Мила Кейн – Темные удовольствия (страница 52)

Я проснулась от такого жара, что готова была умереть. Свитер Беккета прилип к моей влажной коже, облепив грудь.

Причина моего перегрева обвилась вокруг меня. Все сто девяносто пять сантиметров совершенного тела защитника. Кожа Беккета обжигала меня. Он заболел или всегда был такой горячий?

Я перестала двигаться, как только осознала позу, в которой мы лежим, и тот факт, что он все еще спит. Свет пробивался сквозь шторы, но это не мешало моему человеческому одеялу. Мы обнимались. И не только обнимались, но и моя задница твердо плотно прижималась к утреннему стояку Беккета, а его левая рука обхватывала мою грудь. Моя рука была зажата между моих чертовых ног. Неужели я трогала себя во сне?

Прошлым вечером я пыталась объяснить Беккету, что он должен вернуть мою кровать обратно или быть джентльменом и спать на диване. Он лишь усмехнулся и потянул меня за собой в постель. Неужели так мы теперь и будем жить? Спать вместе в одной крошечной кровати? Это было безумие. Мы не были парой. Он с трудом выносил меня. Но теперь ты знаешь почему.

Точно. Я все еще должна была рассказать ему о его мачехе и ее манипуляциях. Может, ему будет все равно. Может, он воспримет это как мое очередное вмешательство в его отношения с семьей. Я не знала, и мне было страшно узнать.

Беккет пошевелился во сне, выгнув бедра так, что каждый дюйм его твердой длины потерся о расщелину моей задницы. Его рука сжалась на моей груди, а большой палец провел по соску. Я вздрогнула. Черт возьми, это было так приятно. Поскольку свитер на мне задрался, его прикосновения не притуплялись никаким материалом. Лишь его кожа на моей. Это было умопомрачительное ощущение. Он что-то пробормотал во сне, и его горячее дыхание заструилось по моей шее, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. Каждое его движение вызывало мурашки на моей коже.

Он снова выгнул бедра, издав низкий горловой стон. Я представила, как прикасаюсь к себе прямо здесь, вот так, в его объятиях, пока его рука играет с моей грудью. Его запах, чистый, мужской и вкусный затуманивал мой разум. Это было бы так неправильно. Без сомнения. Мои пальцы дернулись. Они уже были у меня в трусиках, как последние предатели. При малейшем движении клитор пульсировал. Вот почему сон был таким приятным. Мое тело реагировало на прикосновения Беккета, его мужской запах и все феромоны, летающие вокруг. Может, мне разбудить его?

Я задвигала пальцами, очерчивая круги на клиторе, и удовольствие расцвело по позвоночнику. Ощущения были восхитительными, но мне нужно было больше. Рука Беккета снова сжала мою грудь, его большой палец провел по соску, и я замерла, испугавшись, что он проснулся. Когда он не пошевелился, мои пальцы продолжили начатое. Просто крошечные касания, ничего особенного. Я ласкала себя, становясь все более влажной, пока по мне разливалось тепло. Кончать в его объятиях, пока он крепко спал, казалось мне чем-то запретным.

Я терла клитор, чувствуя приближение оргазма, но не имея возможности пошевелиться или издать хоть звук. Я старалась вести себя тихо изо всех сил, но не могла не извиваться в его объятиях.

Рядом с нами взревел будильник, и я чуть не скатилась с кровати от испуга. Моя киска болела от необходимости кончить. Я была так чертовски близка к этому.

— Не останавливайся из-за будильника.

Я вскрикнула, услышав глубокое рычание Беккета. Затем отпрянула от него, или попыталась, но его рука обхватила меня, прижав к груди и удерживая мой сосок в заложниках.

— Закончи то, что начала.

— Очень смешно. Тебе, наверное, что-то приснилось. Я ничего не начинала.

— О, да, ты начинала. Закончи, Ева. Ты не уйдешь отсюда, пока не кончишь.

Его рука легла на мою, когда я попыталась вытащить ее из своих трусиков. Я замерла, мое сердце билось так громко, что я не понимала, как он этого не слышит.

— Заставь себя кончить или это сделаю я. — Его пальцы надавили на мои, отправляя мою руку обратно между ног и удерживая ее там. — Сейчас же.

— Ты не спал?

— Конечно, я не спал. Я держал твою чертову грудь, Ева. Думаешь, я смог бы проспать это?

Он нажал на мои пальцы, и я дернулась, ощутив восхитительное давление на клитор. Его рука была всего в сантиметре от моей киски. Я неуверенно пошевелила пальцами, погружаясь во влажные складочки и нащупывая набухший клитор. Я обвела его, и мои ноги задрожали. Оргазм был уже близко.

— Мне нравится смотреть, как ты удовлетворяешь себя… пока думаешь обо мне.

— Кто сказал, что я думаю о тебе? — горячо запротестовала я, но бесстыдный стон заглушил жар в моем тоне. Кого я обманывала?

Я стала тереть клитор быстрее, поднимаясь к краю. Его рука двигалась между моими сосками, потягивая и перекатывая их, вызывая приятную боль. Его член упирался мне в спину, и я выгнулась навстречу, бесстыдно поднимая к нему попку. Его твердость возбуждала меня. Дело было не в самом контакте, а в том, как сильно он хотел меня. Осознание того, что он был таким твердым из-за меня, опьяняло. Я и не подозревала, что могу так сильно повлиять на мужчину, не говоря уже о Беккете.

— Ты собираешься кончить, милая? — Беккет пробормотал мне в висок низким голосом, посылая еще больше жара через меня.

Я кивнула, теряя голову от поднимающегося внутри меня удовольствия.

— Ты хочешь кончить на руку или хочешь, чтобы я перевернул тебя на спину, погрузился в твою киску и трахнул тебя?

Затем раздался резкий стук в дверь и разрушил мой надвигающийся оргазм. Я вскрикнула от разочарования.

— Это, блядь, еще кто? — Беккет зарычал и встал с кровати.

Я плюхнулась на матрас, сразу же почувствовав тоску по его твердому теплу рядом со мной.

Он рывком распахнул дверь, не заботясь ни о своем внешнем виде, ни об огромной эрекции, натягивающей боксеры.

Маркус стоял в дверном проеме с веселым выражением на лице.

— Не хочу прерывать, но у тебя гости, так что я бы привел себя в порядок как можно быстрее, — сказал он, и его взгляд метнулся ко мне через плечо Беккета. Я натянула на себя одеяло, так что была видна только моя голова. — Ева, ты можешь не приводить себя в порядок, просто оставайся в том…

— Не смотри на нее, — приказал Беккет, затем оттолкнул Маркуса и захлопнул дверь у него перед носом. — Черт, — пробормотал он, проводя рукой по волосам.

— Что? Кто там?

Он посмотрел на меня с очень сердитым выражением лица.

— Мой отец.

Я наблюдала с кровати за тем, как Беккет одевается. Он вопросительно уставился на меня.

— Почему ты не переодеваешься?

— Мне лучше остаться здесь, — начала я.

— Я бы хотел, чтобы ты была рядом со мной во время встречи, — перебил Беккет.

Я замерла, пораженная его просьбой.

— Пожалуйста, Золушка, — добавил он.

Я кивнула.

Одевшись в рекордно короткие сроки, я вышла из спальни вслед за Беккетом. Сорен и в лучшие времена внушал мне страх, а сегодня утром я чувствовала себя так, словно меня поймали с поличным на чем-то запретном.

Там был не только Сорен Андерсон. Колетт тоже пришла. Я резко остановилась, неуверенная, как реагировать на встречу с женщиной, которая меня обманула.

Кейден и Маркус развлекали Сорена и Колетт светской беседой, но ушли, как только появился Беккет.

— Я ждал встречи с тобой после игры, — немедленно обвинил сына Сорен.

Я неловко остановилась рядом с Беккетом, когда он повернулся лицом к своему отцу.

— Я был занят. Ты же знаешь, что после игры мы все нужны тренеру.

— Я знаю, что ты мог бы приложить усилия, чтобы увидеться со мной, — резко оборвал его Сорен.

Черт возьми, это было неловко.

Колетт перевела взгляд с Беккета на меня.

— Может быть, Ева предложит нам кофе?

Ее тон подразумевал, что я пренебрегаю своими обязанностями хозяйки, раз до сих пор не сделала этого.

— Конечно. — Я бросилась в сторону кухни.

Беккет протянул руку и остановил меня.

— Она здесь не горничная, Колетт. Она не обязана ничего предлагать.

— Все в порядке! Я все равно собиралась это сделать, — пробормотала я, вырывая руку из хватки Беккета.

Он отпустил меня, но не выглядел счастливым от этого. Я поспешила на кухню, благодарная за повод покинуть напряженную обстановку в гостиной.

Черт возьми, я годами не видела, как Беккет общается со своим отцом. Конечно, тогда все было ужасно, но теперь, похоже, отношения между ними стали только хуже. Потому что ты нашла наркотики и отдала их маме.

Нет.

Я отмахнулась от внутреннего голоса. Беккет не мог продолжать в том же духе. Он по спирали погружался в настоящую зависимость, а теперь вышел из нее. Это стоило его ненависти и той вины, которую он возложил на меня. Так надо было.

Я быстро сварила кофе и поставила на поднос сливки, сахар и пустые чашки. Я понятия не имела, какой кофе пьют Сорен и Колетт. Собравшись с духом, я отнесла тяжелый поднос в гостиную и поставила его на кофейный столик. Сорен и Беккет, похоже, устроили нечто вроде поединка взглядов.

Я принялась разливать кофе, прислушиваясь к напряженному разговору.

— Ты хорошо играешь. Это лето пошло тебе на пользу.