Милана Шторм – Джокер и Вдова (СИ) (страница 24)

Так вот: Востин пришел на вокзал посреди ночи. Кроме дежурных охранников там никого не было, и они вежливо попросили его покинуть территорию. Но он раскричался, заявил, что выполняет дело государственной важности, что ему нужно попасть на перрон, а затем и вовсе полез в драку. Точнее, вызвал парочку злобных духов, которые с легкостью раскидали охранников, как мешки с картошкой. А те и сами не промах, ты бы видела их, один и вовсе ростом со слона! В общем, куда он пошел дальше никто не знает, но я подозреваю, что на перрон. Может, он был пьян или одержим, как ты думаешь? Потому что нормальные люди, а тем более личные охранники мэра, так себя обычно не ведут.

Мне кажется, что ты была права: это дело как-то связано с депо. Может, он спрыгнул с перрона и направился туда? К сожалению, дальше меня не пустили: увидев, что клеймо потухло, то есть я веду расследование по собственной инициативе, меня выпроводили. Повезло, что хоть вежливо. Вот кто распространил среди граждан информацию об особенностях нашего клейма, а? Ты представляешь: оказывается, все знают, что если клеймо не переливается, значит полицейский отстранен или находится в отпуске! Кошмар!

В общем, больше помочь я тебе не смогу. Может, ты и сама уже все узнала, а значит я пишу этот роман зря.

Передавай привет старине Вэрду. Он все такой же высокомерный придурок? Впрочем, ты с ним уже работала, даже успешно. Хотя не представляю, как ты терпела его зазнайство.

Попробую как-нибудь переправить к тебе это письмо. За мной следят, не хочется, чтобы нас сейчас видели вместе.

Ты прости меня за злые слова, хорошо? Ты стала мне отличным другом, Джей. И я не хочу тебя терять.

Лис.

Почерк у напарника был уникальным: таким только зашифрованные послания писать. Буквы прыгали, залезали одна на другую, а «н», «и», «к» и «л» выглядели совершенно одинаково. Более того, Лис сильно давил пером, поэтому в некоторых местах бумага порвалась. Когда Джей наконец продралась сквозь его каракули, часы на городской ратуше пробили четыре часа дня.

Вздохнув, она сложила письмо обратно в конверт и улыбнулась. На душе стало немного теплее. После злобной спеси Лоры Лерко письмо Лиса бальзамом пролилось на ее израненную сегодняшними событиями душу. Но радость была совсем недолгой, быстро омрачившись мыслью о том, что напарник попал в неприятности, а она ничем не может ему помочь. Эта мысль как клещ вцепилась в ее разум и не хотела отпускать. Лис прав. Прав во всем. Она может крупно подставиться, попытавшись доказать его невиновность. Надо действовать более тонко, но пока что ничего путного в голову не приходило.

В голове опять воцарился полный кавардак, и Джей начала подозревать, что во всем виноват дар. Точнее, его отсутствие. Ощущение пустоты волнами накатывало на нее, и кажется именно туда, в эту пустоту и утекали все ее приятные мысли, оставляя на поверхности разума лишь чувство неполноценности, какой-то ущербности, недостаточности. Опять вспомнились злые слова Лоры, а перед глазами встало видение отрезанной головы Жустина, а его глаза, пустые глаза мертвеца, будто смотрели прямо на нее. Попытка отогнать видение ни к чему не привела, и Джей осталось только смириться с этим. Пусть смотрит. Она найдет того, кто сотворил с ним это. Найдет. И накажет по всей строгости закона.

Его казнят.

Поднявшись со скамьи, Джей окинула себя взглядом и обреченно заключила следующее: теперь она знает, почему Лора Лерко назвала ее нищебродкой. Юбка ровным слоем была покрыта пылью, кое-где прилипли ошметки прошлогодней листвы, создавалось ощущение, что она ползала по грязи. Видимо, она испачкалась еще тогда, когда осматривала тело. Она никогда не умела оставаться аккуратной, умудряясь испортить одежду буквально за два-три часа после начала дня. Вспомнить вчерашний плащ: она загробила дорогущую вещь, не проходив в ней и дня! С блузкой вроде было все не так плохо, но лучше от этого не стало. Мрачно предположив, что на голове наверняка гнездо, Джокер кое-как отряхнулась и пошла прочь из сквера, надеясь, что Вэрд уже на месте и ей не придется его ждать.

Первый участок встретил тишиной, а в кабинете Вдовы и Куколки никого не было. С отрешенной тоской взглянув на свой бывший стол, Джей подумала, что садиться за него не будет. Обойдутся. Она на стульчике для посетителей посидит.

В ожидании Вэрда она решила немного освежить память насчет убийства Востина Ероха и протянула руку к стопке бумаг, поверх которой лежала связка ключей с брелком в виде воющего волка, вырезанного из слоновой кости. Странно, почему это Вдова оставил ключи в кабинете? Обычно он не так рассеян.

— Кажется, я уже не раз говорил тебе, что ненавижу, когда трогают мои вещи, — от двери послышался злющий голос Вэрда. — Что ты забыла на моем столе?

— Документы, — в тон ответила Джей. Но руку одернула.

Вдова уселся за стол, спрятал ключи в карман и взял бумаги. Быстро их пролистав, он протянул все Джей.

— Что-то ты долго, — заметила Джокер, принимая документы. Первым на глаза попался отчет Пива, а под ним она обнаружила протокол городской полиции с места преступления.

— Ошибаешься, я уже давно здесь, — ухмыльнулся Вэрд. — Просто выходил ненадолго. А вот где все это время была ты?

— Гуляла, — буркнула Джей. — Где твой отчет о вчерашнем?

— А твой?

— Свой я сейчас напишу. Надо бы еще сегодняшние предварительные к делу приколоть. А если на словах: нашел подобное в архиве?

Вдова помолчал. Затем слегка нагнулся и вытащил из нижнего ящика стола вчерашнюю книгу. Немного полистал, в поисках нужной страницы, а затем развернул ее к Джей. Картинка, изображенная на развороте здорово напоминала антураж убийства Востина Ероха.

— Смотри: распятие на высоте, распоротый живот и извлеченные внутренности. По сути, первое убийство почти с точностью повторяет ритуал, которые Живущие-В-Ночи называют «Вознесение во Тьму». Он предполагает, что жертва, убитая и расположенная таким образом прямиком попадает на Ту сторону, при этом полностью сохраняя отпечаток личности. Становится не безвольным духом без тела и цели, а Повелителем Той стороны. Бред, конечно, но они в это верят.

— Вряд ли охранник мэра хотел куда-либо вознестись, — сухо ответила Джей. — И ты что, изучал эту книгу, вместо того, чтобы отправится в архив?

Вэрд ухмыльнулся.

— Не люблю копаться в бумагах, — заявил он. Но, увидев, что Джей уже хочет возмутиться его безалаберностью, продолжил. — Не кипятись, я прочесал бумаги. Подобные убийства встречались и раньше, пять, десять и двенадцать лет назад. Но с точностью не повторялись: где-то было просто распятие, где-то распятие и распоротый живот… в общем, бантиков еще никто не завязывал.

— А смазка? — спросила Джей.

Вэрд нахмурился.

— Почему ты не сказала мне про смазку вчера? — сердито осведомился он.

Ах да, его величество не удосужилось внимательно прочитать отчет…

— Потому что я надеялась, что за время работы с Куколкой ты научился читать, — парировала Джей. Почему-то было очень обидно. История с непрочитанным отчетом напомнила ей о многом. О том, как она могла ночами сидеть над кучей протоколов, сводя их содержание воедино, чтобы Вэрд, ненавидящий копание в бумагах, мог быстро со всем ознакомиться.

— Ты давай не выпендривайся, — зло прошипел Вэрд. — Ты прекрасно знала, куда шла.

— Что? Ты в своем уме? Сколько раз я должна повторить, что я сюда шла не по своей воле? Кажется, это ты захотел меня в напарники на это дело. Теперь терпи.

Я же стерпела сцену с Лорой!

— Ты ушла, — напомнил он.

— Она бы все равно не стала со мной разговаривать. А терпеть подобное отношение — не уважать себя. По долгу службы я не могла ей нагрубить, просто потому что должна быть беспристрастной. Но ведь там оставался ты? И с тобой она вела себя по-другому. Я рассудила, что наедине она будет более откровенна.

Вэрд откинулся на спинку стула, мрачно смотря на на нее.

— Лора просто погорячилась, — произнес он.

— Мне все равно, — ответила Джей. — Я пришла в ее дом как детектив, расследующий убийство ее брата…

— … и то, что ты ушла, так ничего и не узнав, показывает тебя не с самой лучшей стороны.

Это еще что за игры? Опять хочет вывести ее из себя? Ну уж нет. Она — сталь.

Джей уже открыла рот, чтобы возразить, но ее прервали. После короткого дверного стука в кабинет ввалился Ник Лат, капитан первого участка.

Это был огромный мужчина, еще довольно молодой: Джей знала, что он старше Вэрда от силы лет на пять. Он был очень высок и немного полноват, и поэтому, когда он входил в какое-либо помещение, начинало казаться, что там становится тесно, будто зашел не один человек, а целый десяток. На его носу поблескивали очки в прямоугольной оправе: последний писк столичной моды, между прочим! — а коротко стриженные волосы он зачесывал назад, щедро поливая их специальным средством. В одежде капитан предпочитал синие цвета, и сейчас на нем был темно-синий костюм-тройка. Джей с какой-то радостью отметила, что туфли у него классические, а не остроносые.

— Приветствую, — глубоким басом поздоровался он с поднявшимися на ноги Вдовой и Джокер. Окинул взглядом кабинет и устроился за столом Куколки. Угрюмо посмотрел на печатную машинку.

— Что-то случилось, капитан? — осторожно поинтересовалась Джей. Лат редко покидал свой кабинет, не имея привычки постоянно контролировать деятельность детективов. В этом случае работать с ним было легко: не нужно было бегать по кабинетам в поисках начальника, чтобы вручить ему промежуточный отчет.