Милана Усманова – Развод. Сбежать от «любимого» (страница 3)

– Где я?

– Матвей Олегович сильно беспокоился о вашем состоянии, Ирина Максимовна, потому обратился к нам за помощью. У нас вы отдохнёте, наберётесь сил после родов.

– Моему сыну больше года, какие роды? Вы в своём уме?

– Психика – штука тонкая, – таким же ровным, приветливым голосом объясняла девушка, дежурно улыбаясь, – послеродовая депрессия может проявиться и через несколько лет.

– Выпустите меня, не имеете права держать меня против моей воли.

– Ну что вы, – медсестра похлопала меня по плечу, – все документы за вас подписал Матвей Олегович, не беспокойтесь.

– Тоже продались? Сколько вам перепало за то, чтобы держать меня в дурке?

– Ирина Максимовна, у нас частная клиника для лечения депрессий, какие ужасы вы себе напридумывали.

– Если тюрьму назвать домом отдыха, суть не изменится.

– Бросьте, – деланно рассмеялась медсестра, – у нас первоклассные врачи, большой сад, где вы сможете гулять. Наберётесь сил и вернётесь к семье. Иногда молодой маме нужно просто отдохнуть.

– Как вас зовут?

– Надежда.

– Имя-то какое, – грустно усмехнулась я, – сколько вам платят лично вам, Надя, за враньё?

Улыбка прочно приклеилась к лицу медсестры, а вот в глазах скользнула злоба:

– Ирина Максимовна, вам лучше отдохнуть, – она ловко вытащила откуда-то шприц и вколола мне лекарство.

– Будете обкалывать меня наркотой? – Успела спросить её, – по ночам крепко спите? Совесть не мучит?

Мир перед глазами поплыл, потускнели краски, и я провалилась в серую мглу без начала и конца.

Так продолжалось, пока я пыталась хоть как-то сопротивляться. Таблетки, фиксаторы на кровати и жизнь в полубредовом состоянии. До меня быстро дошло, что лучше соглашаться со всем и вообще не разговаривать лишний раз ни с кем.

Мне разрешили передвигаться по палате, но дверь закрывали. Я научилась прятать таблетки между зубами и щекой так, будто их проглотила. Добродушная Надежда коршуном стояла надо мной, проверяя, выпила ли я лекарство. Когда он, довольно кивнув, покидала палату, я смывала таблетки в унитаз. Сознание постепенно пришло в норму, но приходилось изображать из себя обдолбанного зомби.

Я исполняла всё: посещала процедуры (что-то похожее на электрофорез), спала по часам, ела, что дадут.

Однажды в палате появился Матвей. Злоба захлестнула меня, но пришлось сжать зубы, прикусив губу. Наброшусь сейчас на него, и меня снова пристегнут к кровати, кто знает, насколько в этот раз.

– Привет, милая, – голос мужа был сладким и ласковым, точно воздушный зефир, – как ты? Мы так испугались за тебя.

Я уставилась в одну точку, ни на что не реагируя. Супруг подошёл, погладил меня по голове:

– Моя хорошая девочка. Такая спокойная, такая послушная.

От его прикосновения меня всю выворачивало наизнанку, но я держалась.

– Хочу домой, – сказала заторможенным голосом, притворяться научилась отлично.

– Конечно, милая, конечно. Я заберу тебя. Мы всегда будем вместе, до самой смерти, – Матвей присел рядом со мной на диван, обнял, баюкая в своих руках, а мне хотелось вцепиться ему в горло зубами. Мерзавец запер меня, лишил сына матери, только чтобы поставить на место, объяснить, кто здесь главный. Его слова о смерти не были пустым звуком, поняла я. Он не отпустит меня. Никогда. Я выбрана, как красивая обёртка для его семейной жизни. Мой удел, сверкать, словно новогодняя игрушка, пока меня также не закинут в коробку за ненадобностью. Только в отличие от игрушки мне не светит какое-то время полежать на полке, моей «полкой» станет могила.

Матвей посидел ещё немного, посчитал свой долг выполненным и, мазнув поцелуем по щеке напоследок, вызвал медсестру.

Надежда вошла, жеманно улыбаясь, отчаянно виляя бёдрами. Господи, радуйся, дура, что ты не в его вкусе.

– Вам что-то нужно, Матвей Олегович? – Наклонившись так, чтобы в вырезе больничного халата было видно пышную грудь, томно спросила девушка.

– Меня устраивают результаты лечения. Не будьте слишком суровы к моей жене. Она должна вернуться нормальной.

Вот как? Значит, это больничка для неугодных? Захотят, выпустят нормальным человеком, нет, сделают психом, ну или наркоманом, много ли лучше.

– Прогулки? – Спросила Надежда.

Матвей поколебался:

– Пожалуй… Да, пусть дышит воздухом. Постоянное пребывание в палате дурно скажется на цвете её лица.

Мой муж и медсестра вышли, и я шумно выдохнула. Сволочи, какие же они сволочи.

За моё примерное поведение, недели через две меня стали выпускать в роскошный сад. Там гуляли и другие пациенты. Перед обеденным сном там были те, кого родственники и «любящие» мужья решили оставить в человеческом облике.

Я отошла подальше от санитаров и, наконец, расслабилась. Огляделась: парк обнесён высоченным забором, повсюду камеры. Отсюда мне не сбежать. Однако и просто прогуляться было неимоверным наслаждением. Хоть представить, что снова свободна.

Моё внимание привлекла хрупкая девушка: длинные каштановые волнистые волосы, огромные голубые глаза – она напоминала фею и явно была в нормальном состоянии. Некоторые гуляющие уже больше походили на растения: бездумно, с расфокусированным взглядом бродили по дорожке.

Напрямую подходить не рискнула, потихоньку подбиралась ближе к фее, не зная, как начать разговор. Но она справилась сама.

– Привет, – девушка с осторожностью подходила ко мне, присматриваясь к моей реакции.

– Здравствуй, – улыбнулась ей, – не бойся, я не кусаюсь.

Она печально вздохнула:

– Сюда почти не выпускают нормальных, понимаешь, о чём я. А разговаривать с «растениями» бесполезно.

– Меня зовут Ирина, – представилась я.

– Даша.

Протянула руку, но девушка отшатнулась:

– Не надо. Санитарам не нужно знать, что мы общаемся.

– Точно, не подумала. Ты почему здесь? Муженёк помог?

– Любовник, – опустила голову Даша, – Сергей Воробьёв.

– Быть не может, он же лучший друг моего мужа!

– Ты жена Матвея Стрельникова? – Огромные глаза Даши распахнулись на пол-лица.

– Да, угораздило меня, – кивнула ей. – А тебя, почему сюда упекли?

– Сама сглупила, поверила в любовь. Мы начали встречаться года два назад, понимаешь, как бывает: красивые ухаживания, путешествия, пылкие признания. Когда узнала, что любимый женат, было поздно, сама «втрескалась» по уши. Думала, он разведётся. Ждала, ждала, пока не поняла: Сергею так удобно. Мне надо было уехать из города по-тихому, а я – дура, решилась на серьёзный разговор с ним. Выложила всё, что думаю. Сергей сказал, что не хочет меня отпускать, я пригрозила выдать его жене и… очнулась здесь.

– Кошмар какой, – поёжилась я, – дальше что? Когда он тебя отпустит? Зачем ты ему в дурке?

– Сама не понимаю, наверное, побоялся, что наш роман всплывёт. Знаешь ведь, какие они? Репутация прежде всего. Думаю, что меня здесь продержат долго. Спасибо, что не превратил меня в «овощ». Видела таких?

– Насмотрелась, – угрюмо отозвалась я.

Даша сорвала цветок, машинально обрывая лепестки:

– Почему Матвей так поступил с тобой? Ты ведь его жена?

– Когда он избил меня, уж и не помню, в который раз, вызвала полицию, хотела написать на него заявление.

– Серьёзно?! Ты либо очень смелая…

– Скажи лучше, очень глупая. Даже подумать не могла, что муж запихнёт меня в психушку. У нас ведь маленький сын, Тёмочка.

– Как же не узнала тебя сразу, – сказала Даша, – ваши фото были в журналах.

– Я не видела.

– Когда вы только поженились, ты с Матвеем была на презентации его нового проекта.