Мила Реброва – Сломанная невеста (страница 24)

Джалил молча распахнул калитку.

– В дом.

Я переступил порог, ощущая, как напряжение в доме накаляется с каждым моим шагом. Девчонка в моих руках едва слышно застонала, но так и не открыла глаз. Я держал её осторожно, но чувствовал, как напряжены мои мышцы, как пульсируют ссадины на руках, как рубашка липнет к спине от пота и крови.

Дядя Зумрат уже стоял в гостиной, его тёмные глаза сверлили меня, словно он собирался сейчас же вышвырнуть нас обратно за порог.

– Что это значит? – его голос был холодным, но я слышал в нём раздражение.

Я медленно поднял голову, встретился с ним взглядом.

– В ваших окрестных, я смотрю, любят ломать женщин, – холодно бросил я, глядя прямо в глаза дяде Зумрат. – Но эта теперь под нашей защитой.

Я нарочно сказал это прямо. Чётко. Чтобы все в этой комнате поняли, что я ни на шаг не отступлю.

Дядя стиснул зубы, его пальцы медленно сжались в кулак.

– Ты навлёк на наш дом чужие проблемы, – процедил он.

Я усмехнулся.

– Это не чужая проблема. Уже нет.

Алим шагнул вперёд, бросил быстрый взгляд на девчонку в моих руках, затем снова посмотрел на меня.

– Её надо к врачу.

Я кивнул.

Рашид стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.

– Вызывайте скорую.

Джалил кивнул, достал телефон, вышел в соседнюю комнату.

Я сделал шаг к дивану и медленно, аккуратно опустил девчонку на мягкую ткань. Она вздрогнула, едва слышно дёрнулась, но даже не открыла глаза.

Я сел рядом, проводя ладонью по лицу, выдыхая.

Злость не отпускала.

Я знал, что это только начало.

Что эта ночь – не конец, а лишь первая глава новой истории.

Глава 7

Фельдшеры зашли в дом, в гостиную, куда мы отнесли её сразу после того, как вошли. В воздухе ещё витало напряжение, оставшееся после разговора с дядей Зумрат. Все смотрели молча.

– Где пострадавшая? – спросил один из врачей, раскладывая сумку.

Я сделал шаг в сторону, открывая им доступ.

– Здесь. Без сознания. Сломана рука, возможны внутренние повреждения.

Они склонились над ней, проверяя пульс, осматривая синяки на лице и руках.

– Она в шоке, – тихо сказал один из них. – Пульс слабый. Давление низкое.

Второй врач аккуратно взял её за запястье, прощупывая руку.

– Сломано. Нужно везти в больницу, здесь мы ничего сделать не сможем.

Рядом тяжело выдохнул Рашид.

– Значит, едем в больницу.

– Мы можем наложить шину, но лучше сразу к травматологу.

– Хорошо.

Я молчал. Просто смотрел, как её поднимают с дивана, как осторожно проверяют ребра, спину.

– Кажется, сильных повреждений внутренних нет, но её надо проверить. Возможно, есть трещины или скрытые травмы.

Они посмотрели на меня.

– Кто с ней едет?

– Я, – сказал я, не раздумывая.

Один из врачей кивнул.

– Тогда помогите нам донести её в машину.

Я наклонился, осторожно взял её на руки. Она была такой лёгкой. Даже слишком.

Когда я вынес её на улицу, воздух показался слишком холодным. Или это просто я был слишком злым, чтобы чувствовать что-то кроме ярости.

Рядом с домом уже ждала скорая, фары резали темноту.

– Укладывайте, – сказал врач, открывая дверь.

Я бережно положил её на носилки.

Она не пошевелилась.

– Давление упало, – отметил врач, подключая аппарат.

Я забрался внутрь, сел рядом.

Рашид с братьями стояли у калитки.

– Мы поедем за вами, – бросил он.

Я только кивнул.

– Поехали, – сказал я водителю.

Двери захлопнулись.

Скорая рванула вперёд.

Я посмотрел на неё.

Она дышала.

Тихо. Неровно.

Я не знал, что с ней будет дальше.

Но знал, что назад дороги нет.

***

Всё произошло быстро, но не настолько, чтобы обойтись без вопросов. Врач, осмотрев её, сначала выглядел сосредоточенно, но чем дальше, тем больше его лицо мрачнело.

– Сломанная лучевая кость, трещины в рёбрах, многочисленные ушибы… – он отложил бумаги и посмотрел на меня пристально. – Что с ней случилось?

Я сжал зубы.

– Её избили.

– Кто?

– Родные.

Врач тяжело вздохнул.

– Полицию вызвали?

– Зовите.

Фельдшер вышел в коридор, и спустя пятнадцать минут появились двое сотрудников полиции.

– Объясните, что произошло.

Я рассказал. Без эмоций. Чётко, по фактам. Как нашёл её. Как её собирались убить. Как пришлось вмешаться.

– Она в сознании?

– Пока нет.

Они переглянулись.

– Как только очнётся, нам нужно будет с ней поговорить.

– Позже, – твёрдо сказал я.

– Если понадобится защита…

– Я её защита.

Они ничего не ответили, просто записали мой номер и оставили контакты.

Врач вышел вслед за ними, но прежде чем закрыть дверь обернулся ко мне.

– Ей нужен покой. Постельный режим минимум две недели. Обезболивающее, уколы. Вы справитесь?

– Да.

– Вы точно уверены, что хотите забрать её?

– Уже договорился со скорой.

Он посмотрел на меня внимательно, но больше не стал спорить.

Когда всё было улажено, я погрузил ее в скорую.

Губы бледные. Дыхание слабое.

Я сел в скорую, вместе с ней.

Рашид с братьями и Зумрат поехали следом.

Дорога домой тянулась долго.

Я смотрел на неё.

Как могли её родные сделать это?

Мало им было ударов?

Мало им было боли?

Бугаи, которые избивали её, не щадили силу. Ударили раз, второй, третий… Рёбра треснули, как сухие ветки под ногами.

Я сжал зубы.

Если бы я пришёл позже…

Нет. Не думать.

Когда приехали, я первым делом отнёс её в дом.

Зумрат тут же взяла ситуацию в свои руки.

– В эту комнату, сюда.

Я зашёл, осторожно положил её на кровать.

Зумрат быстро прикрыла её пледом, поправила повязку на гипсе, погладила по щеке.

Я молча смотрел, как она заботится о ней.

– Ты умеешь ставить уколы? – спросил я вдруг.

– Да.

– Будешь делать?

– Конечно.

Я выдохнул, сдерживая злость.

Рашид стоял у порога, наблюдая за нами.

– Что дальше? – спокойно спросил он.

Я посмотрел на неё.

Её дыхание было тихим, но ровным.

– Пока вылечу, а потом посмотрим. Но обратно она не вернётся.

Зумрат посмотрела на меня внимательно, потом кивнула.

– Ты прав.

Я тяжело сел на стул рядом с кроватью, провёл рукой по лицу.

Она не знала, куда сбежала.

Но теперь она была здесь.

И я не позволю, чтобы её снова сломали.

Сафия

Тьма. Густая, вязкая, затягивающая. Я не помнила, как всё закончилось. Помнила боль. Горячую, разрывающую. Помнила крики. Голоса братьев, требующих крови. А потом… тишина. Я была уверена, что умерла.

Но тьма начала рассеиваться. Сначала я почувствовала тепло. Нечто мягкое под спиной, лёгкость в теле, как будто меня окутали облака. Потом запах. Чистоты, чего-то тёплого, домашнего, женского.

Я с трудом разлепила глаза. Свет ударил по зрачкам, я зажмурилась снова, но через пару секунд попробовала ещё раз. Потолок. Чужой. Я в замешательстве заморгала, медленно перевела взгляд на бок. На стуле рядом сидела женщина. Молодая, с тёмными волосами, в простом платке. Она не сразу заметила, что я очнулась. Но когда наши взгляды встретились, я дёрнулась.

Я не знала её. Я не знала, где я. Сердце в груди забилось чаще, губы задрожали. Я попыталась подняться, но что-то резко пронзило руку, заставив меня вскрикнуть. Боль резанула по телу, я выдохнула и снова упала на подушку.

Женщина тут же подалась вперёд.

– Тише, не двигайся, – голос у неё был спокойный, тихий, без угрозы.

Но я её не знала. Я не знала, что это за место. Я должна была бояться. Я должна была бежать. Но я не могла.

– Где я? – мой голос звучал сипло, как у человека, слишком долго не говорившего.

Женщина немного помедлила, прежде чем ответить.

– Ты в безопасности.

Я не поверила. Я не знала этого слова. Безопасность. Она для меня никогда не существовала.

Я сглотнула, ещё раз попыталась пошевелиться, но боль тут же обожгла руку. Я посмотрела вниз и только тогда заметила белый гипс. Мои глаза расширились.

– Что…

– Тебя сильно избили. Рука сломана. Рёбра тоже.

Я задрожала. Они меня не убили. Они сломали меня.

– Ты дома, – тихо сказала женщина.

Я медленно подняла на неё взгляд. Она смотрела на меня внимательно, будто оценивая мою реакцию.

Я сглотнула.

– Какой…

– Дом моего мужа.

Моё сердце замерло.

Женщина чуть улыбнулась.

– Мужа и его братьев.

Я задрожала ещё сильнее. Я не знала, что это значит.

Но это слово… муж.

Я боялась его.

***

Я медленно приходила в себя. Сознание то всплывало на поверхность, то снова проваливалось в темноту, оставляя меня без ощущения времени и реальности. Всё тело ныло, словно меня били не один раз, а несколько дней подряд. Боль была везде. В каждом вдохе, в каждом движении, даже просто в том, что я существовала.

Я услышала тихий звук рядом. Кто-то двигался осторожно, плавно, будто боялся меня потревожить. Я открыла глаза. Свет был мягкий, приглушённый. В комнате пахло чем-то тёплым, домашним. Чистым.

Я заморгала, но зрение всё ещё плыло. Мир вокруг казался не настоящим, будто я всё ещё сплю.

– Ты проснулась, – раздался знакомый голос.

Я медленно повернула голову.

Зумрат.

Она сидела рядом, а на тумбочке возле кровати стояла миска, из которой поднимался слабый пар.

– Тебе нужно поесть, – мягко сказала она, зачерпнув ложкой бульон.

Я сжала губы. Желудок свело от голода, но горло будто сжалось, не пропуская даже воздух. Я не могла есть.

Зумрат внимательно посмотрела на меня, выжидая.

– Ты очень слаба, – наконец сказала она. – Тебе нужны силы, иначе ты не поправишься.

Я отвернулась.

Она добрая. Слишком добрая.

Но я не верила.

Не могла поверить, что в этом мире кто-то может просто так заботиться.

Не за что-то.

Не ради чего-то.

– Мне… нужно помыться, – тихо выдавила я.

Это желание было сильнее всего остального. Я чувствовала, как на мне всё горит. Одежда прилипла к телу, кожа зудела от засохшей крови и грязи. Волосы слиплись, свалялись в жёсткие комки. Я чувствовала себя настолько грязной, что меня тошнило от одного этого ощущения.

Зумрат кивнула.

– Сначала покушай.

Я не ответила, но послушно взяла ложку из её рук.

Глоток.

Второй.

Горячий бульон обжёг горло, но дал ощущение тепла внутри. Мне казалось, что я не ела несколько дней. Может, так и было.

Я осилила всего несколько ложек, но Зумрат была терпелива.

– Теперь я помогу тебе, – сказала она, поднявшись.

Она вышла и вернулась с тазиком тёплой воды. Марля, чистая ткань.

Я сглотнула.

– Здесь нет женщин, кроме меня, – сказала она. – Но я всё сделаю аккуратно, не бойся.

Она осторожно опустила в воду марлю и провела по моему лицу.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

Это было так странно.

Я привыкла к прикосновениям, которые причиняли боль.

Но её руки были мягкими, бережными.

Я не знала, как на это реагировать.

Зумрат осторожно промыла мои руки, плечи, шею. Я не могла сдержать дрожь, когда она коснулась ключиц. Боль отзывалась в теле, но в её руках не было жестокости.

Она поднялась и достала ножницы.

Я напряглась.

Она перехватила мой взгляд и спокойно сказала:

– Твоё платье слишком испорчено. Я не хочу мучить тебя, пытаясь его снять.

Я кивнула.

Она аккуратно разрезала ткань, убирая её с меня, и прикрыла моё тело лёгким одеялом, чтобы я не чувствовала себя слишком уязвимой.

– Я принесла тебе своё платье, – сказала она, показывая мягкую, просторную одежду. – Так будет удобнее.

Я сглотнула.

Она действительно заботилась обо мне.

Но почему?

Зумрат задумчиво посмотрела на мои волосы.

Я поняла, о чём она думает.

Они были в ужасном состоянии – спутанные, слипшиеся от крови, грязи и пота.

– Нам нужно что-то с этим делать, – задумчиво проговорила она.

Я сжалась, ожидая, что она сейчас скажет, что их проще срезать.

Но она вдруг улыбнулась.

– Придётся придумать, как тебе помочь, – с лёгким смешком сказала она. – Я не позволю тебе оставаться в таком виде.

Я смотрела на неё.

И не знала, что сказать.

Я просто не привыкла, что обо мне заботятся.

Бека

Я сидел в гостиной, но мысли были далеко. В доме было тихо, только тиканье часов напоминало о времени. Я смотрел в одну точку, думая о том, что произошло за последние сутки. Всё ещё чувствовал на руках её вес. Лёгкую, почти невесомую, но пропитанную страхом и болью.

Зумрат вышла из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь. В руках у неё был тазик с водой, разорванное свадебное платье перекинуто через руку. Оно было испачкано грязью, запёкшейся кровью, местами порвано так, что уже не подлежало восстановлению.

Я поднялся, сдерживая желание бросить быстрый взгляд за её плечо, но Зумрат остановилась у порога, не двигаясь дальше.

– Как она? – спросил я, голос прозвучал глуше, чем хотелось бы.

Зумрат устало выдохнула.

– Ей очень тяжело. Она ослаблена, испугана… Бека, ты не должен туда заходить.

Я нахмурился.

– Почему?

Она пристально посмотрела на меня, будто оценивая, пойму ли я без лишних слов.

– Она напугана, – повторила мягко. – Сейчас ей нужно спокойствие. Меньше всего ей нужно внимание мужчины.

Я сжал челюсти.

– Я не собираюсь её пугать.

– Я знаю, – Зумрат посмотрела на меня тепло. – Но пойми, Бека, после всего, что она пережила, одно твое появление может вызвать у неё панику. Дай ей время.

Я молчал.

Она права.

Я знал, что права.

Но внутри что-то сжималось, не давая отпустить эту мысль.

Мне нужно было её увидеть.

Просто убедиться, что она здесь. Что она жива.

Но я не мог.

– Всё в порядке, – Зумрат мягко коснулась моей руки, отвлекая от мыслей. – Ты сделал правильно. Ты спас её.

Я посмотрел на неё.

– А если бы нет?

Она нахмурилась.

– Если бы я не успел? Если бы они…

Зумрат покачала головой.

– Не думай об этом.

Я провёл рукой по лицу.

– Это неправильно. Так нельзя с женщинами.

Зумрат внимательно посмотрела на меня.

– Я знаю.

Мы оба знали.

Мы оба видели, что с женщинами в этом мире обращаются не так, как должны.

И мне было тошно от одной мысли, что кто-то считает это нормальным.

– Она справится? – спросил я после паузы.

Зумрат ответила не сразу.

– Я не знаю, – честно сказала она. – Но если кто-то и даст ей шанс на новую жизнь… Это ты.

Я замер.

Она развернулась, унося с собой таз с грязной водой и изорванное платье, оставляя меня наедине с этой мыслью.

Я смотрел ей вслед и впервые за весь этот день понял одну простую вещь.

Теперь её судьба – моя ответственность.

Хотел я того или нет.