Мила Романова – Весь мир в кармане (страница 2)

– Льет-то как, – Сергей продолжал рассеянно смотреть в окно, пребывая в действительности где-то далеко. Небо пребывало тёмно-серым, похожим на большое суконное одеяло. Время от времени его резала пополам молния, порождая через паузу оглушительные громовые раскаты.

– Да, давно такого дождя не было, – Марк обрадовался, что Сергей снова заговорил. Ему хотелось хоть о чём-то поговорить с этим немного странным, но очень богатым субъектом, о котором в его семье рассказывали легенды. Молодому человеку казалось, что через этот разговор он получит некое послание, инициацию на обретение этого самого богатства. Ещё бы! Марку только недавно исполнилось двадцать три. Он вдохновенно мечтал стать состоятельным и успешным человеком, построить бизнес. Но пока помогал отцу. А сейчас, по поручению того же отца, возил Сергея Александровича по святым местам. Парню очень хотелось получить пользу от общения с этим непростым человеком, но Сергей снова необъяснимо и надолго замолчал. Молодому человеку не дано было узнать, что сейчас его умудрённому родственнику опять вспомнилось детство, и совсем далёкая киевская весна, и совсем другая гроза.

Той весной они с ребятами бегали кататься на фуникулере с Владимирской горки. Билет стоил совсем недорого, к тому же компания иногда умудрялась вчетвером прокатиться на два билета. Память развернула перед глазами изумительно яркий майский день, весь насыщенный необычайными ощущениями, эмоциями и впечатлениями. И точно такой же, внезапный дождь с грозой, и сверкающие плети молний, и вздыбившиеся над головой небеса. Как раз на половине пути, когда они спускались на фуникулере вниз. От раскатов грома закладывало уши, создавалось такое чувство, что сама ткань неба прямо сейчас разорвётся на множество кусков. Рыжая Броня, брошенным котёнком, съёжилась в углу кабинки;

– Страшноооо… – дрожала она, не переставая.

– Не боись! – бодрился Клайд. – Выберемся как-нибудь. – Но было хорошо заметно, что сам он боится ничуть не меньше.

– Аааа… если мы здееесь возьмём и зависнем? – осипшим от волнения голосом беспокоилась Броня.

– Молчи лучше, – зло цыкнул на неё Клайд, оглядываясь по сторонам.

Сергей и Влад тогда сидели тихо, каждый в своих мыслях, и в обсуждении не участвовали. Кабинка здорово раскачивалась, однако медленно ползла вниз. В какой-то момент гром, усиленным артиллерийским залпом, прогремел совсем рядом. Броня вжалась в угол ещё сильнее. Клайд вытер лоб. То ли это капли дождя задуло под козырёк, то ли на его лбу от страха выступила испарина. Сергей помнил, что ему самому тогда тоже было страшно до жути, хотя вида он, конечно, не подавал, стараясь держать марку. Один только Влад был удивительно спокоен.

И тут кабинка остановилась. Совсем. Она повисла прямо над склоном Владимирской горки, достаточно густо поросшей деревьями и кустарником. До земли было не менее пяти-шести метров. И никого вокруг. Только косогор внизу с мокрыми деревьями и мокрой травой, да, как назло, постепенно нарастающий ветер.

– Аааа почему мы остановились? – тихонько пискнула Броня.

– Потому, что кое-кто накаркал, – немного зло выдал Клайд. – И кто тебя за язык тянул?

– Наверное, они решили, что в кабинках никого нет. Вот и отключили питание, – резонно заметил Влад. – Мы же в этот раз билетов вообще не покупали.

– И что же делать? – в голосе Брони послышались нотки подступающей истерики.

– Думать. Очень хорошо подумать. Нужно чтобы нас заметили и снова включили фуникулёр, – Влад был предельно собран и, как всегда, прав.

– Ну и как же это сделать? – не унималась Броня.

– Снимай берет! – скомандовал Влад.

– Зачем тебе мой берет? – не поняла Броня.

– Затем! Снимай, я сказал.

Девочка послушно сняла красный шерстяной беретик и протянула его Владу. Тот, недолго думая, взял головной убор, взобрался на сидение и высунулся в окно.

– Держите меня, – скомандовал ребятам. Убедившись, что ноги его держат надёжно, парень вытянулся, насколько мог, вперед, и принялся размахивать беретом, оглашая окрестности на всю силу лёгких:

– Помогите! Эй, кто-нибудь, помогите!

Ребята, без промедления, тоже стали ему вторить. Вскоре они увидели, что где-то, далеко внизу, в будке возле выхода, началось какое-то движение. Затем кабинка вздрогнула и поехала вниз. Сергей вспомнил, как их потом задержали, вызвали родителей, долго вразумляли и воспитывали, а старенький дядька в форме, видимо дежурный, с горечью выговаривал взрослым за то, что их дети катаются «зайцами».

Эх, Влад, он уже тогда был из них самым правильным, самым «реальным», живущим «здесь и сейчас». Они встречались, наверное, пару лет назад, только ближе к лету, где-то на излёте мая. Сергей летал в Москву и удивительным образом наткнулся на друга детства прямо в Шереметьево. И хотя они не виделись до этого уже несколько лет, он без труда узнал Влада, выхватив взглядом в человеческом муравейнике. Раньше регулярно созванивались, пересекались. А потом как отрезало. С Броней и Клайдом какое-никакое общение ещё сохранялось, а вот Влад пропал. Честно говоря, Сергей его и не искал. Он жил своей жизнью. Состоятельного человека и знаменитого учённого. Друзей детства вспоминал от случая к случаю. А тут Шереметьево, скоро рейс на Нью-Йорк и неожиданно знакомое лицо в толпе.

– Влад! – неприлично громко проорал Сергей и, не обращая внимания на возмущённые возгласы, ринулся в самую гущу отъезжающих.

– Серёга! Ого! Привет дружище! – Влад был искренне рад видеть старого товарища. – Какими судьбами здесь?

– Прилетал по приглашению РАН, читать курс лекций. А ты уже в Москве живёшь?

– Нет, всё так же в Екатеринбурге. Здесь тоже проездом, в командировке.

Они тогда долго, со вкусом разговаривали, вспоминали детство. О своей нынешней жизни Влад рассказывал мало и неохотно, отделываясь шуточками. Сергей знал, что он служит в правоохранительных органах. Но где собственно, в каком звании, чем занимается – понятия не имел.

Влад был коренным киевлянином в четвёртом поколении. Но после школы учиться уехал почему-то в Москву, в высшую школу милиции, да так и остался в России. Чем он жил сейчас, и как сложилась его карьера, Сергей не знал, но зато хорошо помнил товарища в детстве. Отец Влада был человеком настойчивым и самоотверженным, полностью преданным своему делу. А поскольку работал следователем, дома появлялся не часто, и ненадолго. Когда ребята учились эдак классе в восьмом, родитель внезапно погиб при исполнении. На дворе уже стояли те самые, лихие девяностые, так что факт был, безусловно, трагическим, но вполне рядовым. Влад остался с мамой и младшим братом, в один день став главным мужчиной в семье.

Мама у Влада работала нянечкой в детском саду. Зарплаты у нянечек во все времена, мягко говоря, весьма скромные. Поэтому после смерти мужа она стала брать подработки, чтобы хоть как-то выживать с двумя детьми. Сначала мыла полы в конторе автобазы, потом устроилась туда же дежурить по ночам на проходную. Теперь Владу стало совсем не до развлечений и встреч с друзьями. Он либо оставался приглядывать за маленьким братом, пока мать была на работе, либо и сам помогал ей как мог. Да и всё домашнее хозяйство было на нём всецело.

– Какие планы на завтра? – голос Марка вырвал его из размышлений.

– Я подумаю. А сейчас поехали в отель. Устал, хочу отдохнуть.

Марк разочаровано вздохнул. Он понял, что разговора с именитым пассажиром не получится. Настаивать не стал. Вдруг гость обидится? Лучше подождать более подходящего момента, чтобы Сергей Александрович был более расположен к разговору, решил парень. Может быть, тогда он и поведает ему, Марку, секрет богатства и процветания, или, о крайней мере, даст какой-нибудь действительно дельный совет. Молодой водитель, как-то совсем по-детски, надул пухлые губы и сосредоточился на дороге.

Дождь барабанил по крыше, странно расслабляя и убаюкивая. Бим-бам, бим-бам, дун-дун-дун.

«Прямо сейчас приму душ и лягу спать, устал», – подумалось Сергею.

Почему и отчего устал? Он полдня сегодня провёл в отеле. Упражнения, завтрак, массаж, просмотр свежей прессы. Потом совсем немного поездили с Марком. Пустяковая, лёгкая прогулка.

«Отчего же я так устал? От воспоминаний, что ли?»

Сквозь прикрытые веки, Сергей искоса взглянул на Марка. Тот сосредоточенно вёл машину, уверенно маневрируя в плотном потоке транспорта. Его пухлые, слегка прикушенные, губы навеяли Сергею новую порцию воспоминаний. Так всегда кривил губы Клайд, когда хотел сделать вид, что обиделся. На самом деле обидеть Клайда по-настоящему было крайне сложно. Был он каким-то необъяснимым, антиэмпатийным, ну и совсем нечувствительным что ли. Для сверстников, зачастую, непонятным. Маленький, худенький, ушастый. С пухлыми как у девочек губами, слабый физически, но практически гений в вопросах математики и программирования. Подросток грезил компьютерами ещё в то время, когда «что это такое» не знали толком в школе даже учителя. Клайд знал. Более того, он постоянно интересовался всем, что мог найти по данному направлению, до чего способен был дотянуться. Только этим и ничем другим.

Клайд жил с мамой. Отца у него никогда не было. Эту тему мама не любила. Когда мальчик ещё в детстве пытался устраивать ей расспросы, но в ответ, как обычно, получал подзатыльники. Потом, когда парень стал постарше, и вопросы зазвучали более настойчиво, она принималась рыдать всякий раз, объясняя попутно, сквозь слёзы, что отец его просто подлец и подонок, который обманул её молодую, соблазнил и бросил. Мама Клайда работала в мясном магазине. Подруг у неё не водилось, как и приятельниц, да и просто хороших знакомых.