Мила Романова – Весь мир в кармане (страница 3)

– Всем им только одного и нужно. Купить лакомый кусочек мяска по блату – сетовала она.

Периодически, исключительно ситуативно, дружила мать только со своей сменщицей, Клавой. Эта странная дружба, то вспыхивая, то затухая, продолжалась уже много лет, и, видимо, именно в такой форме устраивала обеих. Собственно, именно Клавдии Клайд и был обязан своим именем. Однажды мать рассказала ему, что, когда забеременела – от неё отвернулись все знакомые, друзья, и даже родственники. И только Клава, нет-нет, да и помогала ей, поддерживала, и даже, местами, сочувствовала. Именно тогда мать и пообещала, что, когда родится дочь, а в этом она совершенно не сомневалась, назовёт её именем подруги. Но получилось немного иначе. Родился мальчик. Недолго думая, мать, выполняя обещание, назвала сына Клавдием. Много лет спустя, узнала, что подобное имя бытовало в среде римских императоров. Попыталась объяснить это сыну. Но припозднилась крепко – к тому времени Клайд ненавидел лютой ненавистью и свое имя, и мать, и «благодетельницу» тётю Клаву.

Сергей потёр глаза и вздохнул. Воспоминания окончательно вымотали его. Он понял это наверняка. Как-то в момент ощутил, что тонкая связь, проложенная сквозь время, требует невероятных энергозатрат. Сейчас хотелось остановиться, прекратить думать вообще и расслабиться.

Однако воспоминания не отпускали. Это было так непросто, но чудовищно притягательно, ноюще и сладко одновременно. Опять перед глазами тот самый день, они снова там, все вместе, в кабинете географии, а Клайд залихватски смеётся и запихивает глобус в карман:

– Теперь весь мир у меня в кармане! Весь мир! – куражится мальчик, как бы бросая вызов любой предопределённости, всему, что будет потом.

Клайд, старый приятель, интересно, где ты сейчас? Последний раз Сергей повстречал их с Броней вдвоём, на курорте в Турции, прошлым летом. Симпозиум в Афинах по уровню скуки выдался запредельным, и «светило капиталистического ракетостроения», совсем неожиданно для себя, рванул на крошечном чартере в соседнюю страну буквально на несколько часов.

Выглядели они достаточно странной парой: высокая, статная, рыжеволосая Броня и маленький, худой, такой же ушастый Клайд. Но приглядевшись, становилось понятно, что они во многом дополняют друг друга. Хотя, конечно, могло и показаться.

Сергей был несказанно рад такой встрече, ребята тоже. Присели за столик подвернувшегося кафе, заказали кофе и какие-то мелочи. Вспоминали киевское детство, все свои проказы и приключения. И в тот день, и в кабинет географии мысленно вернулись тоже.

– Смешные мы тогда были, – ковыряла ложечкой какое-то безглютеновое пирожное Броня. – Мир в кармане! Приколисты! Мечтатели в розовых очках. Только теперь, разбивая лоб о действительность, понимаешь, как это мало – просто мечтать. Чтобы весь этот мир был у твоих ног или, скажем, в кармане, нужны деньги. Много денег. Горы.

– Ну, мы же не совсем нищие: тратим прилично, позволить себе можем многое, бываем в различных интересных местах, путешествуем. Неужели мало? – как-то безучастно заметил Клайд, позвякивая льдом в широком стакане.

– Да, да. Но это же не весь мир, – вздохнула Броня.

– Всё ещё у нас впереди, – так же безразлично продолжил Клайд.

Сергей смотрел на ребят и улыбался. Они хоть и изменились внешне, но, по сути, остались такими же – знакомыми и понятными ему детьми. Только лица чуть старше, да одежда подороже. И в кабинет географии – вот так запросто уже не попасть.

– А ты Серёга? Всё больше молчишь да усмехаешься. О чём думаешь? Ты же можешь иметь весь мир, а? – повернулась Броня к нему.

– Наверное, – слегка повёл он плечами, отпил глоток чая из чашки-тюльпанчика и добавил, – могу.

– Так почему же не путешествуешь? Это ведь здорово, – не могла успокоиться Броня.

– Не знаю, не задумывался как-то об этом. Разъезжаю много, а путешествовать не путешествую. Всё больше лаборатории, полигоны да лекционные залы. Города меняются, а обстановка неизменна. Наверное, судьба у меня такая.

– Ты веришь в судьбу? – Броня вопросительно вздёрнула брови.

– Верю, – просто ответил Сергей, – верю.

Броня хмыкнула, пожала плечами, задумалась, а потом вдруг изрекла:

– Вечность даёт нам возможности. Но порой для того, чтобы создать личность, она приглашает судьбу.

– Ты это к чему? – нахмурился Клайд.

– К тому, что Серёга у нас личность, да ещё какая, поэтому для него судьба имеет значение. А мы с тобой – что Бог на душу положит.

– Ого, а ты у нас философ оказывается, – рассматривая её как в первый раз, и как будто что-то для себя решив, наконец-то просветлел лицом Клайд.

– Нет, это не мои слова. Прочитала в какой-то умной книжке.

Судьба, что ты такое? Тропинка? Дорожка? Колея? И так ли в тебе всё предначертано, как случается? Сергей редко, но всё же нет-нет, да и забредал своими размышлениями в дебри этой темы. Быть может ему, и правда, суждено было стать тем, кем он стал, и свершить всё то, что он сделал. Как там сказала Броня? Вечность даёт возможности? Ну да, конечно. Важно лишь увидеть их, не пропустить, не пройти мимо. А заметить, понять и использовать. Тут уж не поспоришь. А дальше? «Чтобы создать личность она приглашает судьбу». Выходит, что личность может проявиться только когда следует заранее заданной колее? Кем? Когда? Может фраза так, пустяк – раздумья ради раздумий? А если всё же истинна? Значит уже тогда, в прошлом веке, светлой киевской весной восемьдесят восьмого – ему уже было предназначено стать великим ученным? И прожить всё то, что он уже прожил. И ещё всё то, что предстоит.

Двигатель мощного автомобиля работал практически бесшумно. Дождь прекратился моментально, как и не было. Сергей облегчённо выдохнул, окончательно расслабился и закрыл глаза.

Артистка

– Каждому своё. Это понятно, но лично я буду артисткой!

Броня стояла в середине комнаты и яростно бросала в чемодан вещи.

– Что за ерунда! Чушь! – пыталась урезонить подрастающее поколение бабушка, повышая количество обертонов голоса. От этого её лицо покраснело.

– Почему чушь? Очень даже хорошая профессия.

– Это профессия хороша лишь для всяких ветреных дамочек, а не для моей внучки. Я, как коммунистка, не позволю!

– Бабуль! Проснись! Твой коммунизм давно закончился. Был да сплыл. Вот и Союза больше нет. Всё меняется!

– Нет! Ты не права! Это всё происки империалистов и незрелого руководства нашей страны. Развели демагогию! Сталина на них нету!

– Ага! Сталина! Вспомни ещё царя. То, чем ты живёшь – необратимое, забытое прошлое, архаика. Сейчас в мире, да и у нас, собственно, свобода и демократия. Куда хочу, туда и еду! И вообще, кем хочу, тем и буду. Поеду поступать в Щуку. Точка!

– Куда-куда? В какую Щуку?

– В Москву, в Щукинское училище. Артисткой буду.

– Ну, хорошо! – неожиданно смирилась бабушка. – Хочешь быть артисткой, будь. Но почему в Москву? Зачем в Москву? В Киеве тоже есть театральный институт. Хороший. У меня даже приятельница имеется, муж которой там преподаёт. Договорюсь обязательно.

– Нет! Я поеду в Москву, решено, – топнула ножкой Броня.

– Далась тебе эта Москва! Не пущу! Ты моя единственная внучка! Думала, хоть ты вырастешь сознательным человекам. Не то, что твои родители! А ты туда же! Яблоко от яблоньки…

– Бабуль! Ну, я же и твоё яблочко тоже! Характер у меня твой. Решила, что поеду, и поеду. Вспомни себя в былые годы? Кто мне рассказывал, как приехал из деревни в Киев? И как все были против? Помнишь? Вот я и выросла, такая же, как ты! – Броня была ещё тем дипломатом, интуитивно определяя самые веские аргументы в споре, да и договариваться всегда умела.

Бабушка зарделась, как в молодости:

– Ну да. Тут ты права, Бронюшка. В меня ты и характером, и статью, – обняла внучку за плечи и горестно вздохнула. – Ладно, езжай.

Идею ехать в Москву полностью сформулировал Клайд. Для этого у него было как минимум две причины. Первая: он давно искал предлог, чтобы уйти из дома. Понимая, что, если останется в городе, мать его всё равно найдёт. А отыскав – постарается ещё больше привязать какими-то условностями и моральными обязательствами, при этом вмешиваясь в жизнь сына так же, как делала это до сих пор. Окончания школы парень ждал с зудящим нетерпением и мечтал уехать куда подальше, лишь бы мать не могла к нему приезжать. Возможно он вообще уехал бы в несусветную глушь: на север, в Сибирь на заработки, но… Была и вторая причина. Клайд обожал компьютеры.

К тому моменту, когда ребята окончили школу, компьютеры претерпели значительные изменения, сделав серьёзный рывок в развитии. Это были уже не огромные, шкафоподобные агрегаты, которыми владели только крупные организации. В обиход вошло понятие ПК – персональный компьютер. Это был относительно небольшой и относительно удобный аппарат, которым, в принципе, мог владеть и отдельный гражданин. Хлынувшие в жизнь постсоветских людей рыночные отношения, ускорили процесс насыщения общественности малознакомой машинерией. Постепенно ПК не просто появились на территории бывшего Советского Союза, но местами стали вполне успешно вписываться в повседневную жизнь организаций и отдельных пользователей. Во многих городах в университетах появились факультеты, которые готовили специалистов по данному направлению. А «самое крутое образование» можно было получить именно в Москве. Ну, по крайней мере, из доступного. Да и приобрести свой собственный ПК в российской столице, конечно, тоже было проще.