Мила Романова – Шаманка (страница 3)

– Володя просто меня привез – улыбнулась Анна, а сама подумала о том, что в принципе они с тетей совершенно чужие люди. Тетя давно жила одна. С мужем рассталась еще в молодости, сыновья давно женаты и живут отдельно. От одиночества тетя даже разговаривала сама с собой. А еще со своим псом по кличке Малыш.

– Так оставайся!

Они стояли во дворе, и Анна скользила глазами по деревьям и цветам. Она не умела врать, но обижать тетю не хотелось.

Взгляд зацепился за большую рябину, что росла возле домика. Каждый год она склонялась под тяжестью ягод, которые зимой, после первых морозов, полностью склевывали птицы. В этом году ягод было особенно много и от их тяжести ветки склонились низко-низко, превратив деревце в невероятное волшебное создание. Рядом росла калина, а за ней много цветущих розовых кустов.

– Так останешься?

– Поеду. Хочу в горный Алтай, давно там не была.

Тетя грустно вздохнула, понимая, что уговаривать ее бесполезно:

– Ты такая же упертая, как твой покойный батюшка Софрон. Ну что ж, решила ехать – езжай. Но хоть на денек останься, за грибами сходим.

Анне стало легче, оттого, что тетя все поняла:

– Конечно, сходим. Прямо завтра утром.

– А поедешь, когда? – осторожно спросила тетя.

– А послезавтра утром и уеду!

– Поездом?

– Нет. Володька, который кавалерится, отвезет!

Природа степного Алтая была немного однообразной: пустынная степь, заросшая седой ковылью с проталинами солончаков, сменялись яркими полями цветущих подсолнухов, а затем снова превращалась в степь. Растительности было крайне мало, только небольшие островки деревьев, разбросанные то тут, то там. Анна вдыхала свежий воздух полной грудью, оглядываясь вокруг. Они поехали за грибами рано утром. Анна очень удивилась, когда тетя ей рассказала о том, что у них много грибов. Честно говоря, сразу даже не поверила. Каким же было ее удивление, когда в небольшом лестном оазисе, образовавшимся между пятью деревьев, она набрала целое ведро маслят.

Да, ей здесь нравилось. И сухой ветер степи, и это солнышко, что вставало здесь поздно, а уходило рано и люди, и погода…но… Это было не ее место. И поэтому завтра утром ее ждала новая дорога. Дорога на пути к самой себе.

Чертово озеро

– Смотри, Володька! Племянницу мою довези хорошо, а то я тебе…! – тетя Надя погрозила пальцем.

– Ладно Вам, Теть Надь! Вы же меня с детства знаете!

– Знать то знаю, не отрицаю, но Анна- моя племянница. Кровинушка единственная сестры моей Татьяны…

Анна слушала шутливое препирание Володи с тетей и думала о том, что скоро они снова двинутся в путь и она станет ближе к своему дому, к своей мечте. Она смотрела на тетю и понимала, что их пути-дорожки жизненные насколько разные, что вряд ли судьбе будет угодно, чтобы они еще раз пересеклись. Да, тетя напоминала ей маму и была, пожалуй, одним из немногих родных людей, что еще остались на этой земле…но…

В последнее время Анна часто размышляла о том, что такое родство. У нее близких и родных людей было в этой жизни не много. Растерялись на жизненном пути. Но зато все чаще встречались те, кто был близок по духу. Анна так и называла их: мои духовные братья и сестры. Правда звучало это как-то по-сектантски, именно поэтому Анна обычно на эти темы вслух не рассуждала. Вообще она научилась держать язык за зубами, особенно в тот период, когда находилась в заключении.

– Ну, что ж, в добрый путь! – тетя поцеловала ей макушку головы, как в детстве делала мама и смахнула слезу с лица.

– Спасибо за все – ответила Анна механично, уже практически разорвав ту связь, что возникла между ей и тетей за то время, пока она была здесь.

– Приедешь еще? – в голосе тети слышалась скрытая надежда и ожидание.

– Не знаю – ответила Анна. Хоть знала где-то внутри: нет, не приедет. Это последняя их с тетей встреча.

– Удачи тебе, Анюта – тетя почувствовала ее настроение и как-то сникла, и сжалась в комок, однако продолжила – Знай, что здесь тоже твой дом и я всегда тебя жду.

Анна подошла и обняла тетю. На долю секунды ей стало неловко за свою правду. Однако врать она не могла, а обнадеживать пожилого человека беспочвенной надеждой, не хотела.

Машина нырнула в предрассветный туман и выехала на трассу по направлению к Барнаулу. По обе стороны дороги стояли поля зрелых подсолнухов. В этих краях выращивали много подсолнухов, и Анна любовалась в предрассветной мгле желтыми «солнышками». Ей казалось, что свет, который излучали цветы, освещал пространство и делал его янтарно-золотым и волшебным. Она думала о том, что в ее жизни встречались люди, похожи на эти подсолнухи. Те, которые своим светом освещали ее жизнь. Особенно в те периоды, когда жизнь погружалась в потемки. Одним из таких людей была Рита.

– Как-бы тяжело в жизни не было, помни Аннушка, что я у тебя есть. И еще вспоминай, как говорила бабушка наша Секлита: самая темная ночь всегда случается именно перед рассветом – вспомнился последний разговор с Ритой.

Анна улыбнулась сама себе и своим воспоминаниям. Володя увидел ее улыбку в зеркале и понял это, как призыв к началу разговора.

– Ну что, не понравилось в наших краях? – он посмотрел на нее в зеркало, а потом перевел взгляд на дорогу.

– Почему же? Понравилось – ответила Анна, продолжая смотреть в окно.

– Но ведь ты так быстро собралась.

– Я же тебе говорила пословицу про гостей – Анна повернулась к Володе и улыбнулась.

–Я помню. Но думал, что ты пошутила.

– Нет, не пошутила. Я, и правда, так считаю. Тетя – близкий мне человек, однако она много лет жила без меня. У нее свой, сложившийся быт и образ жизни. Ей было бы сложно что-то менять.

– Наверное. Но если бы ты решила остаться в Родино, можно было бы найти иные варианты…

– Например? Прийти жить к тебе? – Анна снова улыбнулась – Тетя намекала на такую возможность.

– А почему-бы и нет? Я много лет живу один, мне давно нужна хозяйка…

– Ты хочешь сказать, что готов открыть свой дом и свою душу совершенно чужому человеку?

– Почему ты так говоришь? Я чувствую тебя близким и родным человеком. Может впервые в жизни. Да, я прожил уже большую половину своей жизни, но впервые хочу говорить правду и быть откровенным. Ты, Анна, мне очень нравишься, и я хотел бы быть с тобой рядом всю жизнь…

– Ой, ли? – Анна повернулась к нему – Может это просто потому, что я первая из твоих знакомых, кто не вешается на шею перспективному обеспеченному холостяку с большим домом, машиной и успешным бизнесом?

– Зачем ты так? – Володя немного опешил от таких слов – я же серьезно говорю…

– Я тоже серьезно. Что ты обо мне знаешь? Кто я такая? Может преступница или уголовница?

– Ты – племянница тети Нади. Ее у нас в Родино все знают. Она же учительницей начальных классов работала, всех нас учила.

– Это не аргумент. Тетя не видела меня много лет. Я вообще не уверенна, что она знает, как я жила.

– И как же ты жила?

– Тебе действительно интересно?

– Еще как! Вдруг ты преступница и уголовница, а я на тебе жениться собрался.

– Жениться? Это что-то новое. В нашем возрасте такие шутки уже не шутят.

– А кто сказал, что я шучу? Я очень серьезно настроен. Поэтому я готов выслушать всю историю твоей жизни.

Анна задумчиво подняла глаза, видимо принимая решение, потом тихо сказала:

– Хорошо. Но сначала пообещай мне, что довезешь меня хотя бы до Бийска.

– Обещаю. Я довезу тебя до Новотроицка, как и обещал.

– Даже если я преступница и уголовница?

– Даже если так.

– Хорошо. Я расскажу. Все по порядку. Расскажу тебе свою жизнь, если интересно.

– Да, расскажи. Дорога длинная, успеешь.

Володя продолжал смотреть на дорогу сосредоточенно. Анна вдруг решилась: а что? Может это как раз тот случай, когда можно все вспомнить, рассказать и как- бы прожить заново. Для того чтобы отпустить наконец-то прошлое и выйти на свободу из тюрьмы собственных воспоминаний.

– Я освободилась из мест заключения этой весной. Восемь лет провела за решеткой – начала она говорить, внимательно наблюдая за реакцией Володи.

Но его лицо не изменилось. Не дрогнул ни один мускул, он продолжал сосредоточенно смотреть на дорогу.

Анна подождала немного и продолжила:

– Но я начну с детства. С того самого дня, когда мы с мамой и братом Юрой уезжали из Новотроицка.

Тогда был солнечный день конца августа. Скоро нужно было идти в школу, и мама спешила уехать в поселок Кебезень из Новотроицка, чтобы мы с Юрой успели пойти в школу. Я помню, как стояла возле нашего домика и всем своим детским сердцем чувствовала – я сюда не вернусь. Солнце уже поднялось над самой вершиной величественной горы Урчин, когда за нами приехала машина. Помню, как мы грузили вещи, а мама тихонько плакала…