Мила Лимонова – Дом дракона и ведьмы, или Случайная осень - Мила Лимонова (страница 4)
«Не ушиблась?»
«Мне пригрезилось?» — подумала ведьма, вставая и поднимая стул. Она почти не ушиблась. Завертела головой, ища того, кто разговаривает с ней. Неужели ворон? Говорят, фамильяры способны общаться с хозяевами мысленно, но так это с хозяевами! Она-то совершенно точно ведьма одинокая…
Молоко и каша исчезли — видимо, как раз в момент падения. Сейчас на столе стояли творожники, щедро политые вареньем, и горячий ягодный взвар.
«Нравится?»
Голос в голове звучал ровно, но Майле показались там нотки беспокойства.
«Домик, это ты со мной разговариваешь?» — подумала ведьма.
Дом, разумеется, не ответил.
Тогда Майла вслух произнесла:
— Привет.
«Добро пожаловать, моя гостья».
«Вот как! — осознала девушка. — Значит, мысленно общаться мы не можем, и он только слышит, что я произношу вслух».
— Домик… Спасибо большое за заботу! Я не хотела тебя обидеть, — произнесла девушка искренне. — Я обязательно что-нибудь хорошее сделаю, ты подскажи что.
«Ты все делаешь правильно».
— Ну ладно… — нерешительно сказала Майла, принимаясь за еду. — А я всегда теперь смогу с тобой говорить?
«Почти».
— Вот здорово! — обрадовалась та. — А то уж очень здесь тихо, и словечком не с кем перемолвиться… Домик, а ты можешь наколдовать мне мяса или хотя бы яиц? Я хочу угостить ворона. Ты ведь знаешь, о каком я говорю?
«Знаю. И угощение будет к вечеру».
— А тебе не трудно?
«Трудно. Но скоро станет все легче и легче».
— Когда цветы расцветут? — встрепенулась Майла. Вот сейчас-то она и приблизится к разгадке тайны!
Но в голове была пустота и тишина.
— Домик, ты обиделся? Прости, пожалуйста! Или тебе нельзя говорить? — испугалась Майла, но не получила никакого ответа.
Дом продолжал хранить молчание, и девушка, повздыхав, принялась за еду. Творожники были куда вкуснее каши, их, в отличие от последней, девушка обожала. Особенно с вареньем.
Чувствуя себя немного виноватой, она продолжила весь день работать в саду, превращая его в ухоженный клочок земли. Черный цветок радовал ее налитым, тугим бутоном, словно собирался завтра расцвести.
Остальные только чуть-чуть воспряли. Особенно слаб был алый, казалось, что ему пока не становилось лучше, но Майла не унималась, не жалея ни воды, в которой тоже стала ощущаться магическая сила, ни ласковых слов.
К вечеру и правда на ужин дом подал хороший кусок вареного мяса с подливой из тушеной морковки. Однако на попытки Майлы завязать разговор не откликнулся. Майла отрезала кусок и сразу пошла приманивать ворона.
Распахнула окно, положила мясо на подоконник и принялась ждать: прилетит или нет?
Ждать долго не пришлось.
Захлопали крылья, и ворон показался в окне. Уселся на ставень, поглядывая искоса на подношение на чистой деревянной тарелке.
— Поешь со мной? — спросила Майла. — А… а хочешь в дом? Я тебя за стол посажу. — И протянула руку в окно.
Ворон каркнул и сел на протянутую руку, чуть уколов когтями.
Майла аккуратно втянула гостя в окно, поднесла к столу. Птица скакнула на стол и хитро подскакала к тарелке самой Майлы.
— Ну, ешь из моей, не жалко, — засмеялась она. — Домик, смотри, какой у нас гость!
Но дом снова не отвечал.
Поужинав, Майла устроила ворона в уголке спальни, на изголовье соседней старенькой кровати. На окно положила тарелку с остатками ужина.
— Домик, спокойной ночи, — прошептала она, готовая к новым чудесам, которые будут ожидать ее наутро.
А чудеса оказались уж совсем неожиданными!
Теперь вместо комнаты с обеденным столом, она же кухня, Майлу ждала красивая столовая, какая бывает только в очень богатых домах. Майла один раз такую видела, когда мама нанималась к одному аристократу средней руки помощницей по хозяйству, у нее-то с бытовой магией получалось куда лучше.
Светлая, очень изысканная, хоть и небольшая, с уютно топящимся камином вместо печки, с ткаными обоями и деревянными панелями, с высокими, насколько это позволяла высота стен деревенского дома, окнами, чистыми до прозрачности.
Майла даже рот разинула, забыв о тех крупицах приличных манер, которыми она успела обзавестись.
— Красота какая. Вот это ты, домик постарался!
Не получив ответа, жалобно попросила:
— Ну ответь, пожалуйста. Я обидела тебя, что ли? Ой, сколько же всего на этот раз! Я же столько и не съем! — всплеснула руками она, обратив внимание на богато уставленный стол.
Какие-то запеканки, тончайшие блинчики, свернутые и конвертиками, и мешочками, и трубочками, и графины с разноцветными напитками, и пирожки, и овощи, запеченные с яйцом, и рулетики из ветчины…
— Наверное, сегодня праздник какой-то… — растерянно пробормотала Майла, ища глазами умывальник, который, естественно, исчез, как слишком сильно не соответствующий обновленной комнатке.
— Ну конечно, праздник! — раздался веселый голос, и Майла с визгом бросилась в спальню: вышла-то она в одной сорочке, а тут мужчина какой-то пожаловал.
Майла лихорадочно натягивала на себя платье, но незнакомец, честь ему и хвала, не стал вламываться в спальню и разглядывать неодетую девушку.
— Вы кто? — спросила она, побаиваясь выглянуть из дома. — Вы хозяин?
— Если бы! — Голос у мужчины был чуть хрипловатый, но, несомненно, приятный и не сердитый. — Я, можно сказать, его приятель. Даже, наверное, теперь — лучший друг и товарищ по несчастью Выходите, прелестная гостья, не бойтесь.
Майла, осторожно ступая, вышла к столу.
За ним сидел мужчина среднего роста, довольно плечистый, с вьющимися темными волосами до плеч блестящего черного цвета.
Как вороново крыло…
Как лепестки у цветка…
И тут Майла догадалась:
— Вы… вы были вороном?
— Ох! — схватился за лоб мужчина. — Был, и это мне успело жутко надоесть! До чего, оказывается, приятно ходить по твердой земле и наконец-то поесть как следует. — Он встал, отодвинул стул напротив себя. — Присаживайтесь, прелестная гостья, разделим трапезу, потому что я неприлично, прямо нечеловечески соскучился по человеческой еде!
— Приятного аппетита, — сказала Майла, присаживаясь. В человеческом облике «ворон» несколько смущал ее.
Он был явно не создан для этого места. Манеры, обращение на «вы», речь и костюм — рубашка из тонкого полотна с кружевным воротом, темные штаны, сапоги из явно дорогой, мягкой кожи, а также перстни на руках и серьга-амулет в левом ухе — выдавали в нем человека из совсем другого слоя общества. Сама Майла почти всю сознательную жизнь прожила в деревне, хотя мама была не деревенской по своему происхождению.
А этот — точно аристократ. И довольно сильный маг. Майла чувствовала его дар, словно волны тепла, исходящие от жадно поедающего свою порцию мужчины. Дар явно «раскрывался», словно долгое время был запечатан.
Майла осторожно принялась за еду, поглядывая на мага. И хотя ее просто распирало от вопросов, девушка решила повременить. Пусть наестся сначала, а то к голодному приставать — так ничего и не узнаешь.
Маг расправился с половиной еды на столе и откинулся на спинку стула.
— Уф… — выдохнул он. — Извините, я, должен был показаться вам невоспитанным невежей. Позвольте представиться: меня зовут Роэн Мидлор, мастер Мидлор, я маг и, действительно, бывший ворон. Как вас зовут, прекрасная юная госпожа?
— Майла, — просто ответила девушка. — Я… я раньше жила тут, в деревне Старый берег. Недалеко от леса, у реки Змейки…
— А! — ответил мастер Мидлор. — И что же вас побудило сюда переселиться?
— Ну… — Майла смутилась. — Я, как видите, ведьма, и… Мой дар не слишком пока мне подчиняется.