Мила Любимая – После того как мы упали (страница 32)
Но каково было моё удивление, когда перед собой увидела Яна. Во плоти, блин!
Чёрт возьми…
Не скажу, чтобы я как-то расстроена.
В конце концов, Сотников — лучше, чем бандит или наркоман. В своей голове я уже продумала все возможные сценарии, которые с большой охотой одобрили бы любители триллеров и хорроров. И меня явно пожелал бы экранизировать «Нетфликс», как главный поставщик треша. Ну, или я попала бы в криминальные хроники где-нибудь на «НТВ».
А ещё…
Я совершенно точно мечтала сломать Яну Сотникову его идеальный шнобель.
Раньше не особо верила в исполнительность бумерангов. Оказывается, что за ними тоже-кто следит. Может быть, амуры, что когда-то нарушили священные заповеди их небесного любовного кодекса.
— Какого… — Ян зло сверкнул глазами. — Ты совсем больная, Пожарова?
Моя ж ты булочка! Смотрела бы и смотрела!
Но не потому, что он такой, что глаз не оторвать (и это тоже), просто его страдания даже приятнее, чем оргазм.
— Ты меня напугал, — пожала плечами. — Нечего подкрадываться в темноте к нормальным людям.
— Ты — ненормальная! — он осторожно ощупал свой нос, вытирая капельки крови. — До тебя же докричаться невозможно, пока орёт эта дурацкая музыка.
Какая? Дурацкая?
Если бы Ян сразу сказал, что ничего не понимает в этой жизни и не вывозит моих Led Zeppelin, то я бы давно его разлюбила.
— В следующий раз сделаю потише, — криво усмехнулась я. — И не отзовусь специально.
— Больная… — Ян ненадолго запрокинул голову назад, но уже через пару минут снова посмотрел на меня. — Кто вообще поёт треки из «сверхов»?
Жаль.
Не так всё запущено… а счастье было так близко!
— Пофиг, — поправила сумку на плече и двинула по дороге мимо Сотникова.
— Теперь ты мне должна, — догнав меня, Ян зашагал рядом как ни в чём небывало.
— П-ф-ф!
— Хотя бы лёд.
А ещё раз по морде не надо? За наглость! И ради профилактики.
Но эмоции уже почти отпустили меня, рука после удара немного побаливала, а где-то в потаенных закромах моего сознания пробудилась та, которую и призывать нельзя. От греха подальше! Госпожа Совесть, убирайтесь-ка назад…
Но нет.
Она продолжала меня самозабвенно грызть, пока я не сдала оборонные позиции.
Оставив Яна у своей парадной, обещала вернуться.
Не факт, что сдержала бы слово. А если нет, то Сотников не постеснялся бы подняться и начать ломиться в двери…
Знаю я этого безумного сталкера.
Вопрос в другом: зачем он пошёл за мной изначально?
Проще отгадать загадку пирамиды Фараона Тутанхамона, чем найти шифр к Сотникову.
— С тебя миллион, — сунула Яну пакет со льдом и села рядом на скамейку, тем самым подписав себе приговор.
— Рублей? — усмехнулся он, прижимая лёд к переносице.
Вряд ли я вообще ему что-то сломала. Но больно сделала. И по-прежнему ничуть не жалею.
— Это уже, как изволите, Ян Сергеевич.
— Губа не дура, Аврора Батьковна. У тебя случайно цыган в роду не водилось?
— Ещё как, — я откинулась на спинку, подняв глаза к небу, усыпанному звездами.
Какова ирония…
Ночь, луна, звёзды. И из всех людей на земле со мной рядом именно Ян. У судьбы точно паршивое чувство юмора.
— У тебя костяшки красные, — произнес Ян, а я почувствовала, как он прижимает к моей руке лед.
Я почти не ощутила холода на своей коже. Ведь от прикосновений Яна кожа мгновенно вспыхнула, а по телу побежали стремительные огненные мурашки. Спину прошибло молниями, и я непроизвольно сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.
Ало, это всё ещё Питер в ноябре или прямо по курсу пустыня Сахара?
Только и оно потеряло значение, когда лицо Яна приблизилось к моему. Так преступно близко, что это можно было бы запретить на законодательном уровне.
— Думаешь, я настолько легко сдамся тебе, Сотников? — прошептала я, почему-то замерев на месте.
— А ты сдашься? — усмехнулся Ян.
— Риторический вопрос, — протянула я, прикусив нижнюю губу. — На который всегда будет отрицательный ответ.
— Я так не думаю.
— Ты слишком самоуверенный.
— Расскажи что-нибудь новенькое, Пожарова.
Божечки!
Его губы всё ближе. Они объявляют мне войну!
И я не знаю, зачем позволила им коснуться моих. Для чего ощутила знакомый, будоражащий вкус, словно опрокинула в себя пару шотов чистой водки.
А когда он на секунду оторвался от меня, проникновенно прошептала, сначала коснувшись кончиком языка уголка его рта. Зная, что мой бывший кипит и шкворчит, словно угли в печке.
— Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.
Шах!
И Мат!