Мила Весенняя – Розы на снегу. Ремикс. Привет из детства (страница 1)
Мила Весенняя
Розы на снегу. Ремикс. Привет из детства
Эпиграф: «Настали первые морозы,
И, только выпал первый снег,
Упали сразу алые розы,
Замерзли на глазах у всех…»
Пролог
Иногда, когда первый снег ложится на подоконник, я закрываю глаза и возвращаюсь в то место, где время пахло розами. Там, под окном с потрескавшейся краской на раме, жили они: алые бутоны, что смеялись солнцу и георгин-бродяга, обвивший стебель одной из них, будто шепчущий: «Я с тобой». Тогда я не знала, что цветы умеют прощаться. Видела только, как они тянутся к небу, даже когда осень крадётся по тропинкам, окрашивая листья в багрянец. Теперь знаю: сад научил меня главному- даже под снегом теплится жизнь. И если прислушаться, в тишине морозного утра можно услышать, как лепестки из прошлого говорят: «Мы живы. Пока ты помнишь».
Глава 1
Бабушка и я жили в небольшом домике с красной крышей, частично выгоревшей на солнце.
Внутри всегда пахло чем-то вкусным. Бабуля часто пекла хлеб, булочки или пирожки, а по утрам в духовке томилась гречневая каша со сливочным маслом – в глиняном горшке, как положено в деревне. Она была такой вкусной, что этот вкус запомнился навсегда.
С нами жили любимые питомцы-сибиряки: кошка Матильда, пушистая, но миниатюрная дымчатая кошечка с умными, медовыми глазами, и её сын – кот Максимилиан, табби, важный, толстый и полосатый зеленоглазый красавец. Бабушка рассказывала, что Матильда когда-то приехала с мамой – издалека, «вместе с первым снегом». Уже здесь, в этом доме, она родила Макса. Они оба жили с нами, как будто всегда и я не помнила времени, когда их не было. Наши домашние питомцы по-хозяйски растекались по подоконникам, щурились на свет, будто тоже впитывали утреннее тепло.
Некоторые вещи бабушка не объясняла словами, только взглядом и чайной паузой. Я с ранних лет понимала: есть то, о чём просто не спрашивают. А в печке потрескивали поленья. Всё было простым и настоящим, и от этого таким родным.
В детский сад я не ходила – мы с бабушкой легко справлялись вдвоём. Читать и считать я уже умела, поэтому она часто говорила, что до школы время много, все будет хорошо. Я расту очень смышленой девочкой.
У нас был очень красивый сад, плавно переходящий в огород и поэтому казался бескрайним. За этим великолепием и роскошью ухаживала моя бабушка, а я ей помогала, как могла. На территории было множество разных деревьев, кустарников и растений. Все они по весне благоухали и источали такие сладостные запахи, что начинала кружиться голова. Летом в саду становилось поспокойнее: ароматы уже не спорили друг с другом, а каждый дарил свою особую, утонченную радость.
Среди всех этих обитателей благоухающего царства у меня были свои особенные любимчики – розы. Они росли прямо под моим окном, словно охраняли сны и делились утренними мыслями первыми. Не просто побеги, а шедевры мирового искусства: их бутоны, словно рубины, сверкали и переливались на свету. Бабуля говорила: «Цветы, что люди. Одни любят внимание, другие спокойствие и тишину». Розы явно относились ко вторым, они цвели так тихо, будто боялись спугнуть утреннюю росу.
Нежный аромат стелился по земле, как шёпот ветра и только те, кто подходил ближе, могли уловить какую-то тайну. Словно розы доверяли ее лишь тем, кто задерживал дыхание, чтобы ухватить эту невидимую нить…
Глава 2
Я проснулась раньше обычного. Сквозь занавеску в комнату заглядывал солнечный луч и я сразу вспомнила, что сегодня у нас будет баня!
По выходным, обычно в субботу, у нас был банный день. Бабушка топила старенькую баньку, что мой дедушка с папой ещё своими руками ставили.
Мы тянули шланг от огорода и пока горела печка, вода в баке медленно нагревалась. В углу бани, рядом с лавкой, всегда стояла большая бочка с холодной водой, чтобы можно было подлить и сделать до нужной температуры, прохладнее.
Я любила запах берёзового веника, деревянных половиц и стен, пара и даже плеск воды в ковшике. Бабушка говорила: «После бани и душа чистая».
Но это все будет ближе к вечеру, а пока я медленно иду к своим любимчикам, но сердце бьётся так, будто бегу. Каждый раз, когда я смотрю на клумбу из своего окна, кажется, они подмигивают мне, намекая на что-то. А сейчас, в саду, их аромат обволакивает, как тёплое одеяло. Воздух звенит от стрекоз, а под солнцем пахнет нагретой смолой и мёдом – это трудятся пчёлы на липе.
Розы встречают меня, кивая тяжёлыми бутонами. Их запах густой, как сироп, и кажется, если протянуть руку, можно ухватить само лето, пока оно ещё не ускользнуло в знойный полдень.
Неподалеку, на соседней клумбе росли георгины – яркие, как конфетные фантики. Они тоже радовали своей красотой и пышными бутонами. Как-то однажды ветер принёс семечко к нашим розам. Оно упало в рыхлую землю у моего окна и таким образом среди алых цветов вырос нежданный гость – георгин. Его стебель, будто ища опоры, обвил ближайшую розу. «Вот так история!» – засмеялась бабушка. – «Наш сад и цветам нравится. Даже путешествовать по нему готовы!»
Я тут же поделилась с бабулей своими мыслями и наблюдениями за этой парочкой: «Как георгин трепетно и нежно смотрит на нее, восхищается, закрывает от капель дождя или палящего солнца». Я ведь была та еще фантазерка! На что она мне, усмехнувшись сказала: «Видно, полюбилась ему наша королева. У цветов сердца тоже есть».
С тех пор я стала чаще наблюдать за ними. После дождя бежала проверить, не навредил ли ветер их хрупкому союзу. В зной поливала розу и георгин вдвое усерднее, будто они делились одной корневой системой.
Бабушка, заметив мою заботу, говорила: «Ты же видишь – они крепче, когда вместе». Иногда я воображала, как они разговаривают ночью. Роза – гордая, немного упрямая, сдерживает лепестки, чтобы не показать, как она уязвима. А георгин – мягкий и терпеливый, будто говорит ей: «Я рядом. Можешь опереться».
В темноте сад казался мне живым: там, под лунным светом, цветы устраивали свои тайные разговоры, которых не слышит никто. И только лепестки знали, о чём шелестит ночь.
Глава 3
Когда я просыпалась, солнце уже во всю заливало комнату – полосками на полу, зайчиками на стене. Но не это будило меня, а запах. Он был особенный: тёплый, как топленое молоко, и терпкий, будто в него добавили каплю мёда и настой сушёных трав.
Я подошла к окну и с удовольствием распахнула обе створки рамы. Там, бабушка уже ходила по саду – в цветастом летнем халате, с ведром в одной руке и лейкой в другой. А розы… они смотрели вверх, будто ожидали, когда же наконец проснусь. Я улыбалась цветам, а они мне в ответ кивали бутонами и радостно шептали: «Доброе утро».
Лето никуда не торопилось. Оно расплескалось по саду, пряталось в высокой траве, жило в каждом шелесте листьев и даже в бабушкином фартуке, пахнущем солнцем. Всё цвело, спело, зрело. Днём воздух становился таким плотным, что казалось, если взмахнёшь рукой, он зазвенит, как стеклянная ваза. Бабушка говорила: «Июль, как пирог с вареньем: тёплый, сладкий и чуть липкий». Мне нравилось это сравнение. Я представляла, что сад – это пирог, а розы на нём самые спелые, алые ягоды.
Я не могла больше сидеть внутри – сад звал. Накинув сарафан, выскользнула за дверь и босыми ногами ступила на утреннюю землю. Трава была ещё прохладной и мокрой, но это только веселило. Бабушка что-то напевала под нос- одну из тех песен, что знала только она и цветы. Потихоньку к ней подошла, она повернулась, подмигнула мне и сказала: «Проснулась, сладкая? Поспеши, утро короткое».
Бабуля поправила платок и добавила: «День быстро пролетает, надо успеть всё, пока солнце не взбежало на самую макушку неба».
Я кивнула, как будто мне поручили не просто помочь, а выполнить очень важное задание. Взяла щётку и поспешила к тропинкам. Брусчатка была ещё прохладной и пахла камнем, влажной пылью и чем-то сладким, может липой. Я старательно сметала сухие лепестки, опавшие листья и разный мусор, подобранный ветром. Тщательно освобождала дорожки, чтобы сад мог дышать.
А бабушка между тем разворачивала зелёный шланг и, придерживая его у корней, начинала обход. Вода с лёгким шипением падала на землю и сад оживал, вздыхал, благодарил.
Я стояла рядом, наблюдая зорко и деловито, чтобы никто не был обделён свежестью влаги перед жарким солнцем. Розы – у окна. Георгины и астры – у яблонь. Гладиолусы – вдоль дорожки. Космеи – у калитки. Лилии прячутся у пруда, где прохладнее. Настурции цепляются за забор, как маленькие цыплята-непоседы. Бархатцы, шафраны и львиный зев караулят на повороте, будто стражи при дворе короля. А яркие красавцы флоксы растут вокруг декоративного пруда с мини-водопадом и вызывают бурю эмоций из-за буйства красок – в своём царстве.
Бабушка поливала медленно, с поклоном каждому дереву и кустику, словно извиняясь за прохладные капли. Листья блестели от воды, и на мгновение сад казался не просто зелёным, а изумрудно-хрустальным.
Глава 4
Полдень стоял жаркий и задумчивый. В саду было так тихо, что слышалось даже, как в траве стрекочут кузнечики и лениво жужжат пчёлы. Ветер шевелил листву и лепестки- не спеша, как будто на ходу придумывал мелодию. Вдруг с верхушки яблони резко сорвалась ворона и так жалобно закаркала, на одном дыхании- будто просила чего-то.