Милана Усманова – Месть. Я тебе судья (страница 5)

Приехали мы в Главное управление МВД нашего города, где нас уже ждал следователь Примаков Глеб Ильич, с которым созвонился Сухоногов. Он провёл нас в кабинет, я быстро обрисовала ситуацию.

– Ваша подруга права, – Примаков наскоро заполнил заявление с моих слов, – сейчас езжайте на экспертизу. В крови ещё должны быть остатки Фенциклидина. Мы пока объявим вашего мужа в розыск. Не уйдёт.

– Не будем задерживаться, – поднялся Владимир, – время дорого.

Попрощавшись, помчались сдавать кровь, а потом в офис, ситуация требовала немедленных действий.

Брови Ивана при виде нашей компании подпрыгнули вверх:

– Амалия Андреевна? Что-то случилось?

– Да, иди за мной, не стоит обсуждать дела в общем зале.

Распахнула двери в кабинет, и сердце защемило, сколько труда вложено во всё, сколько бессонных ночей, сколько денег. Теперь же всё разрушено. За что ты так с нами, Миша? Как объяснить сыну, что его отец оказался негодяем?

Я села за стол, вытащила все бумаги из ящиков, перебрала их. Отложила необходимые мне договоры.

– Иван, сейчас же начинайте ревизию по всем магазинам. Проконтролируй всё сам, я потом проверю.

– Но… зачем?

– Мы закрываемся, – самой было страшно произносить эти слова.

Ваня, побледнев, плюхнулся на стул:

– Почему? Дела же идут прекрасно.

– Михаил Тарасович разорил нас. Другого выхода нет. Займись всеми приготовлениями, после ревизии упакуйте всю продукцию. Я пока приступлю к расторжению договоров.

На управляющем не было лица:

– Да как же так? Это же… Так же…

– Ваня, оставь эмоции на потом. Займись делом. Сейчас надо действовать оперативно, надеюсь на тебя.

Иван взял себя в руки:

– Всё будет сделано, Амалия Андреевна. Я лично съезжу в каждый магазин и проконтролирую.

– Спасибо. Я буду завтра с утра. И сообщи в бухгалтерию, пусть считают последний оклад для каждого и займутся остальными платежами.

День промелькнул, не успев начаться. Вечером Владимир привёз нас домой, Слава осталась с ночёвкой, отказавшись оставлять меня одну. Подруга сходила в магазин, купила ведро мороженого и бутылку мартини.

– Тебе надо чуть расслабиться, – поставила она свою «добычу» передо мной.

– Пить не буду, вчера хватило. Лучше составим план действий.

Я взяла в кабинете несколько листов бумаги и вернулась на кухню, где Слава разложила мороженое по глубоким тарелкам и плеснула себе немного мартини.

– Уже думала, что скажешь Вите? – Слава сдобрила порцию десерта сиропом.

– Не сейчас. Он в другом городе, это и к лучшему. Не представляю, как ему рассказать. Моя картина мира сейчас рушится на куски, а у подростка. Не хочу, чтобы он озлобился. Подумаю пока, как подать это помягче.

– Не получится, – покачала головой Слава, – разочарование в отце, предательство не пройдёт бесследно. Ты же это понимаешь.

– Понимаю. Но мне пока надо самой справиться со своими эмоциями, потом говорить с сыном.

– Поплакать бы тебе, подруга. Легче станет.

– Не могу, нет слёз. Одна пустота внутри. Мозг пока не принимает всё происходящее.

– А сердце?

– И не знаю. Не поняла ещё. Оно точно остановилось.

Глава 6

Когда время перевалило за полночь, а мы со Славой собирались ложиться спать, раздался звонок домофона. Сердце ёкнуло. Несмотря на творящееся вокруг, в глубине души я надеялась, что появится Миша и объяснит мне всё. Докажет, что я ошиблась в нём. Надежда. Она чрезвычайно живуча, даже если знаешь, что ничего не исправить.

В квартиру вошёл Сухоногов, не решаясь поднять на меня взгляд. Проводила его на кухню.

– Говори, Владимир. Не томи.

– Амалия… Мишу не успели перехватить. Он тщательно подготовил свой побег, подонок. Его нет в стране, мы опоздали. Велихов улетел. Рейс Москва – Ларнака.

– Кипр? – удивилась Слава. – Почему?

– Там нет экстрадиции. Я права? – голос звучал глухо.

– Да. В Северном Кипре, в той части острова, что принадлежит туркам. Скорей всего он туда подался, – Владимир выглядел виноватым, – Амалия, даже не знаю, что сказать.

– Спасибо тебе за всё. И не кори себя, ты сделал что мог. Слава, у тебя есть хороший риелтор?

– Магазины продать?

– И квартиру.

– Имеется один субчик, быстро всё организует. Где сама будешь жить?

– Сниму что-нибудь. И мои драгоценности продадим. Долг надо постараться покрыть полностью. Миша взял деньги под кабальные проценты, впрочем, вы сами всё видели.

– Я оформлю тебе больничный. Занимайся делами.

– Не получится. Кто будет возиться со всей документацией? Будто не знаешь, сколько у нас бумажек.

– Об этом не переживай, справимся. Сам всем займусь, – Володя был непреклонен.

– Хорошо, – сдалась я, – дня три мне хватит. Дальше будет полегче.

Следующие дни не дали мне и секунды передышки: уладить все дела в магазинах, выставить на продажу, обсудить с риелтором условия сделок. Помещения пришлось продавать по заниженной цене, чтобы сбыть побыстрей, как и квартиру.

Я собрала из дома всё, за что можно выручить деньги. Слава организовала мне «распродажу», убеждать народ она умела. Через три дня не осталось ничего, кроме моих вещей и мелких безделушек. Основные дела были улажены, пришло время вернуться к работе, чему я была только рада. Вечера наедине с самой собой и мыслями о подставе человека, которому, не задумываясь, могла доверить свою жизнь, изматывали. С удовольствием погрузилась я в бумаги, отчёты, встречи с задержанными. Взяла на себя часть дел своих подопечных, чтобы не осталось времени для мыслей о происходящем.

В обед ко мне заявился Владимир с начальником оперативного отдела Анатолием. После дежурных фраз Толик присел поближе ко мне.

– Амалия, мы слышали, что у тебя произошло. У меня есть квартира, осталась от дядьки. Район, конечно… так себе, да и жилище убогое, скажу откровенно. Но если тебе надо, живи сколько хочешь. Мебель на первое время там есть, потом поможем с ремонтом, да и со всем остальным.

Прикинула, что я могу снять, оставшись на одной зарплате. Как бы ни бравировал Витя своей «автономностью», но помощь была ему нужна. Да и первое время придётся выбираться из банкротства, каждая копейка на счету. Без разницы в каком районе квартира, я в СИЗО ежедневно с такими типами работаю, что банальный подъездный хамло-алкаш мне как одуванчик полевой.

– Спасибо большое, я согласна, показывай свою квартиру.

Толик радостно улыбнулся:

– Хоть сейчас поедем, отпустишь, Владимир Юрьевич.

– С вами поеду, надо же мне знать, куда мой работник дислоцируется.

Бетонные коробки обшарпанных пятиэтажек, раздолбанный, весь в рытвинах асфальт, на детских площадках доживали свой век сломанные ржавые качели и покосившиеся горки, чахлые деревья пытались расти среди асфальта и бетона, их голые ветви, точно скелеты, чернели на фоне пасмурного неба. Возле подъезда не сидело вездесущих бабулек, изредка, словно крысы, прошмыгивали странные личности, все как один в чёрной неприметной одежде с капюшонами, скрывавшими лица.

Стены подъезда, по старой доброй «традиции» все были исписаны. Сразу понятно, кто такая Катя из седьмой квартиры или Генка из десятой. Сквозь разбитые стёкла маленьких окошек врывался ветерок, разбрасывающий по подъезду валяющийся на полу мусор.

Квартира находилась на третьем этаже, старая деревянная дверь обита дерматином, кое-где пошарпанным, но, в целом неплохо сохранившимся. Коридор освещался засиженной мухами лампочкой, открывая вид на убогое жилище. Плевать. И не в таких условиях люди обитают, всё лучше, чем комната в общаге. А ремонт потихоньку сделаю.

– Тихонов? – У Владимира загуляли желваки на скулах, – ты сбрендил? Как Амалия здесь жить будет?

– Я сразу всё сказал, – развёл руками Толик.

– Спокойно, – прервала обоих, – Володя, ничего лучше я сейчас не сниму, не бузи. Стены есть, мебель есть. Порядок наведу. Что ещё надо?