Мила Ваниль – Чертёнок с сюрпризом (страница 38)
— Странно слышать это от тебя, — признался он.
— То, что мне неинтересны гости, не означает, что они не нужны тебе, — заметила Ляна. — Если ты боишься, что я опозорю…
— Ляна! — Он мило злился, когда она намекала на свое дурное воспитание. — Прекрати!
— …тебя своим поведением, — невозмутимо продолжила она, — то я могу не выходить из комнаты, сказавшись больной. Но ты не должен избегать соседей.
— Ничего я не боюсь, — возмутился Итан. — Просто не хочу, чтобы ты скучала.
— Может, они — приятные оборотни, — повела плечом Ляна. — С теми, кто предпочитает природу, у меня, наверняка, найдется что-то общее.
Она оказалась права, жители долины вели себя мягче и доброжелательнее городского общества. Итан договорился с мужчинами о совместной охоте, Ляна нашла компанию для утренних прогулок.
Осень стояла теплая, солнечная. И сад, и лес полыхали яркими красками. Поздние цветы украшали клумбы. Забор и беседка, увитые плющом, стали темно-красного цвета, а по деревьям и кустам можно было изучать все оттенки желтого.
Ляна торопилась запечатлеть красоту в рисунках. Занятия с учителем помогли ей разобраться в том, чего она раньше не понимала, и большую часть времени она проводила на природе с мольбертом.
Осень — как ускользающая красота. Она осыпалась увядшими листьями, уходила вместе с засохшими цветами, растворялась в низком голубом небе. Итан рассказывал, что зимы здесь мягкие, малоснежные, но скоро пойдут дожди. Ляна хотела запомнить это время: легкое, безмятежное, мирное.
Она рисовала и Итана: по памяти, закрывшись у себя в комнате. Ей не хотелось, чтобы он видел эти портреты — корявые, не передающие его внутреннюю суть. Новые подруги научили Ляну вести альбом: записывать понравившиеся стихи, цитаты из книг, вклеивать засохшие цветы и листья, делать рисунки. Она занималась этим из вежливости, потому что принято было оставлять в альбомах друг другу разные приятности, но параллельно завела тайный дневник, который прятала от Итана тщательнее, чем портреты.
В дневнике Ляна рисовала сценки из их с Итаном жизни и краткие признания в любви.
«Как бы я хотела признаться тебе, что люблю. Но страх сильнее… Я не смогу дышать, если в ответ на признание услышу твой смех или твое молчание».
В этих рисунках она не добивалась портретного сходства: вспоминала знакомство, дорогу в столицу, поспешную свадьбу.
«Ты не любишь, когда я прошу прощения за прошлое. И, знаешь, недавно я поняла, что ничего не изменила бы в нем. Ведь если бы мы встретились иначе, ты никогда не обратил бы на меня внимания, и я никогда не получила бы возможность узнать тебя ближе. Я рада, что все сложилось именно так. Когда мы расстанемся, у меня останутся прекрасные воспоминания. Спасибо, что ты не отказался от поездки в глушь за невестой для принца».
Сад тускнел, и начавшиеся дожди смывали оставшиеся краски. Уже собрали урожай поздних яблок: красные и румяные, они больше не висели на голых ветках. Часть отправилась в подпол, в ящиках, переложенные соломой, часть — на кухню, где из них сварили янтарное варенье.
Одно яблоко осталось на ветке. Ляна видела его с веранды: яркое пятно в почерневшем саду. Каждое утро она проверяла, не упало ли оно. Яблоко висело, как заговоренное. И птицы его не клевали, и ветер не мог сбить.
— Хочешь, достану его для тебя? — спрашивал Итан, едва она сообщила, что яблоко все еще на ветке.
— Нет, не хочу, — неизменно отказывалась Ляна, умирая от желания попробовать именно это яблоко.
И однажды терпение лопнуло.
Итан утром ушел к соседям, обсудить какой-то вопрос, связанный с охотой. Ляна осталась дома — не специально, у нее был урок. Он закончился, а Итан все не возвращался. Ляна сидела на веранде, закутавшись в плед, и смотрела на яблоко. Эдак оно и высохнет там, на ветке!
В кошку Ляна оборачивалась редко, только когда точно знала, что Итана нет рядом, но по деревьям еще не лазила. Кошки же умеют, верно? Чем она хуже?
Соблазн оказался велик. Ляна не заметила, как обернулась и выскочила в сад. Дождь закончился, но дорожки не высохли, и кошка брезгливо отряхивала лапки, перебираясь через лужи. Вот и яблоня! На мокрой земле кошка чуть не упала, а противная грязь испачкала нежные подушечки лапок.
Кошка запрыгнула на ствол дерева, вцепилась в него когтями, подтянулась… В общем, лазить по деревьям — это несложно. Перепрыгивая с ветки на ветку, кошка почти подобралась к заветному яблоку.
Хрустнула ветка под лапами. Ляна припала к ней… и посмотрела вниз.
Лучше бы она этого не делала! Земля где-то далеко, ветка качается… и хрустит. Развернуться Ляна побоялась, попыталась отползти назад, но ветка проседала под ее весом.
«Трехликий, что я наделала! Итан! И-и-ита-а-ан!»
Сообразив, что он ее не услышит, Ляна заорала так громко, как могла:
— Мяо-о-о!
И почему она такая глупая?! Кошка, да! Которая боится высоты и не умеет лазить по деревьям!
— Мяо-о-о!
«Итан, миленький, приди! Я больше не буду! Честное слово!»
— Ляна, прыгай!
Она открыла глаза, услышав знакомый голос. Итан пришел! Пришел!
— Мяо-о-о! «Сними меня отсюда!»
— Прыгай!
Он ненормальный? Ей же страшно!
— Прыгай, Лянуся! — уговаривал Итан. — Я поймаю. Доверься мне, прыгай.
Может, Ляна и не решилась бы на прыжок, но ветка окончательно сломалась — и они вместе полетели вниз.
— Мя!
Итан, как и обещал, подхватил Ляну, не дав ей упасть на землю. Кошка обмякла в его руках, а потом и вовсе прижалась к груди, обхватила лапками за шею.
«Итан… Прости…» — всхлипывала Ляна.
— Все хорошо, милая. — Он бережно держал кошку и гладил, начесывал ушки. — Смотри, ты и яблоко добыла.
Оно упало вместе со сломанной веткой и лежало на земле, красивое и… ненужное.
Ляна притихла, закрыв глаза. Пока Итан человек, ей нечего опасаться того, что он прочтет ее мысли. А его ласки… У нее нет сил отказываться и убегать.
— Испугалась, маленькая? — Итан перебирал шерсть, водил пальцами по шее. — Ну, все, все… Пойдем домой, помою тебе лапки.
Э-э-э?! Ляна встрепенулась, но тут же расслабилась. В конце концов, она чуть не разбилась! А Итан так прекрасно утешает…
— А потом поговорим о твоем поведении, — добавил Итан с лукавой улыбкой.
И поцеловал ее в нос.
Ляна изумленно пискнула.
— Кхе-кхе! — Рядом деликатно кашлянули. — Прошу прощения, что прерываю… Полагаю, лорд и леди Майлс?
Двое мужчин остановились в нескольких шагах от Итана. Дорожные костюмы выглядели несколько помято, очевидно, прибыли гости издалека. Один седой, другой — моложе, оба среднего роста и благородной внешности.
— Полагаю, вы из клана диких кошек? — холодно произнес Итан, мигом посерьезнев.
И крепче прижал к себе Ляну.
37. Послы
Почему именно сейчас?!
Итан ждал кошек, и, по его расчетам, они должны были появиться со дня на день. Но почему в тот момент, когда Ляна, наконец-то, очутилась в его объятиях?!
Как он мечтал об этом! И пусть помогла случайность, но перепуганная кошечка льнула к нему, а он понял, что больше не может скрывать чувства. И вот — пожалуйста! Им помешали!
Других непрошеных гостей Итан прогнал бы прочь, однако игнорировать кошек — безумие. Тем более, они пришли открыто, не таясь и не используя против него и Ляны дар управлять временем. Но с добрыми намерениями или жесткими требованиями пожаловали гости, еще предстояло выяснить.
— Прошу, проходите в дом, — пригласил Итан.
Ляну он не выпускал из рук, и она притихла и, как он заметил, подобралась. Пусть гости владеют даром, но и Ляна — тоже. Она не позволит им своевольничать.
— Норман Эшли, — представился седовласый мужчина, когда все расположились в гостиной. — Глава секретной службы альфы клана диких кошек Клауса Меридара. Алан Меридар, его сын.
— Тот самый альфа, что уничтожил семью Ляны? — уточнил Итан.
Сандерс называл другое имя, но он хотел знать наверняка.
— Нет, конечно. — Норман покачал головой. — Мира, мать Ляны, была женой кузена Клауса. Меридары вернули власть.