я слабая. Безвольная. Не могу даже три дня без срыва продержаться.
Та красотка из Instagram, наверное, никогда не ест по ночам. У неё, наверное, железная воля. Она стройная, красивая, успешная. А я толстая неудачница, сидящая на полу и жрущая печенье.
Слёзы сами потекли по щекам. Я вытерла их рукой, размазывая по лицу.
Может, мне не стоит даже пытаться? Может, это бессмысленно? Может, лучше смириться с тем, кем я стала? Принять, что моя жизнь – это дети, дом, сериалы?
Уснула с тяжёлым сердцем, а проснулась от настойчивой вибрации телефона. С трудом разлепив веки, уставилась на уведомление, пришедшее на приложение программы переподготовки:
«Ваша заявка принята. Вы в очереди на обучение. Ориентировочная дата начала курса пятое марта. Для зачисления необходимо предоставить справку о прохождении медкомиссии».
Покинула кровать с тяжёлой головой. Взвесилась – 88,5 кг. Я не похудела, а поправилась, и всего-то за три дня. Села на кровать, уткнулась лицом в ладони.
Может, это знак? Может, не надо? Может, это всё бессмысленно? Посмотрела на своё отражение в зеркале шкафа. На опухшее лицо, на тело, которое не влезет ни в какую форму.
А потом вспомнила, как держала в руках штурвал на последнем экзамене в университете. Как самолёт оторвался от земли под моим управлением. И эти ни с чем несравнимые ощущения власти над огромной железной птицей что-то всколыхнули в глубине души, щекоткой прошлись по нервам…
Инструктор тогда сказал: «Отлично, Анна. У тебя талант!»
Талант.
Пять лет назад у меня был талант.
Пять лет назад я была сильной. Целеустремлённой. Я сдавала экзамены, тренировалась, училась управлять самолётом. Я не сдавалась после первой неудачи.
А сейчас я готова бросить всё после трёх дней? После одного срыва?
Нет.
Встала. Умылась холодной водой. Оделась. Разбудила детей.
А пока они завтракали, я стояла у окна и думала: что пошло не так?
Вечер. Вот что пошло не так.
Днём я держалась. Днём у меня были дети, дела, график. Но вечером, когда они засыпали, я оставалась одна. С тишиной, с сериалами, с холодильником в трёх шагах. С мыслями о Тимуре и его интрижках. С обидой, которая грызла изнутри. С чувством собственной никчёмности.
И я заедала всё это, потому что не знала, как по-другому справиться с болью.
Значит, нужно изменить своё вечернее времяпрепровождение. Не давать себе думать. Не сидеть перед телевизором. Не оставаться наедине с холодильником.
Когда Тимур вернулся из рейса на следующий день, я была готова.
Он вошёл в квартиру в половине десятого вечера, уставший, с сумкой через плечо. Дети уже спали.
– Привет, – бросил, проходя мимо на кухню. – Есть что-нибудь?