Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 50)
Я застыл на долгий миг, эмоции, с которыми я так и не смог справиться, захлестнули меня. Она провела цепочку из поцелуев вдоль линии, разрезавшей мое лицо той ночью. С ее телом, обвитым вокруг меня, и моим членом, погруженным глубоко в нее киску, этот сладкий поцелуй был подобен открытию двери в другой мир, новый и неизведанный. Туда, где прошлое не имело значения. Там, где единственное, что было важно, — это будущее и моя женщина в моих объятиях.
Я не мог справиться со всем этим. Я не был к этому готов. Поэтому сосредоточился на том, чтобы довести до оргазма эту девушку, которая стала значить для меня весь мир. Ева застонала и вцепилась в меня, ее дыхание участилось. Она собиралась кончить снова, и быстро, что было хорошо, потому что я не смог бы долго продержаться.
— Бек… я не могу остановиться… я не могу…
— Не останавливайся, — резко приказал я, держась на волоске. — Кончай, милая.
И она кончила. Ева взорвалась вокруг меня, все ее тело напряглось и выгнулось. Мне удалось сделать еще три толчка, прежде чем я последовал за ней, наполняя ее теплом. Я кончал бесконечно, пульсируя внутри нее, струя за струей выплескивая сперму на тугие стенки ее пизды.
Помечая ее как свою.
Утверждая свою собственность.
Я оставался плотно прижатым к ней. Член лишь наполовину смягчился, когда я пришел в себя после лучшего оргазма в моей жизни и скользнул на бок, увлекая ее за собой, так чтобы остаться внутри нее. Закинув одну ее ногу себе на бедро, я просунул руку под подушку и притянул ее ближе.
Там, в кромешной темноте, мы изучали друг друга. Я потерял счет времени, сколько мы смотрели друг на друга, связанные самым интимным образом. Ева видела меня таким, какой я есть, и она протянула руку и приняла меня в себя. Она приветствовала мое порочное прикосновение.
Я ничего не знал о любви, но тот момент во тьме убедил меня в том, что, возможно, я смог бы научиться, если бы она показала мне как. Я чувствовал, как слова отчаянно желают вырваться с моих губ. Несовершенные, грубые и скудные объяснения чувств, которые были слишком велики, чтобы их сдерживать, бурлили во мне, пытаясь обрести голос. Затем она зевнула, что было чертовски очаровательно. Чары рассеялись, и эти отчаянные признания на время исчезли.
— Спи, Иви, — тихо сказал я ей.
Она подняла на меня глаза.
— Я должна привести себя в порядок, — пробормотала она и снова широко зевнула.
Я покачал головой.
— Не беспокойся. Я с тобой еще не закончил. Это будет долгая ночь.
Как я и обещал, это была очень долгая ночь.
Настолько долгая, что этим утром мои яйца болели. Мне было любопытно, как обстоят дела у Евы. Ходила ли она странно из-за того, что ее трахали всю ночь? Я вроде как надеялся на это. Все должны знать, что о ней хорошо заботятся дома и она вне игры. Всякий раз, когда мой член восстанавливался достаточно, чтобы снова стать твердым, я будил ее глубоким толчком. Несколько раз она просыпалась на грани разрядки, и с каждым разом ее оргазмы становились все сильнее и сильнее. Мне не терпелось увидеть, на что она способна при регулярном трахе.
Я также накачал ее таким количеством спермы, отказываясь выходить из нее, что утром, когда я наконец позволил ей встать, вылившееся месиво пропитало простыни и матрас. Мне было похуй. Не было смысла переживать по этому поводу. С течением семестра будет только хуже. К тому же я все еще не знал, принимает ли она противозачаточные. Мысль о том, чтобы обрюхатить ее, заводила меня до чертиков.
Теперь, когда мы пересекли черту, от которой воздерживались, — спать вместе и трахаться без угрозы смерти, — пути назад не было.
Я планировал засыпать внутри Евы или не спать вообще.
Я не видел ее до конца дня, но мысль о возвращении домой к ней снова сделала мой ноющий член твердым. Если так пойдет и дальше, мне придется пополнять запасы электролитов каждое утро, а не только после тренировок.
У меня действительно появилась новая зависимость, и я не собирался от нее отказываться.
Сегодняшняя игра была против команды из Портленда. Она обещала быть нелегкой, а без Ашера мы были не в лучшем положении.
Пока мы готовились, в раздевалке стояла тишина. Наверное, мне не стоило тратить недельную энергию, трахая Еву до беспамятства прошлой ночью, но я не мог заставить себя пожалеть об этом. Я бы повторил это снова.
Не способствовало моральному духу команды и то, что болельщики гостей приехали поддержать свою команду в полном составе, и их поддержка с трибун была просто оглушительной. Это совсем не улучшало моего настроения. Последним гвоздем в крышку гроба моего позитива стал тренер Уильямс, просунувший голову в дверь раздевалки.
— Беккет! — позвал он меня. — Я просто хотел предупредить, что твой отец здесь.
Я замер, все остатки хорошего настроения испарились.
— Он в спонсорской ложе.
Тренер Уильямс не питал иллюзий по поводу моих отношений с отцом. Он наблюдал, как я отдалялся от него в течение многих лет после смерти мамы.
— Спасибо.
Тренер глубоко вздохнул.
— Не зацикливайся на этом. Играй хорошо, как всегда.
— Хорошо.
Но это уже зацепило меня. Я ненавидел, когда отец смотрел, как я играю. У него всегда была наготове для меня только критика, облеченная в форму конструктивной обратной связи. Как будто меня волновало, что он думает. Я тут же решил отказаться от встречи с ним после игры. Я не мог заставить себя пройти через это.
На арене болельщики гостевой команды жаждали крови и освистывали нас, пока мы выезжали на лед. Сегодняшний вечер был наполнен атмосферой насилия, которая заставляла меня нервничать. Осознание того, что отец наблюдает за происходящим, делало все еще хуже.
— Жесткая публика, — заметил Чейз, кружа по льду рядом со мной.
— Не то слово, — пробормотал я и сосредоточился на разминке.
— Танцевальная команда стартует сегодня, верно? — спросил Чейз, пытаясь завязать разговор, который меня не интересовал.
Одной из худших частей студенческого хоккея, в отличие от школьного, были Ледовые дивы. Как и чирлидерши в других видах спорта, Ледовые дивы заводили толпу, исполняя танцы и скандируя кричалки. Хотя, надо отдать должное дивам, их работа была намного сложнее, учитывая, что им приходилось делать все это на коньках и чистить лед в перерывах.
— Вот и они. Посмотрим, смогут ли они разжечь кровь Геллионов. — Чейз ухмыльнулся и проехал мимо меня.
Танцевальная команда вышла на каток в нарядах того же цвета, что и наши джерси. Из динамиков полилась второсортная попса, сразу же вызывая у меня раздражение. Девушки заняли исходные позиции в ожидании начала своего выступления.
Вот тогда я её и увидел.
Она стояла в задней линии, слева, в облегающих черных леггинсах, поверх которых было надето маленькое черно-зеленое платье с эмблемой Геллионов на груди. Ее длинные волосы были собраны в пучок. Она посмотрела через лед, прямо на меня, и усмехнулась, а затем начался короткий номер. Ева двигалась с плавной грацией, делая развороты и выгибаясь, покачивая своей восхитительной попкой. Я не мог отвести взгляд. Ева была великолепной фигуристкой. Зимой они с братом часами катались по пруду Миллера, когда тот замерзал.
Сзади на ее платье было написано имя игрока. Для Ледовых див было традицией «представлять» определенного игрока. У Евы был Маркус. Один только вид его имени, выбитого у нее на спине, повлиял на меня как красная тряпка на быка. Я хотел снять с нее это платье немедленно. Оказалось, что у меня есть триггер, о котором я не знал раньше: Ева, одетая в любой номер, кроме моего.
Кровь стучала у меня в ушах. Казалось, что каждая пара глаз в зале была прикована к ней. Не к танцевальной команде, а именно к Еве. Конечно, так и было. Куда им еще смотреть? Она была настолько хороша.
Короткая песня закончилась, и танцовщицы приняли заключительную позу. Мои глаза не отрывались от Евы, и она, наконец, встретила мой горящий взгляд.
И улыбнулась.
Маленькая шалунья улыбнулась мне, как будто выиграла очко. Как ей пришел в голову этот план? Неужели тот идиот-футболист подал ей идею? В следующий раз, когда я отправлюсь за ним, я просто собью его своей машиной, перееду задним ходом и покончу с этим. Некоторые люди были слишком тупы, чтобы жить.
Я покатился в ее сторону. Ее глаза бросали мне вызов подойти и что-то сказать, но в этот момент команда начала занимать свои исходные позиции, и прозвучала сирена.
Я найду ее позже. Обязательно.
23. Ева
Геллионы одержали убедительную победу, несмотря на все усилия команды соперника. Беккет свирепствовал, и никто не мог его обойти. Количество раз, когда он попадал на скамейку штрафников, было впечатляющим даже для него. Беккет всегда играл агрессивно, и его телосложение позволяло наносить серьезные повреждения.
Я знала, что никогда не забуду выражение его лица, когда он увидел, как я танцую. Точно так же, как в игре, в которую мы играли прошлой ночью, трепет граничил с предвкушением и легкой примесью страха. Я понятия не имела, что он сделает дальше, и мне это нравилось. Очень нравилось.
У меня чуть не сорвался голос от всех кричалок. Несмотря на то, что я присоединилась к Ледовым дивам, чтобы доказать Беккету, что он не может указывать мне, что делать, было весело вернуться на лед и поучаствовать в игре. Я не понимала, насколько важен для меня был хоккей, пока Ашер не уехал, и я потеряла прямую связь с этим миром.