Мила Синичкина – Невеста по контракту, или Избранница герцога (страница 2)

– Плачу эту сумму сразу, – он пишет прямо в моей книге учета, нарушая идеальный порядок, – и еще столько же получите, когда приедем в мое поместье. Там заключим дополнительное соглашение на месячное содержание. Так что стимул работать на меня столько, сколько я хочу, у вас есть, – он встает. – Выезжаем послезавтра, буду у вас в шесть часов утра, – разворачивается к выходу и останавливается на секунду. – Ах да, всех этих ваших других клиентов отменяйте! Всего доброго.

Он выходит из кабинета и хлопает дверью, а дева с драконом падают в третий раз.

Глава 3

– Нет, это точно плохой знак, – произношу вслух, поднимая с пола многострадальную статуэтку, и возвращаюсь за стол, гипнотизировать сумму, написанную рукой герцога. – В целом, если он не шутит, тогда можно и отменить ближайшие заказы, все равно на них снова ехать в деревню, пугать матушек вульгарной невестой. Надоели одинаковые роли.

В итоге быстро сворачиваюсь и покидаю кабинет, предварительно несколько раз проверив, закрыла ли я окна и двери. Есть у меня такая особенность, постоянно все перепроверяю.

На входной двери вешаю табличку с надписью «Закрыто на ремонт», захожу к главному по дому и предупреждаю, что уезжаю на неопределенный срок. К счастью, никаких новых поборов в связи с этим он не придумывает, старых пока хватает.

Теперь только отправить два письма несостоявшимся клиентам, но с этим я решаю повременить. От Клемондского у меня нет никаких письменных гарантий того, что он не передумает. Может, это вообще шутка была, мало ли, кто–то из бывших клиентов остался недоволен исполнением или стоимостью заказа. Хотя, конечно, участие в шутке государственного деятеля крайне странно. В любом случае послезавтра в шесть утра отправлю письма, когда приедет герцог. Если приедет.

В прекрасном расположении духа иду домой, в свою уютную квартирку. Клемондский ясно дал понять, что ему нужна невеста, выглядящая как я, а не как чучело. Наконец–то смогу носить нормальные наряды на работу. А завтра просто отдохну, проведу день дома.

Наступает послезавтра, и я просыпаюсь в половину шестого. Организованная девушка способна привести себя в порядок за полчаса, мне не привыкать. Уже в шесть сижу, жду у окошка с дорожной сумкой. А герцога все нет…

Вот же гад. Неужели это была чья–то глупая шутка, и никакого заказа нет? Каков интерес герцога в этом розыгрыше?

Но в десять минут седьмого, когда я уже собираюсь заняться своими делами, к дому подъезжает карета с эмблемой королевского приближенного.

Хм, странно, он совсем не боится разоблачения? Не смущает, что кто–то может увидеть, провести связь и так далее? Или его цель – это публичность? Ведь он мне так и не рассказал, зачем ему невеста якобы «на всю жизнь».

Впрочем, выясню по пути. Беру сумку и выхожу на улицу.

– Вы опоздали, ваша светлость, – произношу вместо приветствия, – и кстати, говорили про частичную оплату сразу, на месте.

– Грейс, великолепно выглядите, ничуть не сомневался в том, что под париками и вульгарной одеждой скрывается утонченная аристократка, – Клемондский целует мою руку. – Впрочем, я это понял еще в вашем офисе. Вот конверт, – протягивает мне, – здесь обещанная плата. Оставите дома или с собой возьмете?

– Естественно, ни то, ни другое, – беру деньги и, абсолютно не стесняясь, проверяю сумму на глаз, – заедем к моему банкиру, его не смущают ранние визиты, заодно оставим два письма отмененным клиентам.

Забираюсь в карету, не дожидаясь помощи.

– А вы самостоятельная барышня, – герцог забирает сумку и отдает ее слуге, – но в моем поместье лучше так не делать. Все же вы «невеста», а не успешный предприниматель.

– Никогда не понимала, почему нельзя совмещать одно с другим, – произношу с милой улыбкой, – но вы правы, ваш заказ, вы клиент, и я буду такой, как вы скажете.

– Достаточно меньшей самостоятельности и большей нежности во взгляде, – он смотрит на меня неодобрительно.

– Хорошо, милый, конечно, – добавляю в голос всю теплоту, на которую только способна, – могу я перейти на ты и называть тебя по имени?

– Конечно, Грейс, это было бы логично, – царственно кивает Клемондский.

– Это прекрасно, Артур, – хлопаю ресницами чуть дольше положенного.

– Хватит, это перебор! – герцог снова возмущается. – Переигрываете, Грейс! Я не глупую дурочку нанял, мне умная спутница нужна!

– Ох, – закатываю глаза, – я поняла, ваша светлость. Оставляю циничную себя, делающую вид, что вы мне не безразличны.

– Да, – он кивает, – а я буду заниматься тем же самым.

В целом, поездка проходит неплохо. Герцог без проблем заезжает к моему банкиру, ведет себя вежливо и обходительно. Только отказывается давать объяснения по поводу моей задачи.

– Послушайте, ваша светлость.

– Грейс! – одергивает он меня.

– Прости, Артур, – делаю глубокий вдох, чтобы не начать некультурно ругаться, – но как я могу работать, если ты не сообщаешь мою цель? Кого я должна поразить, убедить или еще что–то?

– Меня, Грейс, поражай меня. Этого будет достаточно. Для остальных хватит того, что я теперь не свободен.

– Так, значит, я – прикрытие для общественности, прекрасно, – киваю, – уже что–то. Скандалы нам ни к чему?

– Нет! Уже говорил, – раздражается Клемондский.

– Прости, слишком привыкла к скандалам в своей работе. А почему мы едем в поместье? И с чего именно сегодня? Там какое–то мероприятие?

Но ответить герцог не успевает. Карета пересекает мост на большой скорости, по всей видимости, наезжает на камень колесом, от чего нас резко ведет в сторону, раздается треск, и мы уже летим в бурлящие воды реки.

«А вот и первое несчастье, о котором предупреждала дева с драконом», – успеваю подумать я до столкновения. – «Главное, чтобы не последнее».

Глава 4

Первые ощущения – вода, повсюду, стремительно заливается в окна, щели, а потом и в уши с носом и ртом. Я уже под пластом стихии, и нет сил с ней бороться.

Эх, только получила заказ, после которого можно было бы никогда не работать, и тут такое дело. Говорила мне матушка, что честолюбие до добра не доведет, не то нужно девушке и соседу–дурачку, за которого следовало выйти замуж.

Но тут чьи–то сильные руки тащат меня на свет и буквально выталкивают из воды, позволяя глотнуть животворящий воздух.

– Ох ты ж, – хрипло произношу и сразу начинаю кашлять, – я не потонула.

– Держись за плечи, неудобно грести одной рукой, – командует герцог.

Послушно делаю то, что он сказал, хотя пальцы от слабости и холода практически не слушаются. А Клемондский тем временем довольно успешно борется с течением и буквально вытягивает нас на берег.

Земля. Как я рада снова ее почувствовать. Ложусь на спину и закрываю глаза, тут же в голове мелькают воспоминания счастливого беззаботного детства, вернее, те редкие моменты, когда оно было таким, без заучиваний этикета, истории, географии и прочих наук, когда я могла просто полежать в траве.

– Грейс, – надо мной нависает герцог, закрывая собой солнце и неприятно капая сверху, – ты без сознания?

Он прикладывает ухо к моей груди, а я так и молчу от чего–то. А затем и вовсе тянется к моим губам, как для поцелуя.

– Что вы делаете? – сразу открываю глаза, прекращая прикидываться.

– Искусственное дыхание хотел тебе сделать, думал, воды наглоталась, – отвечает он и ложится рядом.

– Спасибо, благодаря вам, – у меня происходит заминка, – тебе, я даже испугаться не успела толком.

– Не за что, – говорит он, все еще тяжело дыша.

– А карета затонула, да? И не поднять? – приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть реку. – А лошади и возница где?

– Полагаю, мой слуга ускакал, – произносит Артур и, заметив непонимание на моем лице, добавляет, – среагировал быстро, перепрыгнул на одну из лошадей и рубанул по поводьям кинжалом.

– Какой хороший работник, – бормочу в шоке, – хотя бы попытался дождаться, вдруг мы выплывем.

– Да и Свет с ним, – машет рукой герцог, – он давно хотел от меня уйти, еще когда лишился языка и слуха. Одно зрение и реакция оставались.

Теперь мой шок переходит на Клемондского, это что должен был сделать работник, чтобы его так наказали?

– Ладно, – присаживаюсь, прогоняя остатки удивления, не мое это дело, – как поступим дальше? Вещи, я полагаю, потеряны, по крайней мере, для нас. Возможно, кому–то повезет их выловить, будут наслаждаться моим безупречным гардеробом, если не окажутся слишком примитивными, чтобы пустить все на тряпки.

– Я тебе новые платья куплю, нашла по чему сокрушаться, – раздражается герцог.

– Я, мой милый жених, не сокрушаюсь, а резюмирую. Вот у меня в корсаже, например, – роюсь в нем, заставляя глаза Клемондского округлиться, – есть кошелек с золотом, оберег и две пластинки для обогрева, – вытаскиваю перечисленное и кладу на землю. У тебя есть что–нибудь?

– Твой оберег не слишком–то помог, – произносит Артур, подцепляя двумя пальцами фигурку с той же девой и драконом, какая стоит у меня в кабинете, только уменьшенную несколько раз.

– Не советую брать ее в руки, ты ей сразу не понравился. Три раза оригинал падал со стеллажа, и вот, на тебе – первое несчастье! – указываю рукой на реку.

– Чего ж тогда согласилась со мной ехать? – Клемондский усмехается.

– Меркантильная, каюсь. Держи, – разламываю одну пластинку и даю ему половинку, – съешь и согреешься, и одежда подсохнет. А оберег помог, ты не прав, я ведь жива.