Мила Ваниль – Мажор на побегушках, или Жестокая дворянка (страница 36)
— Потому что я не тот человек, с которым вы захотите поболтать просто так? — усмехнулся Егор. — Будь это что-то обычное, вы приказали бы, а я исполнил бы ваше желание.
— Наверное, ты прав.
От его слов стало и обидно, и легко одновременно. Отчего обидно — непонятно. Ведь он… действительно прав. Вот только Ульяне не понравилось, что Егор так четко… знает свое место.
— Я спросить хотела… — Все же решилась она. — Ты наблюдательный. Да и слышишь то, что при мне не скажут. Как думаешь… Лев… он… искренен?
— Вы хотите узнать, искренен ли он в своих чувствах к вам? — уточнил Егор. — Мне-то откуда знать? Вам виднее.
— Было бы виднее, не спрашивала бы! — выпалила Ульяна.
Вот теперь точно обидно! Зря она начала этот разговор.
— Видите ли, Ульяна Дмитриевна, я не слежу за вашими свиданиями, — сдержанно произнес Егор. — Но могу сказать, что Лев кажется человеком порядочным, в отличие от вашего… э-э-э…
— От Жоржа, — кивнула Ульяна. — А почему ты так решил?
— По поведению. — Егор повел плечом. — Лев смотрит прямо, говорит, что думает. Это заметно. А у Жоржа глазки бегают, а за пазухой камень. Вы простите, что я так…
— Я же сама спросила, — напомнила Ульяна. — А вот… родители Льва? Гости вчерашние?
— Милые люди, — сказал Егор. — Да, именно так. Милые.
— То есть… они не могут… обманывать?
— Вы чего-то недоговариваете, Ульяна Дмитриевна.
Запинаясь и смущаясь, Ульяна рассказала Егору о «признании» Жоржа.
— Да врет он, — поморщился Егор, внимательно ее выслушав. — Ему выгодно вас поссорить.
— Я тоже так думаю, — обрадовалась Ульяна. — И все же… все же…
— Сомневаетесь?
— Да…
— Во-первых, Громовых все знают. Как подготовку к обеду начали, так дворовые языками чесать стали, мол, повезло Ульяне Дмитриевне, такой завидный жених появился. Семья богатая, и крестьян не обижает. Все мечтали, что вы поженитесь, и они тоже вольную получат. Вы уж меня не выдавайте, Ульяна Дмитриевна. Вам тех речей знать не нужно.
— Они правы, — возразила Ульяна. — Я так и поступлю, как только выйду замуж. Тогда я смогу сама распоряжаться наследством.
Егор как-то странно на нее посмотрел.
— А во-вторых? — спросила она.
— Во-вторых… — Егор остановился, и она тоже. — Он с вами порвать хотел. Помните?
— Лев? Когда? Ах, да… Когда тебя…
Егор коротко кивнул.
— Именно. Откуда ему было знать, что я за вас вступлюсь? Если бы он так нуждался в наследстве, что нанял актеров на роль родителей, то никогда не вспылил бы из-за порки какого-то крепостного.
— Верно, — согласилась Ульяна. И тепло улыбнулась Егору. — Спасибо. Ты мне очень помог.
— Обращайтесь, — ответил он как-то сухо. — Помогать вам — моя обязанность.
— Только… обязанность? — вырвалось у Ульяны.
— Вы о чем? — нахмурился Егор.
— Ах, забудь!
Ульяна подобрала юбки, чтобы сбежать. Скрывать смущение становилось все труднее. Однако Егор преградил ей дорогу.
— Договорите, пожалуйста, — твердо произнес он. — Иначе я подумаю… Бог весть что.
Сердце вновь пустилось в бешеный пляс.
— Я глупо надеялась, что ты не просто слуга! — выпалила Ульяна.
— Не просто… — растерянно повторил Егор. — А кто же?
— Друг, — выдохнула она. — Хотя бы… немножко.
Глава тридцать шестая, в которой герой становится настоящим другом
Друг, значит…
Что-то больно кольнуло в области сердца. Так больно, что в глазах потемнело, и дыхание перехватило.
Янка тоже считала Егора другом. А он вел себя, как придурок. И ладно, когда мальцом был, можно списать на то, что поверил глупостям, что наговорила мать. А когда из-за границы вернулся? Зачем? Вот зачем?!
И эта Ульяна, желанная и недоступная, вдруг говорит…
Друг?
Она то бледнеет, то краснеет в его присутствии. И назвать крепостного другом для девушки ее круга — настоящий подвиг.
Неужели княжна… влюбилась?
Ох, не к добру это…
Судьба словно толкнула Егора к очередному предательству. Какой ответ дать девушке, которая вот-вот в обморок хлопнется от собственной смелости? Ведь, чтобы он не сказал, это ранит Ульяну. Если не сейчас, то позже.
«Да, вы можете считать меня другом». Ложная надежда.
«Нет, вы хозяйка, а я ваш холоп». Удар по самолюбию.
Не ответить ничего — додумает сама.
— Я был бы счастлив… иметь такого друга, как вы, Ульяна Дмитриевна, — тихо произнес Егор.
— Но? — Она так нервничала, что ее лицо покрылось красными пятнами. — Но что? Говори!
— Вы лучше меня понимаете, что это невозможно.
Выбор сделан. Пусть ей будет больно сейчас. Лев утешит.
— Как это нечестно! — Ульяна вдруг топнула в раздражении. — Несправедливо! Все люди должны иметь равные права!
Егор фыркнул от неожиданности. И едва сдержал смех. Уж больно непривычно звучали эти слова из уст юной княжны. Похоже, он так свыкся с ролью крепостного, что вопрос равенства вызывал лишь улыбку.
— Это вас Лев научил? — спросил Егор.
— Я с ним согласна! Но… откуда ты знаешь?
— Вы невнимательно слушали, Ульяна Дмитриевна. Слуги все подмечают, все обсуждают между собой.
— Ах, да…
— Ульяна Дмитриевна, вы… будьте осторожны с такими высказываниями, — сказал Егор. — Люди разные. Есть и те, что осудят. И те, что донесут.
«А ведь она вполне может застать революцию… — мелькнуло у него в голове. — И погибнуть от рук тех, кого сейчас защищает».
Страх словно сжал сердце ледяной рукой. Егор привык к тому, что живет в девятнадцатом веке, но существовал как бы отдельно от исторических событий. В самом начале он пытался сопоставить то, что помнил из истории, и то, что происходило сейчас. Однако быстро отказался от этого. Слишком сильно его штормило от осознания сопричастности к чужому прошлому.
И вот теперь мысль о том, что революция неминуема, что она положит конец благополучию Ульяны, словно обухом по голове шарахнула.