Мила Любимая – Давай забудем друг друга (страница 18)
Кот Леопольд фигов!
Галантный, обходительный и вежливый Никита Тарасов, или сказочная история о мальчике, которого никогда не было.
Ну вот кого здесь он надеется обмануть? Мы же с Машкой его как облупленного знаем. Почти весь первый курс вместе учились. И если я в период рассвета тьмы в облаках витала, то лучшая подруга видела этого пропащего мажора буквально насквозь. Впрочем, с этим все понятно. Маша, Дима и Никита окончили одну и ту же гимназию в свое время…
Но вот мою нежную и наивную, словно маленький ребенок, мамочку Ник сумел очаровать. Алина Васильевна то, Алина Васильевна это… тьфу! Даже малышом умудрился поинтересоваться и справиться о здоровье. Заботливый какой.
Расстраивать маму не хотела, особенно в ее положении, и пыталась вести себя так, словно это лучший день в моей жизни. Мы и без того теперь с ней нечасто видимся из-за моей учебы и предстоящего диплома. И из-за того, что я точно лишняя в этой прекрасной семейной идиллии…
Нет, дядя Андрей самый замечательный отчим на свете. Никаких страшных историй про нового мужа мамы тут не будет.
Мой родной отец ему в подметки просто не годится. Он все делает ради мамы. Помню, как рядом с ним впервые после развода мама стала оживать, улыбаться, думать о чем-то помимо меня и работы. Глаза горели, словно она впервые в своей жизни по-настоящему влюбилась.
Папа сделал из нее забитую домохозяйку, которая не смела и слова против сказать. Я действительно безмерно счастлива, что она нашла своего человека, этот мужчина без ума от нее.
С отчимом у нас отношения хорошие. Он понимающий, веселый и добрый. Когда я захотела переехать в общежитие, дядя Андрей помог, маму убедил.
Правда, не совсем так, как мне того хотелось. Вдвоем с мамой они вручили ключи от новой квартиры, типа либо так, либо никак. Но переехать и не мешать им строить личную жизнь я считала своим святым долгом. Сошлись на том, что сама буду оплачивать все коммунальные услуги и прочие бытовые расходы. Мама, конечно, не в восторге от моей работы на полставки в модельной библиотеке, но молчит, пока это не мешает учебе.
– Вот блин! – расстроенно говорит Маша. – Тетя Алина, дядя Андрей, мама приехать не сможет. Передает поздравления, обещает в выходные навестить. Педсовет в гимназии, никак не вырваться.
– Ничего, Машенька, я ей потом сама перезвоню, – улыбается мама. – Кто бы знал, как мечтаю вернуться к работе!
– Какая ерунда. – Отчим наклоняется, целуя маму в щеку. – Тебе незачем работать, милая. Тем более совсем скоро тебя будет беспокоить только наша семья и один маленький человечек.
Семья, в которой Мирославе по-прежнему нет места.
– Доченька, ты не принесешь тортик? – Мама окидывает взглядом изрядно опустевший стол. – Ох, и ты, Машенька, помоги ей, он тяжелый.
Мы с Машей дружно поднялись на ноги и направились в сторону кухни, как следом за нами двинул и Тарасов. Младший.
Конечно. Он же у нас благородный рыцарь.
– Савельева, кыш в гостиную! – Ник захлопывает дверь прямо перед лицом Маши и поворачивается ко мне. – Итак, ты меня избегаешь, Князева.
Ну да, для Ника же такой расклад прямо нонсенс. Чтобы девчонка да бегала от него, такого распрекрасного мальчика. Тут любая в ноги кинется, а Мирослава нос воротит. Непорядок в царстве тарасовском.
– И что? – Я упираю руки в бока, демонстрируя свое откровенное недовольство. – Это теперь законом запрещено? Бери торт и неси на стол, раз такой отзывчивый.
– Малышка! – Всего один шаг, и он загоняет меня в ловушку. С одной стороны стол, с другой он застыл, словно шкаф. Опирается ладонями о столешницу и улыбается. – Чего ты боишься?
Чего?
Ну, например, сдохнуть от душевной муки под названием «безответная любовь». И хоть прошло целых три года, там внутри все разгорается с новой силой. Потому что ненавижу его за все. И себя за доверчивость и наивность.
– Дай пройти. – Мой голос звучит вполне убедительно, но Ник даже не шевелится. – Нас ждут. Ты же не хочешь, чтобы родители, твои и мои… подумали…
– Мне плевать, кто и что подумает, Мира. Дай чертов шанс хотя бы все объяснить. Ты на корню обрубаешь каждую мою попытку.
– Ну да, какая плохая девочка. – Я выставляю вперед ладони, но Тарасов просто сгребает меня в охапку и прижимает к себе. – Никита!
– Князева, я по тебе скучал, – выдает этот мажор на полном серьезе и лицом зарывается в мои волосы. – Скучал.
Он по мне скучал? Что это значит вообще? Но его объятия до странного были нужны мне. Надежные, сильные, такие уютные. Они похожи на маковое поле. Знаешь, что нужно выбраться, даже пытаешься, но этот сладкий дурман в итоге все равно побеждает.
– У нас в субботу матч. – Ладонь Ника проходится по моей спине, плавно поднимаясь вверх.
Целый табун мурашек пронесся по коже, каждое прикосновение Ника сродни пронзительным огненным искрам. Он разжигал пожар. Пожар, который потушить будет очень сложно.
– Я знаю, – тихо отвечаю я. – Маша пишет репортаж.
– А ты придешь? – шепчет Ник на ухо, почти касаясь губами кожи. – Ко мне.
– К тебе на матч? – Поднимаю на него глаза, утонув во влажном изумрудном взгляде. – Не думаю, что это хорошая идея. И мы договорились с Машей посмотреть кино.
– Посмотрим после. – Его губы медленно и уверенно движутся к моим. – Ты, я и эти двое. Как план, Князева?
Какой же он самоуверенный!
Машка в жизни не пойдет на футбол и точно не согласится на типа двойное свидание. Да и вообще… я категорически против!
– Я же сказала, мы смотрим с подругой фильм, никаких парней.
– О, с парнем ты уже смирилась? Это почти победа.
– Дурак! – Мои щеки горят румянцем. Пробую выбраться из рук Никиты. Но он только смеется и почти целомудренно чмокает меня в губы. – Тарасов, ад должен замерзнуть на веки вечные и превратиться в царство бескрайнего льда, чтобы Савельева согласилась пойти на футбол, а потом вытерпеть Диму.
По крайней мере, еще несколько месяцев назад я была в этом полностью уверена.
– Ты когда краснеешь, у меня просто башню сносит, Князева. – Он отпускает меня, отходя всего на шаг назад. – Значит, если Савельева скажет решительное «да», то шанс есть?
– Этого никогда не случится. – Голос мой звучит уже не так уверенно. Особенно когда я вспоминаю, что у Сотникова с моей подругой явно что-то наклевывается. Машка хоть и старательно делает вид, словно ей все нипочем, но…
– А если вдруг? – Никита совсем хитро улыбается. – Придешь?
– Кино смотреть или матч? – устало выдыхаю я.
– Выиграю матч, потом заберу тебя. – Самодовольная усмешка озаряет его красивое лицо. – И буду соблазнять грушевым латте. Пока ты не сдашься и не признаешь, что хочешь быть со мной так же, как я с тобой.
– Перед зеркалом репетировал, да?
– А то, – смеется Тарасов. – Нервничал, будто подросток. Ведь девочка, которая мне нравится, не хочет идти на свидание.
Да, и у девочки есть все причины для этого.
– Как-то много тебе девочек нравится, не находишь? – Разворачиваюсь к нему спиной и с опаской смотрю на двухуровневый торт. – Ты любую из своих зазноб позови, на кофе тратиться не придется. А сейчас, будь добр, помоги мне…
Ник обнимает меня за талию и целует в щеку.
– Ревнуешь, Князева.
– Вот еще! – Напускаю на себя самый безразличный вид, который только могу.
– Тебе не о чем переживать, – вкрадчиво шепчет Ник. – У меня с Дариной ничего нет и быть не могло. К тому же твоя подруга свалила в другой город.
И вовсе она мне не подруга. Потому что друзья так себя не ведут.
Стоп, что?
– В смысле уехала? – переспрашиваю я, недоверчиво косясь на Тарасова.
– В Казань с родителями. Отца по службе перевели… или типа того.
А он мне заливает, словно у них ничего не было!
Вот ведь козерог убогий.
– Не было, значит? – зло щурюсь я.
– Малая, ты меня по-страшному ревнуешь.
– Я тебя не…
Мы даже никак среагировать не успели, дверь открылась, и в проходе зависли мама и дядя Андрей. Где-то из-за их спины виновато выглядывала Савельева.
Черт побери…
Ник меня обнимает! И даже руки убрать не догадался, гад!