Мила Реброва – Обесчещенная. Невеста по ошибке (страница 9)

Когда мы вышли в коридор, я почувствовала на себе десятки взглядов. Женщины шептались за спиной, кто-то с жалостью, кто-то с осуждением. Их тихие голоса ранили меня сильнее любых слов, произнесённых громко. Я опустила глаза вниз, боясь увидеть осуждение и презрение в лицах людей, которых знала с самого детства.

— Не обращай внимания, милая, — тихо шепнула мама, сжимая мою руку чуть крепче. — Всевышний всё видит, Он знает, что ты не виновата. Ты должна держаться.

Я кивнула, но сердце моё продолжало болезненно сжиматься от каждого взгляда, от каждого слова, произнесённого за моей спиной. Мне хотелось исчезнуть, убежать от всего, что происходило, скрыться где-нибудь, где меня никто не найдёт.

Когда мы подошли ближе к гостиной, где должен был состояться никях, ноги мои окончательно ослабли, и я замедлила шаг, пытаясь отсрочить этот страшный момент хотя бы на несколько секунд. В груди всё сжималось от ужаса и стыда, что меня выдавали замуж так поспешно и при таких обстоятельствах.

— Ты должна быть сильной, Айшат, — снова повторила мама, и голос её слегка дрогнул. — Мы не позволим никому унизить тебя. Ты должна сохранить достоинство.

Я взглянула на неё и увидела, как тяжело ей самой. Мама была гордой женщиной, и сейчас ей приходилось терпеть сплетни и осуждение других людей из-за меня. Мне стало ещё больнее, что я стала причиной её слёз и страданий.

Камила, догнав нас, тихо подошла ко мне и взяла мою руку в свою.

— Я всегда буду рядом, Айшат. Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю, — тихо сказала она, сжимая мою ладонь, и я ощутила её поддержку и нежность. Это был маленький лучик света в той темноте, что окружала меня сейчас.

Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперёд, заставляя себя идти навстречу неизвестности, навстречу своему будущему, которого я так боялась. Сейчас я должна была стать сильнее, должна была сохранить хотя бы остатки достоинства и не позволить сломить себя окончательно.

«Я выдержу это», — мысленно повторила я, поднимая голову чуть выше и заставляя себя сделать ещё один шаг. Мне казалось, что я шла навстречу собственной казни, но теперь у меня не было другого выхода, кроме как встретить свою судьбу лицом к лицу.

Глава 5

Айшат

Свадебная суматоха закончилась, оставив после себя лишь тяжёлую и невыносимую тишину. Я сидела на краю кровати, не смея поднять глаз на мужчину, который теперь по воле судьбы стал моим мужем. Сердце болезненно сжималось в груди, руки дрожали так сильно, что я боялась выдать своё состояние.

Имран стоял у окна, смотря куда-то в темноту ночи, напряжённый и молчаливый. Он не произнёс ни слова с тех пор, как мы остались наедине. Его фигура казалась мне чужой и недоступной, и я не могла представить, как теперь буду жить рядом с этим человеком, которого боялась и избегала всей душой.

Сердце колотилось так громко, что казалось, Имран тоже слышит его глухие удары. Я робко бросила взгляд на него и заметила, как он нервно сжимает кулаки, будто пытаясь подавить какое-то сильное чувство. В его напряжённой позе было столько боли и сожаления, что невольно защемило сердце.

— Айшат… — его голос внезапно нарушил тишину комнаты, прозвучав глухо и непривычно нерешительно. — Я знаю, сейчас бесполезно говорить что-либо, но ты должна знать… я никогда не хотел причинить тебе боль. Я не знаю, как загладить свою вину перед тобой.

Я молчала, не находя слов и не зная, что ответить. Внутри меня царила такая пустота, что даже горечь и обида уже не могли её заполнить. Весь сегодняшний день я с трудом сдерживала слёзы, а сейчас они снова предательски выступили на глазах. Я быстро отвернулась, прикрыв лицо ладонью, чтобы он не увидел моего состояния.

Имран подошёл ближе, но остановился на почтительном расстоянии. Я чувствовала его присутствие рядом, и это заставляло меня нервничать ещё сильнее.

— Ты не обязана прощать меня, — продолжил он тихо и сдержанно. — Но я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы облегчить твою жизнь рядом со мной. Я не трону тебя и не причиню больше никакой боли, обещаю.

Его голос звучал искренне и глубоко, и я ощутила странное чувство жалости к этому сильному мужчине, которого теперь ломало изнутри чувство вины.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — попросил он осторожно.

Я с трудом подняла глаза и встретилась с его взглядом. В его тёмных глазах было столько сожаления и страдания, что у меня защемило сердце. Он выглядел совершенно измученным, словно это была не только моя трагедия, но и его собственная.

— Айшат, ложись, отдыхай, — сказал он после недолгого молчания. — Я буду спать на диване. Я не хочу причинять тебе больше никакого дискомфорта.

— Не нужно, — тихо ответила я, впервые заговорив с ним напрямую. Голос дрожал и казался чужим. — Это твоя комната, я не имею права…

— Теперь это наша комната, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я настаиваю, Айшат. Прошу тебя, не спорь.

Я поняла, что возражать бессмысленно. Он решительно направился к шкафу, достал запасное одеяло и подушку и, отвернувшись, начал устраиваться на небольшом диване возле окна.

Я медленно легла на кровать, чувствуя себя ужасно неловко, словно чужой человек в доме, где меня вынуждали жить. Сердце разрывалось от жалости к самой себе, и я вновь почувствовала, как слёзы бесшумно стекают по щекам, смачивая подушку.

В комнате снова наступила тяжёлая тишина. Я слышала, как он тяжело вздыхает, поворачиваясь с боку на бок. Его дыхание было прерывистым, будто он тоже мучился и не мог найти покоя.

Внезапно он снова заговорил тихо и спокойно:

— Я понимаю, Айшат, что сейчас тебе нелегко это услышать, но ты должна знать, что я никогда не пил раньше. Это не оправдание, я виноват, но хотя бы знай это. Мне нет прощения за то, что я сделал с тобой и Камилой. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь искупить эту вину, но я сделаю всё, чтобы хотя бы облегчить твою жизнь.

Слушая его, я почувствовала, как внутри меня начинает расти неясное чувство сочувствия. Он казался таким потерянным и растерянным сейчас, что мои собственные страдания на миг отошли на второй план. Я понимала, что он тоже оказался жертвой своего поступка, хотя мне ещё трудно было принять эту мысль.

— Ты не должна бояться меня, — добавил он ещё тише. — Я никогда не заставлю тебя насильно принять меня. Я буду терпеливо ждать, пока ты сама захочешь заговорить со мной и, возможно, простить меня.

Я промолчала, не найдя в себе силы ответить. Грудь переполняла тоска и горечь, но теперь к ним присоединилась и капля жалости к нему. Я не знала, куда приведут нас эти отношения, но теперь ясно понимала, что жизнь моя изменилась навсегда.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть, но сон никак не шёл ко мне. Я чувствовала, что он тоже не спит, и это странным образом успокаивало меня. Впервые после прошлой ночи я ощутила, что он тоже страдает, что его совесть мучает его не меньше, чем меня моё положение.

Под утро, когда усталость окончательно взяла верх над моим измученным сознанием, я услышала, как он снова вздохнул и тихо прошептал в темноту:

— Прости меня, Айшат… Я не хотел ломать твою жизнь.

Впервые за долгое время я почувствовала облегчение. Он не казался мне больше монстром, который разрушил мою жизнь, он был человеком, который ошибся и теперь искренне страдал от последствий своих действий.

Я всё ещё боялась его, боялась нашего общего будущего, но теперь во мне поселилась маленькая надежда на то, что, возможно, когда-нибудь я смогу понять и простить его. Возможно, когда-нибудь я смогу жить рядом с этим человеком, который сегодня был мне совершенно чужим, а завтра, возможно, станет мне ближе.

И с этой робкой мыслью я, наконец, погрузилась в сон, чувствуя, что где-то в глубине моей души поселилось маленькое зерно надежды, которое могло однажды вырасти в нечто гораздо большее, чем просто терпение и смирение.

Айшат

Утро было пасмурным, а воздух казался тяжёлым и влажным, словно сама природа скорбела вместе с нами. Я стояла возле отеля, ожидая, пока Имран закончит складывать вещи в машину. Ночь, проведённая в гостинице, казалась мне тяжёлым, мутным кошмаром, который никак не хотел заканчиваться. Нам с Камилой всегда говорили, что жизнь непредсказуема, но никто не предупреждал, что она может быть настолько жестокой.

Сердце болезненно сжалось, когда я увидела, как из дверей отеля выходит сестра. Её глаза были покрасневшими, опухшими от долгих слёз, а лицо осунулось так, будто за ночь она постарела на несколько лет. Она подошла ко мне медленно и неуверенно, словно каждое движение причиняло ей физическую боль.

— Айшат… — начала она тихо, с трудом находя слова, — я… я хотела сказать тебе, что не виню тебя ни в чём. Я долго думала этой ночью и поняла, что во всём виновата только я сама. Если бы я не отправила тебя к нему, этого всего не случилось бы. Ты страдаешь по моей вине.

Голос сестры дрогнул, и слёзы снова заструились по её щекам. Мне хотелось обнять её, прижать к себе, успокоить, но я чувствовала себя виноватой перед ней, словно украла у неё счастье, которое по праву принадлежало ей.

— Нет, Камила, не говори так, — прошептала я, борясь с комом в горле. — Это моя судьба, и ты здесь совершенно ни при чём. Ты тоже пострадала не меньше меня.

Она покачала головой, глядя куда-то в сторону, избегая моих глаз.