Мила Любимая – Любимая девочка Мажора (страница 9)
— Кино, на мой взгляд, слишком банально. Целоваться на последнем ряду такое себе удовольствие.
— Тарасов! — вспыхнула мгновенно, словно спичка.
— Мир, пойдем на свидание, а? — и тянется ко мне своими клешнями наглыми, чтобы опять облапать, где только ему вздумается.
Вы видели его? Беспринципный! Самовлюбленный! Решил, что ему всё нипочем и море по колено. И Князева к ногам упадет, на раз-два.
— Почему бы тебе не позвать другую? Ты же у нас любую можешь…
— Могу, — усмехнулся и поправил на плече бретельку, скользнув взглядом по разорванному рукаву платья. — Но не хочу.
— А я не желаю, Тарасов… видеть тебя. Как же не поймёшь?
— Князева, себе не ври, — окинул меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Ты будешь со мной.
— Хочу или нет? — рассмеялась. — Да, можешь купить абсолютно всё, Ник. А теперь послушай внимательно и попробуй впитать полезную информацию. Я. Тебя. Не хочу.
Вот только тогда я ещё не знала, что играю с огнём.
Глава 6 – Приглашение на свидание
Мирослава
Солнце беспощадно слепит глаза. Они незамедлительно начинают слезиться. Первые несколько секунд своего вынужденного пробуждения просто тупо не понимаю, что происходит и где нахожусь. Уже после, когда чья-то наглая конечность сжала мою ягодицу, а затем нежно прошлась вверх по спине, стало как-то не по себе. Знаете ли, не привыкла просыпаться прижатой к горячему, крепкому и совершенно точно обнажённому мужскому телу… тем более, чтобы меня лапали с утра пораньше.
Господи боже мой!
— Доброе утро, — Тарасов продолжает наглаживать по заднице. — Как спалось?
Мамочки! Нет!
Ошарашенно смотрю на него, в кровь кусаю губы и слова не могу сказать. Почему из всех на земле именно он? И мне хочется бормотать про себя слова спасения и все известные молитвы, только за свою жизнь я, к несчастью, выучила их не сильно много.
Это же чистый Ад! Самый настоящий! Пожалуйста! Пожалуйста, пусть у нас ничего не было! Я ведь просто не переживу, если…
Так, надо вспомнить, что было вчера. Попытаться как-то восстановить в памяти хронологию событий. Не могла же по доброй воле лечь с Никитой Тарасовым в одну постель? По крайней мере, не в ясном уме и трезвой памяти. Да, скорее, я на полу вырубилась бы, чем с ним. без шуток!
— Не трогал, Мира. Выдохни, — и улыбается гад аки чеширский кот. — Иначе бы ты это запомнила.
И премия года «самый самодовольный дебил», вне всякой конкуренции, достаётся Никите Тарасову.
— Хорошо, что ты делаешь в моей постели? — пытаюсь говорить спокойно, но голос дрожит и руки тоже. Про сердце вообще молчу, как из груди не выскочило, непонятно. Этот чёртов мажор – главная причина моей тахикардии. В двадцать лет, блин! — Боже, ты голый? Нет, совсем голый?
— Сойдёт и просто Ник, — продолжает скалиться Тарасов. — Вообще-то я в трусах.
И ведёт мою ладошку по рельефному прессу прямо … прямо туда!
— Фу, хватит! — как шальная подскакиваю и забиваюсь в самый угол. Лишь бы подальше от него. — Тарасов, уровень маньячизма слегка понизь, а?
С шумом сглатываю, потому что он медленно и грациозно приближается, будто настоящий хищник. Глазами уже всю сожрал, без остатка.
— Как же ты хороша в моей футболке, — прикусил нижнюю губу и оперся руками о кровать по обе стороны от меня. — Так и хочется…
— Не хочется, Тарасов! Не хочется! Знаешь, что? Сейчас закричу. На весь дом!
— Кричи, малышка, — усмехнулся и подцепил края футболки. — Только подо мной.
— Не дождёшься, понял? Ненавижу тебя!
Со всей злости пихнула его в грудь, он тут же упал на спину, непонятно из каких побуждений.
Встала на коленки и быстро поползла к противоположному краю постели.
— Ух, какой потрясный вид! — присвистнул Ник и тут шлёпнул по попе. — Смотрел бы и смотрел. Князева, на свидание куда пойдем?
Соскользнула с кровати и теперь смотрела на парня снизу верх. Хорош, гад! Тут даже и спорить бессмысленно. Идеальный, как чёртов греческий Аполлон. Загорелое, поджарое тело, шесть кубиков пресса, смазливая физиономия и улыбка очаровательная до безумия, не сотрёшь.
Ох, Князева! Иммунитет! Помнишь ещё это слово или мозги совсем отшибло при виде парня в одних труселях?
— Нравлюсь? — рассмеялся и одним резким движением поднялся.
— Может, оденешься и расскажешь, что произошло? — с надеждой протянула. Так-то терять сильно было нечего. Особенно после вчерашнего дня.
Вот как знала! Ничем хорошим мажорские вечеринки не заканчиваются. Сначала всем весело, потом кого-то купают в бассейне, а кто-то на следующее утро оказывается в постели с парнем, которого ненавидит всеми фибрами души!
— Если скажу, что ты ко мне приставала и требовала поцелуя, поверишь? — медленно приблизился ко мне и упер руки в бока, так что против воли не могла смотреть куда-либо еще, помимо его тела. Накачанного, сильного тела…
— Неа, — отрицательно покачала головой и повернулась к нему спиной. — Маловероятно, Тарасов. Останься ты даже последним парнем на всём белом свете.
— Для сведения, — это он шепчет мне уже на ухо. — Моя очередь где-то за Авдеевым или всё-таки приз зрительских симпатий заслужил?
— Вы с Авдеевым будете гореть в Аду! — прошипела и пулей пронеслась мимо него к двери. — Разумеется, в котле элитного класса.
Дернула за ручку и поняла, что дверь закрыта. Час от часу не легче! Провела ночь с Тарасовым, да ещё и взаперти. Если кто-то узнает…
Ник молча повернул ключ в замке и приоткрыл дверь.
— Вы с Савельевой отмечали твоё эпичное расставание. Ты уснула, я отнёс к себе в спальню. Не трогал. На этом моменте можно и закончить истерику, малышка.
Вот уж точно – эпичное. Другое слово подобрать будет уже куда сложнее. Чувствую, дальше последует история моего позора, который не скоро забуду. Вообще никогда не забуду. Но Маша и «эпичное» — это реально гремучий коктейль. Буквально взрывоопасный.
Засунув подальше все свои принципы и обиды, развернулась к Нику и спросила:
— Звучит, как начало конца, Тарасов. Скажи только, мне будет стыдно?
— Ну, в один прекрасный момент вы все решили играть в бутылочку, — улыбнулся, словно вспомнил что-то смешное. — Хотя, это даже забавно. Моментами.
Боже мой, умоляю, ведь не целовала его? Ну хотя бы не сама!
— Я с вами не играл, — услужливо рассказывает Никита. — Правда пришлось напомнить о существовании рёбер одному бессмертному гоблину.
— Ох, нет…
— Князева, можешь сколько угодно воротить свой очаровательный носик и дуть губки, но тебя целовать буду только я. Точка.
— Через мой труп! — прошипела ядовитой змеёй и вылетела из спальни, быстро сбегая вниз по лестнице.
К счастью, на первом этаже тоже больше не осталось никаких гостей. Только Машка в компании Сотникова. Оба уставились на меня, словно два барана на новые ворота.
Да что там ещё стряслось в Датском королевстве?
Скрестила руки на груди и запоздало поняла – ушла от Тарасова в чём была. В одной его футболке…
Какая прелесть!
***
Назад возвращалась очень неохотно и проклинала всё на свете, словно меня вели на голгофу. Угораздило! Повезло, что свидетелями моего позора стали всего лишь два человека, а не половина нашего курса.
Напомните мне больше никогда не появляться на вечеринках, где будет Никита Тарасов. Что за человек такой? Даже нормально развлечься не могу, а только проблемы и неприятности нахожу на свою пятую точку. Надо было вызвать такси сразу, как Машку из бассейна вытащили и всё. Но тогда бы и про Егора всей правды не узнала и продолжала восторгаться свои идеальным, самым лучшим на свете парнем.
Ууу, как же ненавижу проклятых мажоров! Для них всё игрушки – чувства, эмоции, отношения. Развлеклись немножко, выбросили надоевшую куклу на мусорку и пошли себе дальше украшать мир. Наглые! Беспринципные! Циничные негодяи!
Тарасова в спальне, к огромному счастью, не оказалось. Не знаю, как бы краснела и оправдывалась, а может, вообще от стыда под землю провалилась. Но давать ему ещё один повод поиздеваться надо мной хотела меньше всего во вселенной. Возможно, мироздание всё же прислушалось и решило дать Мирославе Князевой пару часиков заслуженного отдыха.
Свою одежду нашла аккуратно сложенной прямо на кресле. Заботливый какой, вы на него посмотрите! На какие подвиги некоторые золотые мальчики (не привыкшие к отказам противоположного пола!) готовы, чтобы только залезть девчонке под юбку.
Уже говорила, как сильно ненавижу Никиту Тарасова? Так вот, умножьте это бесконечное число раз ещё на три тысячи! Могла бы проклясть – прокляла, честное слово. Ибо заслужил, гад смазливый.