Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 34)

Ноги ослабли, подкосились от томительного ожидания разрядки, тепловая волна прошла по позвоночнику, наполнила собой низ живота, стремительно проносясь по всему телу огненными всплесками.

Головокружительный спазм от первого оргазма прошиб насквозь, и Ян зажал мне рот своей рукой, пока я билась в пьяных судорогах, крепко прижатая к его телу.

Как сквозь густую пелену тумана услышала собственный скулёж, больше напоминающий мычание. А потом разлетелась на мелкие щепки, падая на самое дно бездонной пропасти…

Лишь через пару минут до меня дошло, что сейчас случилось.

Я кончила на его руках. В его руках. Но, чёрт возьми, каким бы мудаком не был Ян, он умел сделать девушке приятно.

— Жива?

Он отстранился, словно ничего не случилось и мы по-прежнему сидим в шкафу, словно два партизана.

В общем-то, так оно и есть.

— И невредима.

— Это хорошо. У меня на тебя планы.

Даже слышать не хочу, какие именно. И участвовать больше ни в чём не собираюсь.

Это был последний раз.

Последний, я сказала!

Меня всё ещё немного потряхивало и ноги, казалось, совсем не держат тела. Очень надеюсь, что не рухну перед Яном в этом же шкафу. Перед глазами всё плыло, словно меня долго раскачивали на качелях.

Это Сотников мне устроил настоящие качели. Теперь земля кружится, мысли ватные и мир превратился в одно сплошное мутное пятно.

Вертолёты, чтоб их чёрт побрал. Они петляли, исполняли мёртвые петли, входили в крутое пике…

Громко хлопнула в дверь. Потом ещё раз, но чуть тише.

— Твоя сестра нас больше не беспокоит. Я в домовые эльфы не нанимался.

Ян толкнул дверцу и легко спрыгнул на пол.

Ну куда, блин…

Завернувшись в одеяло, поспешила вслед за ним. Мало ли что ещё выкинет. Мне только не хватало, чтобы Марьяна обо всём узнала.

— Охренеть!!!

Сидящая на моём пуфике сестра перед (моим, дьявол!) зеркалом выронила из рук палетку с тенями прямо на ковёр. Они рассыпались, превратив пушистый ворс в…

Мягко говоря, в нечто серо-буро-малиновое. С блёстками, глиттером и ещё какой-то дрянью.

— Доброе утро.

Ян подмигнул ей и деловито завернувшись в простыню направился к стулу, на котором кучкой были свалены его шмотки.

— Здравствуй, — протянула Марьяна, не отводя от меня взгляда.

Непонятно.

То ли восторженного, то ли ох… офигевшего, то есть. Хотя мне сейчас очень хочется ругаться матом и послать цензуру в задницу.

— Булочка, кофе сделаешь? — бросил мне Ян.

— Чего?

— Кофе, — улыбается во все тридцать два зуба этот гад. — Теперь твоя очередь.

— Что-то не припомню, чтобы ты делал мне кофе.

— Лучше я пойду, — встряла в наш милый душевный разговор Марьяна. — Сделаю нам всем выпить… в смысле чего-нибудь горяченького. Авроре ореховый капучино, а тебе Ян… что?

— Раф. Но сойдёт и латте.

Сестра поспешила исчезнуть, а я гневно уставилась на Сотникова.

— Какой раф к чёртовой бабушке? Тут тебе не кофейня.

— Апельсиновый.

— Одевайся и проваливай.

— Так я уже.

Ян застегнул пуговицы на джинсах и натянул сверху белую майку. За несколько шагов парень подошёл ко мне и бесцеремонно потянул за верхние углы одеяла, которое до сих служило мне прикрытием от его глаз.

Надо признать, паршивым…

— Уходи.

— Даже не поцелуешь? — он усмехнулся и взял меня за кончик подбородка. — В знак благодарности за прекрасное утро.

Боже.

Наглость Сотникова давно пора вписывать в «Книгу рекордов Гиннесса».

— Кто сказал, что оно было прекрасным?

— Твои стоны, детка.

— Я симулировала, чтобы не уничтожить твою самооценку.

Он усмехнулся, проведя по моей щеке костяшками пальцев.

— Когда ты стала такой стервой, Пожарова?

— Примерно тогда, когда ты мудаком. Мы вместе учились, забыл?

Он резко отстранился от меня. Выглядев при этом, словно накануне крепко перебрал с алкоголем. По крайней мере, если человек так шатается, то вывод напрашивается один.

— У тебя пятнадцать минут. Жду в машине.

— Сотников, у тебя крыша от собственного самомнения ещё шифер не растеряла?

— А что?

Ну ясно. Крышу ремонтировать надо. Вон тараканы из всех щелей уже сигналят.

— Ты охренел! Вот что!

— Я просто подумал, что ты не хочешь пить кофе в компании со мной и Марьяной.

— Не хочу!

— Спрячь иглы, дикобразиха.

Как он меня назвал?

— Я сожру твой мозг.

— Жри, — он постучал по дисплею своих умных часов от известной яблочной корпорации. — Приём через пятнадцать минут, Пожарова.

Он довёл уже до того опасного состояния, когда и отсутствие нормальной одежды перестало сильно заботить.