Милана Шторм – Патруль: последнее дело Мышки и Сокола (страница 14)
Он же мужчина, в конце концов, конечно, у него могут быть женщины! А Мышка всего лишь напарница, так почему же ее так задела эта ситуация с Голубкой?
Это всего лишь зависть. Голубка очень красивая, а у Мышки теперь на лице шрам. Пусть и маленький. Женское самолюбие задето, вот и все!
Утвердив эту мысль в своей голове, Мышка уселась на кровать в ногах Сокола и стала ждать. Да, они теряют время, но будить того, кто потратил три месяца на то, чтобы спасти ей жизнь было бы совершеннейшей неблагодарностью.
Он может спать, с кем хочет.
***
Сокол открыл глаза через час, когда Мышка, устав смотреть, как он смешно приоткрывает рот во сне, чтобы всхрапнуть, отошла к окну, любуясь небом Паутины. Все-таки, междумирье – действительно очень красивое место!
Там, в прошлой жизни, Виола Жармин любила петь. И сочинять стихи. Будь она прежней, Паутина удостоилась бы не одного опуса.
– Мышка? – хриплый голос напарника заставил ее оторвать взгляд от завораживающего зрелища и отвернуться от окна.
– Как спалось? – она решила, что будет вести себя, как ни в чем не бывало. Ведь ничего и не было. Она не может обвинять напарника в том, что он решил развлечься без нее. А уж формой развлечения…
…почему она никак не успокоится?
Сокол тревожно посмотрел на смятую простынь рядом с собой. Потом принюхался.
– Голубка ушла, – голос охрип, и ей пришлось откашляться. – А это – твой завтрак.
– Завтрак? – непонимающе нахмурился напарник.
– Да. Я подумала, что не стоит терять время. Ведь сейчас оно идет для нас с тобой линейно, а не сворачивается.
Сокол потряс головой, а затем провел рукой по лицу в попытке проснуться. Шмыгнув носом, он прищурился и с каким-то странным выражением посмотрел на Мышку.
– Рыба? – сморщив нос, поинтересовался он.
Мышка виновато моргнула. Мстительное настроение сошло на нет, и теперь она чувствовала себя виноватой. С другой стороны, ведь она не заставляет его это есть!
– Я… подумала, что ты захочешь поесть, перед тем, как мы отправимся в новый рейд.
Сокол усмехнулся.
– Давно ты здесь? – спросил он.
– Чуть больше часа…
– Почему не разбудила?
Мышка почувствовала раздражение.
– Потому что Голубка сказала, что ты устал, – с вызовом ответила она.
Сокол кивнул. Вид у него был не очень довольный.
– Так было нужно, – после минуты молчания сказал он.
Мышка глубоко вздохнула, запихивая совершенно неуместное раздражение поглубже.
– Я… я все понимаю. Ты можешь делать все, что хочешь. Ты мой напарник и друг, но я не имею права…
– Первый сделал вид, что он случайно лишил нас камуфляжа. Но прибавил, что поделом нам. И возвращения этой способности можно не ждать, – уставившись на нее своими слепыми глазами, сказал Сокол.
И причем здесь Голубка?
– Думаешь, он хочет нас убить, оставив без пенсии?
Сокол вздохнул.
– Я… я думаю, что союзники нам не помешают, – глухо ответил он.
Мышка отвернулась к окну. Смотря на переливающиеся нити Паутины, она думала о том, что ей тоже, наверное, стоит позаботиться о союзниках. Таким же способом, как и Сокол.
Вот только в голову никто не приходил.
– Поздно мы с тобой спохватились. Сначала мы были слишком хороши. А теперь – плетемся в хвосте. Потому что нам достались «эти».
Сокол молчал, но ей и не нужны были слова. Им повезло друг с другом, но не повезло с последним делом. Ведь «эти» кончали с жизнью едва завидев Патруль.
В этот раз можно было закончить. Но временной парадокс в пространстве, где время относительно, чреват странными и непредсказуемыми последствиями. Возможно, Сокол сделал правильно, когда отказался от идеи извлечь их, пока жил в мире Шзар.
– Травяной чай? – в голосе Сокола послышалось отвращение. – Почему ты принесла мне травяной чай?
– Ешь и собирайся. Мы теряем время, – стальным голосом ответила Мышка. Повернулась к напарнику. – Я буду ждать тебя на крыльце.
Она прошла мимо сморщившегося напарника и направилась к выходу, чувствуя странное удовлетворение.
Глава 5
– Почему мы раньше этим толком не пользовались? – безучастно спросила Мышка, натягивая капюшон. Дождевые капли были ядовиты, и ей совершенно не хотелось лишиться волос. Хотя, если они задержатся в мире Нардин, куда в этот раз занесло «этих», потеря шевелюры будет неизбежной. По крайней мере, до возвращения в Паутину.
– Чем? – нос Сокола выглядел недовольным. К сожалению, остальные части тела были скрыты под плащом и глубоким капюшоном, и степень их раздражения Мышка оценить не могла.
– Свернутым временем. Тогда бы мы не могли похвастаться тем, что наше последнее дело длится почти век!
– Может, потому что раньше в этом не было нужды? – проскрипел напарник. – Лучше скажи: что ты обо всем об этом думаешь?
Думала Мышка много, и все ее мысли сводились пока что к двум фактам. Первое: им повезло, что в мире Нардин живут люди, и камуфляж им здесь не нужен. Второе: мир Нардин – не самое уютное место в Паутине.
А уж город Хорн и вовсе – помойка.
В этой местности дожди лили почти каждый день, а каждый третий дождь был ядовитым. Вода, стекающая с небес, была одновременно и источником жизни и рассадником всех основных болезней: облысения, чахотки, желтой сыпи, как здесь называли бородавки, и волдырной чумы. Последняя была типична только для этого мира, и подхватить экзотический недуг Мышка совсем не хотела.
Прогресс мира Нардин, как и в мире Шзар, достиг пока что паровых машин, но здесь хотя бы не было тотального патриархата. На самом деле, несмотря на жуткий климат, Нардин был довольно симпатичным местом: красивые высокие разноцветные парики, пышные платья у женщин и строгие сюртуки у мужчин, улицы, освещенные синеватыми огоньками газовых фонарей, каменные мостовые, каменные дома…
Просто надо было забыть, что все обитатели этого мира – лысые от ядовитых испарений, и скрывают это под нагромождениями искусственных волос, изготовляемых из волокон одного из местных растений.
А еще в городе Хорн, куда их занесло, процветали уличные банды, а нечто, похожее на полицию, являлось продажной конторой, защищающей только тех, кто готов был за это заплатить.
Как в этом рассаднике беззакония можно жить, оставалось только догадываться. Хорошо, что долго находиться здесь им не придется!
Мышка очень на это надеялась.
– Я думаю, что нам нужно для начала заселиться в самую дорогую гостиницу, которая здесь есть, и попытаться выяснить, не живет ли неподалеку женщина с черным вороном, – ответила Мышка. Когда нос Сокола согласно кивнул, она натянула капюшон еще глубже и пошла вдоль залитой ядовитой водой улице.
Местные деньги представляли собой сплав золота и серебра, и их достоинство зависело от размера. То, что способность материализовать деньги у них еще осталась, радовало, чего уж там.
Гостиница «Золотая клетка» славилась тем, что поселиться в ней могли только очень богатые люди, имеющие покровительство одной из местных банд, и Мышка с Соколом очень надеялись, что отсутствие этого самого покровительства выяснят не сразу. Следовало бы начать поиски немедленно, но, выпрыгнув из портала, они угодили прямо под ядовитый дождь, а в такую погоду местные граждане, даже самые неблагонадежные, предпочитают сидеть дома.
Поэтому пришлось сделать вид, что они прибыли издалека и попросить комнату, якобы для отдыха.
Управляющая (женщина лет сорока, облаченная в черно-красное бархатное платье с пышными рукавами и кожаным корсетом) с притворным сожалением сообщила, что в гостинице идет ремонт, и поэтому на две комнаты им рассчитывать не стоит.
– Брату и сестре не зазорно спать на одной кровати, ведь Великий Ворон завещал: нет уз сильнее крови, – сделав знак повиновения (проведя указательным пальцем по лбу), она вручила хмурому Соколу позолоченный ключ. – Где же ваши вещи?
– Мы путешествуем налегке, шер, – Сокол принял величественный вид. – Все, что нужно, мы можем себе позволить купить и в дороге.
Мышка тоже приосанилась. Интересно, откуда напарник взял, что управляющая не замужем? Шер – это ведь обращение к незамужним, так?
Управляющая склонила голову.