Мила Синичкина – Невеста не всерьез, или Истинная для дракона (страница 2)

Герцог договаривает, резко разворачивается и стремительным шагом уходит. А я только сейчас начинаю всерьез понимать, что эта новая реальность моя, и никуда мне от нее не деться.

– Ты только что лишила меня больших вложений, Анастасия, – произносит Карл, прищурившись, стоит только спине противного герцога скрыться из поля зрения.

«Анастасия, это мое имя, оно отзывается теплотой в сердце, – подбадриваю себя, – хоть что–то знакомое в этом чудовищном незнакомом месте».

А вот мужчина, смотрящий на меня в упор пугает.

– Извините? Я не хотела, – произношу полувопросительно.

Не знаю я, что он хочет от меня услышать, что я должна сказать. Я только знаю, что девице, на месте которой теперь я, повезло расторгнуть помолвку с женихом–изменщиком. С надменным женихом–изменщиком!

– Не хотела она, ты посмотри, – зло говорит Карл. Он не повышает голос, но спорить с ним не хочется, от него физически ощущается опасность, словно он гораздо хуже ушедшего герцога. – А я тоже не хотел, Анастасия. Не хотел лишать сироту ее наследства, хотел отдать тебе все причитающееся на свадьбу, несмотря на то, что твоя мачеха Гвиневра лишилась бы части имущества. Но я все равно собирался поступить по совести!

– Так поступите, – вырывается из меня. – Я уеду и не буду вам мешать, – поспешно добавляю.

– О, в этом не сомневайся, ты точно уедешь и не будешь мне мешать. На болотах в Шоре никто никому не мешает, все пытаются выжить в своих домах, как могут. Мне так и не удалось продать ту землю, поедешь, приглядишь за моим единственным неудачным вложением. Выживай там, как хочешь, я дам тебе крышу над головой, небольшой земельный надел и самостоятельность, которую ты так жаждала, остальное – не мои проблемы. Я и так сделал многое для неблагодарной сироты, коей ты являешься. Но сначала ты официально отпишешь все оставленное тебе в наследство от твоего лопуха–отца мне. Все до единого медяка! Ты поняла меня, девчонка?

Глава 3

Карл вместе с Гвиневрой склоняются ко мне, как два грифа в ожидании, когда жертва испустит свой последний вздох и станет пригодна для употребления в пищу. Причем в понимании моих новоявленных дяди и мачехи жертва должна самостоятельно поторопиться с тем, чтобы оставить все свое добро голодным грифам.

– Кхм, – прочищаю горло, лихорадочно думая, как мне поступить. Описанное имущество на болотах не вызывает положительных эмоций, едва ли там хотя бы огород нормально растет, окрестность в такой местности обычно гиблая. – Я не смогу в вашем Шоре совсем без ничего. И потом, наследство ведь мое, как бы вы мне отдавали все причитающееся, не понимаю. Почему бы вы им вдруг распоряжались?

Честно скажу, мне страшно. Этот дядя Карл вызывает мурашки по коже, до того у него жуткий взгляд. Если несостоявшийся жених был просто противным в своей надменности и прочем, то дядюшка именно что пугает.

Но молча согласиться на все их грабительские условия я не могу. Я попала неизвестно куда, и мне тут жить. Я не хочу загнуться, я должна думать о том, как сделать существование в новых условиях как можно комфортнее.

– Ты головой ударилась, когда обморок изображала? Или ты еще раньше ею ударилась? Откуда смелость, Анастасия? Настолько задело твое женское начало, что жених изменил тебе, раз ты до сих пор не можешь успокоиться и умерить свой пыл? Или прочитала две интеллектуальные книжки из наследства матери и возомнила себя самой умной? – спрашивает дядюшка, выгибая бровь.

Говорит он все это спокойно, не повышая голос, а у меня кровь в венах стынет, хочется забиться в угол и по–детски накрыться пледом, чтобы чудовище прошло мимо, чтобы не нашло меня.

– Н–нет, – выдавливаю из себя, не имея возможности спрятаться, – я не считаю себя самой умной, всего лишь пытаюсь рассуждать логически.

– Прекрасно, – кивает Карл и наконец–то выпрямляется, давая мне чуть больше пространства без себя. – Что ж, я поясню, чтобы ты впредь читала внимательнее, а не по диагонали. Те правила наследования, о которых ты говоришь, деточка, они справедливы для мужчин. Всех, абсолютно, от мала до велика. Если иное не обговорено в завещании. Женщинам несколько сложнее, милая. Ты не принадлежишь сама себе и никогда не принадлежала. Гвиневра условно самостоятельна, она вдова уважаемого маркиза, да и то я взял ее под свое крыло. А ты двадцатиоднолетнее недоразумение, которое только и могло, что выйти удачно замуж и осчастливить этим нас с твоей милой терпеливой мачехой. Улавливаешь разницу между прочитанным в книге и реальностью?

«Что за жуткие порядки, куда я попала?!» – думаю панически, но мозг зацепляется за еще одну деталь.

Я не знаю, как здешние девушки, а во мне крепка уверенность в том, что мне никогда ничего не давалось просто так, я не сидела сложа руки в покорном ожидании подарков с небес. И сейчас я поборюсь.

– И тем не менее вам нужно, чтобы я лично отписала все, – заставляю себя произнести, поскольку страх перед дядюшкой на месте, он никуда не делся. – Значит, вам не так просто получить наследство.

– Хм, – Карл нехорошо прищуривает глаза, – вот как ты заговорила. Нашла подход к книгам матери и логику в себе развила, да? Да еще как своевременно, вы только посмотрите! И учиться не пришлось отдавать, все сама. А знаешь, я буду так мил, что позволю тебе забрать особо ценные фолианты твоей матушки, будешь сидеть на болотах, самообразовываться. Выжить тебе это вряд ли поможет, но зато настроение подпортит, когда ты прочитаешь, как, оказывается, правильно, вот только в жизни так не бывает, девочка. Не бывает! Жизнь несправедлива.

– Это да, она не всегда справедлива, – дипломатично соглашаюсь, а затем совсем недипломатично добавляю. – Вот только для большей справедливости существуют органы правопорядка, они как раз призваны помогать в щекотливых ситуациях.

Снаружи я стараюсь оставаться спокойной и уверенной в своих силах, а вот внутри обо мне такого не скажешь.

«Еще знать бы, где мне искать эти самые органы правопорядка, как к ним обращаться, как вызывать», – думаю про себя.

– Гвиневра, – Карл вдруг переводит взгляд на мачеху, – что ты ей подсыпала в тоник? Ее смелость начинает меня утомлять. Так и хочется сделать еще один тоник самостоятельно, на этот раз со смертельно опасной добавкой. Может, Гвиневра, подсобишь, а? Ты ведь в первый раз этого же хотела, но не получилось. А теперь я помогу.

– В–вы отравите собственную племянницу? – спрашиваю, заикаясь.

Мой пульс тут же подскакивает до рекордно высоких значений, ладони потеют, и становится невыносимо душно.

Карл отвечает не сразу, раздраженно возводит глаза к потолку, только потом вновь смотрит на меня, наклоняется вперед и наконец произносит:

– А кто меня остановит?

Глава 4

– С–свидетель? – произношу я, все еще отчаянно пытаясь храбриться, правда, мое положение это едва позволяет. – М–мы здесь не одни с вами.

– Ты про мачеху свою, что ли? Так она соучастник, а не свидетель, – усмехается дядя. – Думаешь, что у нее в прошлый раз не получилось? Отравить тебя не смогла, организм у тебя крепкий. А, может, она сама этому способствовала, пичкала тебя регулярно малыми дозами ядов, вот и выработала устойчивость.

– Карл! Как ты можешь такое говорить?! – возмущается Гвиневра. – Я бы никогда! Мне был дорог отец Анастасии, Жозеф всегда хорошо ко мне относился.

– И потому ушел на тот свет к своей первой женушке, да, Гвиневра? Решила помочь дорогому Жозефу воссоединиться с первой возлюбленной? – еще шире усмехается Карл.

«У них тут целое криминальное сообщество, – думаю испуганно, – но, главное, зачем они это при мне обсуждают? Свидетели долго не живут, я это точно знаю. Что произошло, что я оказалась на этом месте и в этом теле – не знаю, но в том, что преступники обсуждают свои грешки, только если убеждены в том, что жертва не сможет их выдать, я уверена».

– Если ты продолжишь, я не постесняюсь, выдам и твои секреты, Карл, – разъяренно шипит тем временем мачеха. – Ты правильно заметил, мое положение куда более завидное, нежели положение Анастасии. Я и сама неплохо проживу.

– Милая, я все прекрасно знаю, не сердись. У нас с тобой получился отличный тандем, ни к чему его разрушать, не находишь? – Карл поднимает перед собой руки в примирительном жесте.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – спрашиваю, не выдержав. – Я подпишу бумаги, и вы меня все равно напоите тоником, да?

Другой причины я не вижу. И что–то мне подсказывает, едва ли местные органы правопорядка окажутся столь ответственными и неподкупными, что назначат экспертизу или примутся искать место хранения яда по всему дому.

– Что ты, Анастасия, ни в коем случае, – Карл бросает на меня такой взгляд, что верить его словам никак не получается, – если бы я хотел избавиться от проблемной племянницы таким образом, я бы уже давно избавился. Я же, наоборот, до последнего собирался быть очень благородным. И даже сейчас я тебе в пользование отдаю дом в Шоре, на улицу не выгоняю.

«С чем не справился тоник Гвиневры, прекрасно справится Шор», – так и сквозит в его словах.

– Значит, я подпишу бумаги на пути в Шор!

А там, может, смогу как–то дать кому–нибудь понять, что меня шантажируют. Не могут же все люди в этом мире быть злыми и равнодушными!

Или могут? Одно радует, если дядя до сих пор принудительно не напоил меня отравой, значит, живая племянница, своей рукой отписавшая имущество, ему выгоднее, нежели неживая, за которой он бы скорее всего наследовал, но после мачехи.