Мила Романова – Невеста по контракту (страница 3)

– Ошибаетесь, маркиз. У меня есть Саша, и пока он тянется ко мне, пока он засыпает только у меня на руках и плачет, если я исчезаю из комнаты, у меня есть то, что вам нужно.

Алессандро медленно сузил глаза.

– Осторожнее, девочка.

– Нет, это вы будьте осторожнее, – тихо ответила Маша, и сама поразилась своему голосу. Он дрожал, но не ломался. – Вы хотите спокойного, здорового сына, не перепуганного ребёнка, которого вырвали из рук единственного близкого человека. Вы можете купить адвокатов, самолёт, врачей, целое палаццо, но вы не купите его доверие за один день.

Его челюсть напряглась.

– Ты забываешь, с кем разговариваешь.

– Я разговариваю с отцом Саши, – сказала она. – С отцом, и если вы действительно хотите быть ему отцом, а не просто фамилией в свидетельстве, вы не станете начинать его новую жизнь с моего унижения.

Алессандро резко отвернулся к окну.

За стеклом Петербург утопал в мокром сером свете. На несколько секунд Маша увидела только его широкую спину, мощные плечи под тонким кашемиром и руку, сжатую в кулак у бедра.

Он был в ярости. Она чувствовала это каждой клеточкой, но уже не могла остановиться.

– Я подпишу контракт, – продолжила Маша. – Поеду с вами в Рим. Буду жить в вашем доме, выполнять всё, что касается ребёнка, и не стану устраивать скандалов для вашей прессы. Но в договор нужно внести условия.

Алессандро медленно повернулся.

– Условия?

В этом слове было столько презрительной насмешки, что у Маши вспыхнули щёки, но она заставила себя продолжить:

– Первое. Саша не может быть разлучён со мной, я, как его близкая родственница, имею право участвовать в его жизни, видеть, как он растёт и взрослеет.

Алессандро усмехнулся:

– Продолжай.

Маша нервно облизнула пересохшие губы и взяла один из листов, будто бумага могла придать ей смелости.

– Второе. У меня должны быть мои документы. Паспорт, телефон, доступ к связи. Вы не имеете права запирать меня в палаццо или запрещать мне говорить с юристом, когда я посчитаю это нужным.

Глаза Алессандро опасно потемнели.

– Боишься, что я посажу тебя на цепь?

– Я боюсь, что мужчина, который угрожает отнять у меня ребёнка, способен убедить себя в чём угодно.

Эта фраза ударила точно в цель. Он сделал шаг к ней, но Маша не отодвинулась. Только сердце болезненно забилось от страха.

– Третье, – быстро сказала она, пока не потеряла остатки храбрости. – Я буду находиться рядом с Сашей каждый день, без исключений. Если вам понадобятся няни, врачи, гувернантки – пожалуйста, но они не заменят меня.

– Ты слишком много требуешь для женщины, сестра которой обворовала меня.

Маша побледнела, но глаза её вспыхнули.

– Я не могу нести ответственность за поступки моей сестры, хотя и осуждаю ее. Анжела умерла у меня на руках. Она попросила позаботиться о Саше, и я не нарушу данного ей обещания.

Он молчал.

Маша почувствовала, как к глазам подступили слёзы, но моргнула, не позволяя им пролиться.

– Четвёртое. Если через год вы решите, что наш брак больше не нужен, или если я пойму, что ребёнку рядом с вами опасно, условия опеки пересматриваются. Не вашими адвокатами в одиночку, а с участием независимого специалиста, и с учётом привязанности Саши ко мне.

– Ты считаешь, что можешь забрать моего сына?

– Я считаю, что Саша не вещь, которую можно забрать, потому что на ней стоит фамильная печать.

Алессандро смотрел на неё так, словно видел впервые.

Не бедную родственницу и не сестру воровки, не временную няню для наследника. А женщину, которая сидела перед ним напуганная, беззащитная, но всё равно пыталась встать между ним и ребёнком, если сочтёт его угрозой.

Это должно было разозлить его ещё сильнее, но почему-то в груди у него болезненно кольнуло.

– И пятое, – Маша почти прошептала, но всё же договорила. – В контракте должно быть чётко написано, что я не беру у вас денег лично для себя. Никакого содержания. Никакой платы за брак. Всё, что касается Саши, оплачиваете вы. Это ваше право и ваша обязанность как отца, но меня потом никто не назовёт женщиной, которая продала себя за место в вашем палаццо.

На лице Алессандро мелькнуло что-то тёмное.

Анжела.

Это имя будто незримо встало между ними.

Маша поняла это по его взгляду и тихо добавила:

– Я не моя сестра, маркиз, и доказывать это я буду не словами. Но сначала вы докажете, что для вас Саша – сын, а не трофей.

Алессандро резко выдохнул.

Потом повернулся к стоявшему у стены адвокату, который всё это время сохранял каменное лицо и делал вид, что не слышит семейной войны, от которой дрожал воздух.

– Внесите изменения, – коротко приказал маркиз.

Адвокат вскинул глаза.

– Синьор?..

– Вы слышали. Только формулировки сделайте такими, чтобы они не выглядели идиотизмом в суде.

Маша не сразу поняла смысл сказанного.

– Вы... согласны?

Алессандро снова посмотрел на неё.

– Я согласен с тем, что моему сыну сейчас нужна стабильность. Не обольщайся, Мария. Это не доверие. Это практичность.

– Мне не нужно ваше доверие, – тихо сказала она. – Мне нужно, чтобы Саша был в безопасности.

– Вот с этим, – холодно произнёс он, наклоняясь к ней через стол, – у нас впервые совпали интересы.

Адвокат быстро правил документ на ноутбуке. Принтер на маленьком письменном столе зашуршал, выпуская новые страницы. Каждая секунда ожидания казалась Маше вечностью.

Когда исправленный контракт лёг перед ней, она прочитала пункты дважды. Медленно, цепляясь взглядом за каждую строчку. Документ всё равно оставался ловушкой. Красивой, юридически безупречной, обитой бархатом ловушкой. Но теперь в этой ловушке было хотя бы одно маленькое, почти невозможное окно.

Она взяла ручку, рука дрожала.

– Если вы нарушите хоть один из этих пунктов, – сказала Маша, не поднимая глаз от бумаги, – я найду способ бороться с вами. Даже если у меня ничего не останется.

– У тебя ничего и так не осталось, – жёстко ответил Алессандро.

Маша подняла голову.

– Ошибаетесь. У меня осталась любовь к ребёнку. Иногда этого достаточно, чтобы не сломаться.

И только после этих слов она поставила подпись.

Чернила легли на бумагу ровной тёмной линией.

Всё.

Обратной дороги не осталось.

Конец ознакомительного фрагмента.