Мила Любимая – Прежде чем мы разобьёмся (страница 14)
Мне нужно что-то сделать. Оттолкнуть его!
Упираюсь ладонями в его грудь, но Ян только углубляет поцелуй, фиксируя одной рукой за затылок, а второй ловко поднимает мою юбку почти до самого пупка.
Долбанный волшебник.
— Нет! — я оттолкнула его и гневно сверкнула глазами. — Ты русский язык не понимаешь?!
— Не понимаешь, — он провёл пальцами по моим бёдрам, забираясь под резинку трусиков. — Я понимаешь только язык тела.
— Серьёзно?
— Более чем.
Его губы словно ставят незримые огненные печати. На губах, на щеках, на висках. Он двигается медленно к уху, проводит языком по мочке, а потом слегка прикусывает.
Моё сердце отбивает внеземную частоту.
Его язык ныряет в ушную раковину, запуская химическую реакцию. Перед моими глазами вертолёты, кровь кипит, тело содрогается в болезненно-сладкой конвульсии. Сквозь густую пелену тумана слышу собственный стон. Он звучит непристойно, пошло и весь принадлежит Яну. Целиком и полностью!
Что я творю?
Ментальная я хлопаю саму себя по щекам, чтобы привести в чувство. Но какое там!
Его рот снова запечатывает мой. Я как самая первая грешница Ада позволяю Яну творить со мной этот запретный произвол и льну к нему, будто мартовская кошка.
Дно где-то рядом…
Громкий треск ткани отрезвляет меня. Работает почти, как ведро холодной воды на мою глупую голову.
Он порвал мои трусики. На мне. Стянул их так стремительно и откинул в сторону, что я и сообразить ничего толком не успела.
Каким-то чудом удалось соскочить с колен Яна. Только я сделала ещё хуже. Крепкое и горячее тело парня почти вплотную прижало меня к сидению. А взгляд небесных глаз обещал мне большие проблемы.
— Ян, у тебя тормоза отказали? — я со всей силы ударила по широким плечам. — Слезь с меня!
— Какие тормоза, Пожарова?
Он улыбнулся, очень напоминая собой хищника, готового разорвать на мелкие части свою добычу.
— Если ты сейчас же…
Его губы замерли на моём животе.
Позвоночник прострелила острая судорога. Яркая, как свет софитов. Наверное, биологически часики меня подставили. Нормально чувствовать влечение к парню, который целует тебя в самых чувствительных и возбудимых местах.
— Ты что-то говорила, — язык Яна вырисовывает восьмерки на коже, а его руки наглаживают мои бёдра, уделяя всё больше внимания их внутренней стороне. — Капец ты жаркая, Пожарова.
Прикусила губу.
Просто оттолкнуть. Так просто!
Он издевается надо мной. Гордость, где ты? Мы не на помойке себя нашли.
Но гордость официально ушла в отпуск. Оставила письмо счастья напоследок:
— Я-я-н…
Боже, как это жалко. Я словно прошу его не останавливаться. Хочу, чтобы он зашёл дальше.
А я хочу?
— Скажи вслух.
Глаза Яна наполнила концентрированная тьма. В ней плясали ядовитые языки пламени, способные сжечь меня, превратить в пепел.
Я серьёзно заслуживаю кубок победы, потому что всё-таки где-то нашла в себе силы упереться в грудь Яна кулаками и отстранить наглеца от себя.
Дышать стало как-то легче. Почти спокойно. Только сердце продолжало трудиться на износ, стирая рёбра в мелкую крошку.
Ага, так и живём.
Ян потянулся за телефоном, на секунду ослепив меня вспышкой камеры.
— Ну ок, пусть будет занавес.
Задумалась всего на несколько секунд. Же-еее-сть! Я мечтала быть актрисой, но в детстве. И уж точно не в фильмах с рейтингом восемнадцать плюс.
— Может, уже выпустишь меня?
— Может.
Бросил телефон в бустер, что не могло укрыться от моих внимательных глаз. Ян перегнулся через меня, открывая дверь, отчего салон наполнил свежий ночной воздух. Тут и мозги мои напомнили о своём существовании. Мол, пользуйся. Вот же мы!
— Свободна, Пожарова.
Когда-нибудь карма жёстко поимеет этого подонка. И бумеранг прилетит в пятую точку! Но почему меня это мало успокаивает?
Первым делом мне захотелось взять Сотникова за волосы и со всей дури приложить его фейсом об руль. Но логика подсказала, что ничего у меня не получится.
Потому я молча схватила с сидения свою сумочку и телефон Яна, что был совсем рядом, а потом врубила десятую космическую и побежала к парадной. Главное — зайти внутрь раньше, чем Сотников обнаружит пропажу. Иначе он догонит меня в два счёта.
Фух! Вырвалась.
В лифт зашла изрядно запыхавшаяся. Поправила одежду и причёску, попыталась придумать отмазку для Марьяны перед папой. Лучше бы, чтобы он спал, конечно. Хотя на часах уже пять утра. Отец на работу в такое время собирается.
К счастью, когда я оказалась в стенах родного дома, то на любимого родителя не нарвалась. Судя по шуму воды, доносящемуся из ванной, он ещё в душе.
Скинула обувь и ушла в свою комнату. Избавилась от грязной одежды и чуть с ума не спятила, когда поняла, что свои любимые труселя (пусть от них осталась бессмысленная тряпочка!) я оставила в машине Сотникова. Скорее всего, ближайшая наша встреча произойдёт через два месяца уже в универе. В противном случае он бы просто всю кровь из меня выпил. А так долго Ян ничьи предметы нижнего белья в голове не держит, уверена на все сто процентов.
Натянула на себя розовое кигуруми, телефон Яна убрала в ящик стола, чтобы не отсвечивал. Без понятия, что я буду с ним делать. Он всё равно не быстро обнаружит пропажу. Надеюсь…
Приготовила папе на завтрак сырники, нарезала бутербродов и сварила кофе. Себе сделала любимый капучино, куда добавила ореховый сироп, отцу привычный экспрессо.
— Доброе утро, дочь.
Родитель как-то странно на меня взглянул, скрестив руки на груди.
— Доброе утро, папочка.
— Угу, — он сел за стол напротив меня. — Там к тебе парень пришёл. Давай встречай.
От неожиданности я даже поперхнулась кофе.
— Какой парень, пап?
— Тебе лучше знать, Аврора.
В коридор я шла с чёткой целью — выставить наглого мажора за дверь или спустить его с лестницы. Буду смотреть по обстоятельствам.
Почему Ян?