Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 51)
Когда прозвучал азан, мы тихо прочитали дуа и начали есть. Я наблюдал, как Сафия пробует каждое блюдо с осторожностью и любопытством, и снова ловил себя на том, что от этого зрелища мне становится тепло и спокойно.
– Вкусно? – тихо спросил я, наклоняясь чуть ближе.
Она подняла на меня глаза, кивнула и чуть смущённо прошептала:
– Очень. Я никогда ещё не была в таком месте.
От этих её слов я почувствовал неожиданную нежность и желание сделать что-то ещё, чтобы увидеть такую же искреннюю радость в её глазах снова.
После еды мы ещё долго сидели за столом, разговаривая обо всём подряд. Зумрат делилась впечатлениями от фильма, Джалил спорил с Алимом о том, какие сцены были смешнее, Рашид задумчиво улыбался, слушая их перепалку. Я почувствовал, как сильно за сегодняшний день изменилась атмосфера среди нас. Будто этот день сделал нас ближе, роднее.
Когда мы вышли из ресторана, на улице уже почти стемнело. Сафия шла рядом со мной, держась чуть ближе, чем обычно. И я заметил, что её походка стала увереннее, а взгляд – теплее.
– Спасибо, – тихо сказала она, не глядя на меня.
– За что? – удивился я.
– За всё. За этот день. За то, что взял меня с собой.
Я неожиданно для себя остановился, повернулся к ней и тихо ответил:
– Я рад, что ты здесь. Что ты с нами.
Она подняла глаза, посмотрела мне в лицо и чуть смущённо улыбнулась. В этот момент я почувствовал, что действительно рад. Рад так, как давно не был. Рад тому, что вижу её счастливой. Рад тому, что могу разделить с ней этот день.
Путь домой был тихим и спокойным. Я смотрел в окно и улыбался про себя, удивляясь тому, насколько я сам изменился. И всё это – из-за неё. Из-за девушки, появление которой в моей жизни я не планировал. Но сейчас понимал, что уже не представляю себя без неё.
Глава 12
Сафия
До праздника оставался один день. В доме с самого утра кипела работа: Зумрат с Рашидом поехали за покупками – закупать продукты, специи и, конечно, сладости. Много сладостей. Потому что по традиции каждому ребёнку, который постучится в дверь в праздничный день, вручают угощение. У нас всегда были полные корзины конфет, орехов, сушек и пирожков, и даже этого иногда едва хватало.
Я осталась дома, помогая как могла. Рука уже почти не болела, гипс обещали снять совсем скоро, и я радовалась каждому движению, которое снова могла делать сама. Сегодня я с утра перебирала орехи – целую миску, которую Бека принёс ещё вчера. Я долго сидела за столом, аккуратно перебирая и очищая их от скорлупы. Орехи были жирные, свежие, с характерным хрустом – Зумрат сказала, что они подойдут и для выпечки, и для урбеча.
К обеду Бека вернулся. Он вошёл в дом, заглянул на кухню и, увидев меня за столом, усмехнулся:
– Орехи почистила – теперь можно доверить тебе что-то по-серьёзнее.
Я вытерла руки о фартук:
– Если это снова курицу, я отказываюсь.
– Нет-нет, – он усмехнулся. – Сегодня у тебя спецзадание. Поехали, у меня есть сюрприз.
Я нахмурилась:
– Какой сюрприз?
– Вот когда приедем – узнаешь.
– Бека…
– Не начинай. Всё законно, не опасно и даже приятно. Одевайся.
Я попыталась задать ещё пару вопросов, но он только покачал головой и сказал, что не скажет ни слова – иначе это будет уже не сюрприз.
Пришлось подчиниться. Через пять минут мы уже выехали из двора. Солнце стояло высоко, асфальт начинал теплиться, и воздух был пропитан ароматом весны, цветущих деревьев и приправ, доносившихся от соседей. Мы ехали в тишине, но это была тишина, в которой было уютно. Я краем глаза смотрела на Беку – он вёл машину одной рукой, другой сжимал рычаг скорости, а на губах играла почти незаметная улыбка.
И мне вдруг стало по-настоящему интересно: что он придумал.
Бека
Я нашёл Зумрат на кухне ещё до того, как она успела выйти с Рашидом. Утром она ворчала, что не справляется одна, и он вызвался помочь – базар перед праздником был непростым делом. Продуктов нужно было много, да и людей, как всегда, набьётся полгорода.
Я подождал, пока Рашид вынес последнюю сумку и кивнул Зумрат:
– Мы с Сафией съездим ненадолго. Есть одно дело.
– Ещё чего, – она скрестила руки. – У меня тут кутья не сварена, пахлава не резана, а вы кататься собрались. Ты мне потом скажешь, что в праздник у тебя не осталось сил на танцы?
Я усмехнулся:
– Я же не сказал, что гулять. Мы быстро. Я за руль, она рядом. Обещаю, вернёмся вовремя. И не уставшие.
Она хотела ещё что-то сказать, но махнула рукой:
– Только возвращайся не поздно, слышишь? Нам ещё полдня на кухне стоять, ты мне нужен.
– Не переживай, я свою часть уже вчера выполнил. Орехи почистил – теперь ваша очередь колдовать.
Она хмыкнула и, пробурчав что-то под нос, ушла переобуваться. Я вернулся на кухню, нашёл Сафию всё ещё за столом.
– Поехали. У нас небольшое дело.
Она удивлённо подняла голову:
– Куда?
– Сюрприз. Но не бойся, ничего страшного. Просто – доверься.
Мы вышли тихо, без лишнего шума. Я посадил её в машину, пристегнул ремень – она до сих пор путалась в этих защёлках, – и тронулся. Дороги были ещё полупустыми. Утро только начиналось.
Я молчал. Всё время пока ехали. Она тоже. Лишь изредка смотрела в окно. В какой-то момент она не выдержала:
– Скажешь, куда мы едем?
– Неа.
– И когда узнаю?
– По факту. Терпи.
Она вздохнула, но не настаивала.
Через сорок минут мы подъехали к небольшой частной клинике. Я вышел первым, обошёл машину, открыл ей дверь.
– Выходи. Нам сюда.
Она посмотрела на здание, потом на меня:
– Это… больница?
Я кивнул:
– Да. Но не пугайся. Здесь просто посмотрят руку. Если всё хорошо – гипс снимут.
– Снимут?.. – она выдохнула. – Но… разве можно так рано? Разве не надо ждать больше?
– Я заранее всё узнал. Почти месяц прошёл. У тебя несложный перелом. Главное – проверим. Если врач скажет «да», гипс снимем. Если нет – пусть остаётся до срока. Но я хочу, чтобы ты встретила праздник свободной. Без этой тяжести. Без напоминаний.
Она стояла, глядя на меня. Молча. Потом кивнула. Очень медленно.
– Спасибо…
Я не стал отвечать. Просто взял её за здоровую руку и повёл внутрь.
Внутри пахло чисто – лекарствами, чуть-чуть антисептиком и чем-то сладким, как у стоматолога. Мы прошли в кабинет, где нас уже ждал врач – спокойный мужчина лет пятидесяти, с тёплым взглядом и аккуратными движениями.
– Сделаем сначала рентген, – сказал он. – Посмотрим, как срослось, а потом уже примем решение.
Сафия кивнула. Её глаза были немного напряжёнными, но она держалась. Я пошёл с ней в рентген-кабинет, где ей быстро и профессионально сделали снимок. Всё прошло тихо – как будто мимо.
Через десять минут врач снова пригласил нас в кабинет, разложил на столе свежие снимки, провёл пальцем по линии кости и посмотрел на нас:
– Всё в порядке. Кость срослась ровно, без смещений. Гипс можно снимать.
Сафия выдохнула. Глубоко. Как будто только в этот момент поняла, как сильно волновалась.
– Но вести себя нужно осторожнее. Первые дни не напрягать. Обязательно мазать, я напишу, чем. И носить повязку, пока кожа не восстановится полностью.
Она кивала, как школьница. Я стоял за её спиной и чувствовал, как с меня уходит напряжение. Всё хорошо. Получилось.
Когда гипс сняли, она сидела молча, глядя на свою руку. Кожа под ним побледнела, была немного сухой, но это уже была её рука. Без повязки. Без тяжести. Свободная.
Я подошёл ближе, наклонился к ней:
– Ну что?
Она подняла глаза. И в них было всё.
– Как будто дышать легче стало.
Я улыбнулся:
– Потому что ты теперь по-настоящему свободна.
Она ничего не ответила. Но я знал – ответ был. И он был в том, как она смотрела.
По дороге обратно мы снова молчали. Но на этот раз – не от напряжения. А от того, что не хотелось рушить это новое чувство.
Когда мы вернулись, Зумрат как раз выгружала из машины коробки. Я помог донести одну на кухню.
– Ну что, обратно вернулись, а я думала, пропали. Всё живы?
Я только кивнул:
– Сюрприз удался.
Сафия зашла следом. Рашид взглянул на её руку – и чуть приподнял брови. Зумрат заметила тоже, но промолчала. Только улыбнулась.
Праздник был уже близко. И я знал – она встретит его по-настоящему новой.
Сафия
Я не просто радовалась – я светилась изнутри. Рука была наконец свободна. Лёгкая. Моя. Я всё время рассматривала её, поворачивала в разном свете, сжимала пальцы, будто не веря, что больше не надо терпеть тяжесть гипса.
Я первым делом переоделась. Выбрала простое домашнее платье, повязала платок и сразу спустилась на кухню. Там пахло жареными крылышками, тестом и мёдом – и всё это смешивалось в сладкий, обволакивающий аромат, который можно было есть ложкой. Зумрат стояла у плиты, переворачивая очередную порцию. Не успела я подойти, как она обернулась:
– Бека сказал, что всё хорошо, да?
Я кивнула. Улыбаясь, наверное, чересчур широко, но ничего не могла с собой поделать.
– Всё срослось. Сказали, повязку носить и не перенапрягать.
– Вот и отлично, – мягко сказала она, выкладывая горячие крылышки в миску. – Но руку беречь всё равно надо. Так что садись. Овощи порежешь. Варёные, мягкие. Оливье на тебе.
Я опустилась за стол, и сердце застучало почему-то чуть быстрее. Простая миска с морковкой и картошкой, обычный кухонный нож… Но для меня это было как новый шаг. Я снова могу бать по-настоящему полезной.
Зумрат поставила передо мной доску, положила варёные яйца и банку с огурцами. Всё уже было сварено, остужено, разложено. Она всё подготовила заранее, чтобы не перегружать меня. И я это понимала. Была благодарна – без слов.
– Мелко? – спросила я, взяв первую морковку.
– Как тебе удобно, – ответила она, не поворачиваясь от плиты. – Мы тут не в ресторане.
Я усмехнулась и принялась нарезать. Медленно. Аккуратно. И ловила себя на том, что мне просто хорошо. Это была не обязанность, а тёплое, простое участие. Быть частью готовки, подготовки к празднованию, жизни этого дома.
Через пару минут на кухню зашёл Алим. Спокойный, как всегда. Он снял куртку и, проходя мимо, кивнул:
– Вернулись уже?
– Ага, – отозвалась Зумрат. – Всё хорошо.
Он посмотрел на меня. Быстро, коротко, но с вниманием.
– Как ты себя чувствуешь? Не нагрузила слишком руку?
– Нет, всё хорошо. Легче стало.
– Тогда отлично.
Он хотел было уйти, но Зумрат окликнула:
– Рашид тебя ищет. Он в конюшне, сказал, без тебя не справится.
Алим кивнул и, не говоря лишнего, вышел во двор.
Я проводила его взглядом. Он был всегда сдержанным, тихим. Но в этой сдержанности было что-то надёжное. От него веяло спокойствием.
– Хороший он, – вдруг сказала Зумрат. – Все братья у меня хорошие. Просто по-своему.
Я ничего не ответила. Только кивнула. Потому что это была правда.
В миске уже была целая горка нарезанных овощей. Я аккуратно подвинула её ближе к себе, взяла следующую картофелину и с улыбкой продолжила – будто в первый раз готовлю к празднику дома. В своём доме.
***
Прошёл почти час, как Зумрат сняла с плиты последнюю партию крылышек и укрыла их полотенцем. Я закончила нарезать зелень и уже сложила её в контейнер, когда с улицы снова донеслись шаги – в кухню вернулся Алим. Теперь уже без куртки, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, на запястье – следы воды, будто только что мыл руки.
– Всё, во дворе порядок, – спокойно сказал он, проходя мимо к раковине. – Можно начинать с мясом.
Зумрат указала на накрытый полотенцем таз в углу:
– Там всё готово. Рашид с утра нарезал. Осталось замариновать.
Алим откинул угол ткани, осмотрел содержимое и кивнул:
– Как по линейке. Он и правда вымеряет каждый кусок.
– А ты думал, кто у нас главный по аккуратности? – усмехнулась Зумрат. – Я, может, и шеф, но в таких делах он впереди всех.
– Тогда начнём, – сказал Алим и принёс таз поближе к столу.
Он принялся за маринад: быстро выжал лук, добавил специи, плеснул уксуса, нарезал пучок свежей кинзы. Двигался уверенно, спокойно, без суеты – в каждом жесте было что-то привычное и надёжное. Я невольно смотрела на него, ощущая ту редкую, негромкую силу, которой не нужно заявлять о себе – она просто есть.
Аромат маринада быстро заполнил кухню – резкий, пряный, с луковыми нотками и чем-то чуть сладким. Алим работал сосредоточенно, не отвлекаясь, только иногда спрашивал у Зумрат, что добавить, сколько соли, и она коротко отвечала, не отвлекаясь от своего.
Я сидела за краем стола, наблюдая, как он пальцами перемешивает мясо, как аккуратно втирает специи в каждый кусочек. Это было что-то совсем не похожее на привычную домашнюю готовку. У него всё выходило красиво. Как у человека, который умеет делать хорошо – и всегда так делает, даже если никто не смотрит.
– А ты часто с мясом возишься? – спросила я, не удержавшись.
Алим мельком посмотрел на меня, чуть поднял брови.
– Не часто. Только когда праздник. Или когда надо, – ответил спокойно. – Но я люблю, чтобы всё было правильно. Если уж делать – то хорошо.
– У тебя получается, – сказала я, не думая.
Он не ответил. Просто снова опустил руки в таз. Но уголок его рта чуть дрогнул, будто он всё-таки улыбнулся, самую малость.
Зумрат, не оборачиваясь сказала:
– Вот видишь, у нас тут каждый что-то умеет. Один печёт, другой режет, третий молчит, но делает вкусно.
Я улыбнулась. Тихо. Просто потому что было тепло. Спокойно. Легко.
Пока Алим убирал таз с мясом в прохладное место – чтобы оно как следует настоялось до завтра, я занялась тарелками. Расставляла по полкам чистую посуду, стараясь быть полезной хоть в чём-то, что не требовало усилий.
– Всё, – сказал он наконец. – Мясо будет готово к утру. Завтра зажарим на мангале. Без него мы праздник не представляем.
Он вымыл руки, вытер их полотенцем и обернулся ко мне:
– Как рука?
– Лучше. Намного.
– Хорошо. Только не спеши. Дай себе время.
Я кивнула. В этот момент он показался мне старше. Или, может, просто мудрее. В нём не было ни тени легкости, как у Беки, ни жёсткости, как у Рашида. А была тишина. Уверенность. И ощущение, будто если Алим что-то сказал – значит, так и будет.
Он ушёл тихо, как и пришёл. А на кухне снова остались только мы с Зумрат. Пахло приправами, печёной мукой и чем-то похожим на корицу.
– Завтра будет красиво, – сказала она, не глядя на меня, но как будто думая вслух.
Я посмотрела на свою руку, на чистые столы, на тёплый свет от окна, и вдруг улыбнулась.
– Уже красиво, – прошептала я. И сама не поняла – про дом ли это. Или про мою новую жизнь.
Сафия
Утро праздника началось не с суеты, а с легкого, щемящего волнения. Дом просыпался раньше солнца: в кухне кто-то шуршал пакетами, доносился скрип табуретки, в ванной журчала вода. Я лежала с открытыми глазами, слушая, как оживает дом, и боялась шелохнуться – как будто каждое движение могло спугнуть это ощущение чего-то нового. Светлого.
На стуле у кровати висело алое платье. То самое. Выглаженное, мягкое, с тонкой вышивкой по вороту. Я долго смотрела на него, прежде чем решилась встать. И когда ткань скользнула по коже, когда я запахнула пояс – сердце ухнуло куда-то вниз. Я давно не чувствовала себя такой… женственной. Такой настоящей.
В дверь тихо постучали. Я обернулась, и на пороге стояла Зумрат. В руках – небольшая косметичка.
– Можно? – спросила она, уже входя. – Я подумала, раз у нас тут праздник, надо навести марафет.
Я застыла на месте.
– Ты хочешь… накрасить меня?
– А что такого? Немного румян, капля блеска на губы – никто не умрёт. Тем более, ты в этом платье… – она прищурилась. – Вот увидишь, Бека глаз с тебя сводить не будет.
Я засмеялась. От смущения, от тепла, которое разлилось внутри.
Мы уселись перед зеркалом. Она быстро, уверенно двигалась: чуть подвела глаза, поправила мне платок, нанесла лёгкий розовый блеск.
– Готово, – сказала она, и в зеркале на меня смотрела незнакомая девушка. С сияющими глазами. С мягкими губами. И с какой-то новой осанкой.
– Спасибо… – прошептала я.
– Что, правда нравится?
– Очень.
Мы немного помолчали. Потом я, не глядя на неё, сказала:
– Я думала, ты строже.
– Что?
– Ну… – я повернулась. – Ты же всех строишь. Командуешь. Такая уверенная. Я сначала боялась тебя.
Зумрат хмыкнула.
– А ты попробуй не командовать этими великовозрастными детьми. Они же совсем распустятся, если дисциплину не напоминать. Особенно Бека – он как ветер. Один раз отвернёшься, уже в курятнике сидит.
Я рассмеялась. И тихо добавила:
– Наверное, я воспринимала тебя через призму своего прошлого. У нас дома женщине слова не давали. Всё – только через разрешение. Даже на кухне не могла вслух своё мнение сказать.
Она посмотрела на меня внимательно. И вдруг сказала:
– В моём доме тоже так было. Но выйдя замуж за Рашида… – она на секунду замолчала. – Я отрастила крылья. Сначала осторожно, а потом – по-настоящему. Потому что рядом с ним я могу быть собой. Говорить, делать, решать. Он не глушит, не ломает. И я верю, что ты тоже сможешь. Потому что ты уже начала.
Слова пронзили. Прямо в сердце. Я кивнула, едва сдерживая слёзы.
– Спасибо…
– Это я тебе спасибо скажу, когда гости уйдут и ты будешь сидеть со мной на кухне и доедать сладости.
– Договорились, – улыбнулась я. – Только, если можно, без халвы. Не люблю мед.
– Посмотрим, как пойдёт, – подмигнула она и встала. – Пора спускаться. Мужчины уже наверняка думают, что мы тут политику обсуждаем.
Мы вместе вышли в коридор. Я шла чуть позади, но чувствовала, как Зумрат оглядывается, чтобы подождать меня. И в этом было всё: поддержка. Принятие. Семья.
Сегодня был праздник. И не только по календарю. А где-то глубоко внутри. Потому что я снова училась быть собой. Снова училась жить.
Бека
Я стоял у лестницы, поправляя ворот рубашки и не слишком удачно пытаясь привести волосы в порядок. Внизу уже был накрыт праздничный стол, аромат пирогов и специй витал в воздухе, гости постепенно собирались во дворе, негромко переговариваясь, смеясь, обмениваясь поздравлениями.
Я глянул на часы – пора было уже всем выходить, но девушки наверху почему-то задерживались. И в этот момент сверху послышались шаги, легкие, почти неслышные, но почему-то заставившие меня замереть на месте.
Я поднял взгляд – и весь мир вдруг резко сузился до того небольшого пространства на ступенях. Сначала показалась Зумрат, улыбаясь и говоря что-то Сафие через плечо. Но я уже ничего не слышал, не понимал слов. Потому что следом за ней по лестнице медленно, аккуратно спускалась Сафия.
Моё сердце замерло, а потом бешено забилось. Я почувствовал, как перехватило дыхание, будто воздух вдруг стал густым, горячим, наполненным чем-то совсем другим – новой, почти осязаемой энергией.
На ней было то самое алое платье. Я видел его на ней в магазине, помнил, как оно тогда ей шло. Но сейчас… сейчас оно было другим. Она была другой. Сафия словно светилась изнутри, мягко улыбалась, опустив ресницы, а тонкая вышивка по вороту платья подчеркивала её изящную шею, мягко очерченные плечи. Лёгкий блеск на губах заставлял сердце сбиваться с ритма, а глаза… Я никогда раньше не замечал, какие у неё глубокие, тёплые глаза.
Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, ощущая, как внутри поднимается что-то горячее и незнакомое. Её красота не была вызывающей или яркой – нет, она была тихой, нежной, но почему-то именно эта мягкость заставляла всё внутри меня сжиматься.
Она наконец подняла голову и встретилась со мной взглядом. На мгновение я увидел, как её щеки заливает легкий румянец. Она чуть замедлила шаг, но продолжила спускаться, опустив глаза.
– Ты рот закрой, – тихо усмехнулся рядом Алим, проходя мимо и толкнув меня плечом. Я даже не заметил, когда он подошёл.
– Я… это… – пробормотал я, чувствуя, как горит лицо.
– Всё с тобой ясно, – улыбнулся он и пошёл встречать гостей, оставив меня одного.
Когда Сафия подошла ближе, я заставил себя сглотнуть и наконец заговорить:
– Ты… выглядишь… – мой голос прозвучал неестественно хрипло, и я сам удивился тому, насколько сильным оказалось волнение.
Она улыбнулась, осторожно глядя на меня снизу вверх:
– Спасибо… это всё Зумрат.
Зумрат только пожала плечами и пошла к Рашиду, который уже подавал ей руку.
– Дело не в платье, – тихо сказал я, понимая, что говорю это скорее самому себе. – Дело в тебе. Ты… сейчас совсем другая.
Она посмотрела на меня вопросительно:
– В смысле?
– Ты сияешь. Я не знаю, как это сказать. Просто… – я замолчал, не находя слов. – Ты живая. Настоящая. Красивая.
Она снова опустила взгляд, но её губы тронула мягкая улыбка.
– Пойдём, – сказал я, протягивая ей руку. – Все уже ждут.
Когда она коснулась моей ладони, по телу пробежала лёгкая дрожь. Я почувствовал, что больше не могу относиться к ней, как раньше. Теперь всё было иначе. Я впервые понял, насколько сильно и глубоко меня к ней тянет, как хочется защищать её, быть рядом. Всегда.
Мы вышли во двор, и я заметил, как гости поворачиваются, смотрят на неё. Я испытал гордость и неожиданную ревность одновременно. Но Сафия шла рядом со мной, и в этот момент весь мир был здесь, на расстоянии её руки, в тепле её улыбки, в тишине её дыхания.
Это была вспышка. Яркая, острая, которая делила жизнь на «до» и «после». И я уже знал, что никогда не смогу забыть этот день, эту минуту и эту девушку, которая сейчас держала мою руку и осторожно смотрела в глаза.
Сафия
Во дворе было людно и шумно – праздник уже набирал силу. Соседи приходили один за другим, кто-то с поздравлениями, кто-то с угощениями, а кто-то просто поздороваться и улыбнуться знакомым лицам. Я стояла возле Зумрат, которая тепло и уверенно принимала гостей, и с замиранием сердца ждала своей очереди поздороваться с соседями.
Первые несколько минут я чувствовала себя неловко и неуверенно. В моей прежней жизни встречи с посторонними всегда приносили напряжение и страх. Но здесь, в доме, полном доброты и тепла, рядом с Зумрат и братьями, всё было иначе. Никто не смотрел на меня строго или осуждающе – напротив, каждый подходил с улыбкой и открытостью, будто я была здесь не чужой, а давно знакомой.
К нам подошла пожилая соседка с ласковым лицом, одетая в светлый платок и яркое праздничное платье. Она улыбнулась мне добрыми глазами и тепло пожала руку:
– С праздником тебя, доченька. Добро пожаловать к нам в семью.
Сердце на миг замерло. Семью… Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как что-то тёплое разливается внутри:
– Спасибо большое. И вас с праздником.
Рядом со мной появился Бека с большой корзиной, полной сладостей и маленьких подарков для детей, которые уже выстроились в нетерпеливую очередь. Они толпились, смеялись и перебивали друг друга, вытягивая ладони. Я не могла удержаться от улыбки, глядя на их счастливые лица.
– Будешь раздавать сладости? – Бека слегка наклонился ко мне, улыбаясь так тепло и ласково, что у меня перехватило дыхание.
– Можно? – робко спросила я.
– Нужно, – улыбнулся он и поставил корзину передо мной. – Это твой первый праздник с нами. Пусть дети тебя запомнят.
Я начала осторожно раздавать детям конфеты и орехи, и с каждым ребёнком моя неуверенность таяла. Их радостные лица, благодарные улыбки и светящиеся глаза быстро развеяли остатки моего страха.
– Спасибо, тётя! – звонко говорила маленькая девочка с косичками, и моё сердце сжималось от теплоты.
Соседи подходили один за другим, обменивались с Зумрат и братьями добрыми словами, угощениями и поздравлениями. Я наблюдала за тем, как непринуждённо и открыто держится Зумрат. Она улыбалась и смеялась, легко отвечала на шутки и сама шутила в ответ, свободная и уверенная в себе.
В какой-то момент я просто замерла, смотря на неё, и подумала: какой же она должна была быть сильной, чтобы в этом доме, среди четырёх таких разных и сильных мужчин, чувствовать себя так уверенно и спокойно. В моём прежнем доме это было невозможно даже представить. Женщина всегда должна была быть незаметной, тихой, почти тенью мужчины. Но здесь, в доме Рашида и его братьев, было совсем иначе.
– Ты в порядке? – тихо спросил Бека, заметив, что я задумалась.
Я кивнула и улыбнулась ему, легко касаясь его руки:
– Я просто… удивляюсь. Здесь так хорошо. Так спокойно.
Он улыбнулся в ответ – тихо, мягко, с каким-то особенным блеском в глазах:
– Иначе и быть не может. Это твой дом, Сафия. И ты заслужила быть счастливой здесь.
Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него, чувствуя, как в груди становится горячо и светло.
Когда мы сели за праздничный стол, моё сердце билось спокойно и ровно. Вокруг меня были люди, которых я уже успела полюбить. Зумрат со своей мягкой заботой, Алим со своим спокойствием, Джалил с лёгкой иронией, Рашид с его вниманием и заботливостью, и Бека – такой открытый, такой живой и искренний.
И в этот момент я поняла, что впервые в жизни чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни меня не окружал страх, тревога и неопределённость. Всё, что я пережила раньше, теперь казалось далёким и неважным.
Глядя на лица за столом, слушая их смех и разговоры, я поняла главное: семья – это не там, где родился, а там, где тебя любят. И теперь я точно знала – моё место здесь, среди этих людей, которые приняли меня без оговорок и условий, просто потому, что у них было большое и доброе сердце.
Я улыбнулась, поймав взгляд Беки. Он смотрел на меня так, как будто видел мои мысли насквозь. И в его глазах я видела отражение того, что сама чувствовала: спокойствие, тепло и самое главное – чувство дома.
***
Сафия
Спустя неделю после праздника жизнь снова вошла в свой размеренный, привычный ритм. Дни были наполнены простыми, но такими уютными хлопотами. Зумрат снова хлопотала на кухне, Бека с братьями занимались делами на ферме, а я постепенно привыкала к новым ощущениям и свободе своей руки. Мне было хорошо, легко и спокойно – так, как я даже представить не могла раньше.
Вечером, когда мы собрались за ужином, Рашид вдруг отложил ложку и объявил:
– У нас завтра гости.
Зумрат, вздрогнув, подняла голову:
– Какие ещё гости? Я никого не ждала.
– Тётя Зайнаб приезжает, – спокойно ответил он. – Троюродная тётя по отцовской линии. Помнишь, она живёт в глубинке? Ей врач назначил лечение в городе, а остановиться ей негде. Вот я и предложил ей пожить у нас. Ездить будем по очереди, каждое утро кто-нибудь из нас будет её возить в больницу на процедуры.
– Это та самая тётя, которая всегда привозит варенье? – тут же оживился Бека.
Рашид усмехнулся:
– Да, она самая.
Зумрат вздохнула, убирая тарелки со стола:
– Ладно, тогда завтра с утра надо будет подготовить для неё комнату. Бека, поможешь переставить шкаф.
– Сделаем, – он кивнул, откусывая хлеб.
После ужина я уже собиралась подняться в комнату, когда Зумрат мягко тронула меня за руку:
– Сафия, погоди немного, мне нужно с тобой поговорить.
Я напряглась, чувствуя, как сердце забилось чаще. Но Зумрат улыбнулась тепло и успокаивающе:
– Ты не переживай, ничего плохого. Просто пока у нас будет гостья, будет правильнее, если ты переселишься в комнату Беки.
Я замерла, не понимая, как реагировать:
– В комнату… Беки?
– Ну да, – она слегка пожала плечами. – Чтобы избежать лишних вопросов и недоразумений. Люди, знаешь какие, любят языками потрепать. Тётя Зайнаб хорошая, но ей объяснять твою ситуацию будет сложно. Так что лучше, если ты будешь там. Ты не бойся, мы поставим раскладушку, кинем Беку туда.
Я молча кивнула, чувствуя, как румянец заливает лицо. Мысль о том, что придётся спать в одной комнате с Бекой, почему-то казалась смущающей и одновременно приятной.
– Я поняла, – тихо сказала я. – Конечно, так будет лучше.
Зумрат мягко сжала мою руку:
– Не переживай. Бека хороший парень. Он будет осторожным.
На следующее утро мы были заняты приготовлениями к приезду тёти Зайнаб. Мужчины сдвигали мебель, переставляли шкафы, готовили место для раскладушки в комнате Беки. Я украдкой поглядывала в его сторону, замечая, как он бросает на меня короткие взгляды, будто тоже немного смущается этой ситуации.
Ближе к вечеру во двор въехала машина, и из неё вышла небольшого роста женщина в платке, улыбающаяся и энергичная, несмотря на возраст. Следом за ней вышла девушка примерно моего возраста, с длинной косой и яркими глазами, которая тут же начала с любопытством осматриваться.
– А вот и мы! – громко объявила женщина, подходя ближе.
Рашид подошёл к ней и тепло обнял:
– Тётя Зайнаб, рады тебя видеть. Проходи, чувствуйте себя как дома.
Женщина сразу заговорила, громко и живо, приветствуя каждого по очереди. Её внучка, представившаяся как Лейла, сразу же улыбнулась Беке, весело заговорив с ним о чём-то своём.
Я ощутила неожиданную волну ревности и быстро отвернулась, чтобы никто не заметил. Почему-то именно в этот момент я осознала, как привыкла к вниманию Беки, как мне не хватало его улыбок и лёгких шуток, обращённых только ко мне.
Зумрат заметила моё смятение и подошла ближе:
– Сафия, ты помоги мне с ужином. Пусть мужчины покажут комнату гостям, а мы спокойно займёмся делами.
Я с благодарностью последовала за ней на кухню, чувствуя странную тревогу внутри себя. Сердце билось быстро, и в голове кружилась одна мысль – как я буду спать в комнате с Бекой, если уже сейчас так сложно держать себя в руках? Но в глубине души я чувствовала, что хочу именно этого. Хочу быть ближе к нему, даже если это так странно и непривычно.