Мила Кейн – Плохие намерения (страница 67)

Парень, которого я люблю.

Люблю? Да. Люблю.

Я встала и отогнав от себя эту мысль, быстро открыла дверь. Дверной проем был пуст. Я поборола разочарование и уже собиралась вернуться в комнату, когда заметила блеск зеленого с золотым на полу.

Это был дневник, который Кейден подарил мне на день рождения. Я подняла его, осознав, что уже несколько дней не видела его на своем столе. Я даже не открывала его с того первого дня, когда мы с Евой прочитали пожелание Кейдена на день рождения. Я отнесла его в свою комнату и закрыла дверь. Сердце билось странно сильно, когда я села и открыла его, пролистывая до первой страницы с его посланием.

Ты увидела мой секрет, а я увидел твой

— К

Следующая страница была пустой. Я перелистнула ее и остановилась. Там синими чернилами, темными на фоне бежевой страницы, были нацарапаны два слова.

Мне жаль.

У меня почему-то возникла мысль, что это послание было старым, написанным несколько недель назад, когда отношения между нами были наихудшими. Я была из тех ботаников, которые точно знали по дням, когда и какие ручки находятся на моем столе, и этот цвет я определенно использовала несколько недель назад. Я перевернула следующую страницу, и там была еще одна записка, на этот раз написанная другой ручкой.

Прости меня, Веснушка.

Сглотнув комок в горле размером с мяч для гольфа, я перевернула еще одну страницу, и на этот раз весь лист был заполнен словами, написанными колючими черными чернилами.

Прошлой ночью мне снилась Лили. Это хорошая ночь. Хотел бы я жить в таких снах. Во сне она взяла меня за руку и улыбнулась. Она целовала меня и смеялась вместе со мной. Она любила меня, и это было все, на что я уже перестал надеяться. В то же время я знал, что это сон, потому что Лили в буквальном смысле девушка моей мечты, а я настолько напортачил, что она ни за что не посмотрела бы на меня так в реальной жизни.

В реальной жизни я — злодей в ее истории. Плохой парень. Гнилое яблоко.

Поэтому в последнее время я сплю допоздна и рано ложусь спать.

Я делаю все, чтобы чаще видеть улыбку Лили.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на страницу. Я перелистнула дальше, и там было еще и еще. Целая череда записанных снов.

Прошлой ночью мне приснилось, что я внутри моей Лили. Она крепко обнимала меня, и ее запах наполнял мою голову. Ее тело прижималось ко мне, а киска была более тесной и мягкой, чем все, что я мог себе представить. Я никогда никого не хотел так сильно, как ее, и никогда не захочу даже с малой толикой такой жажды.

Лили — это совокупность всех моих желаний и фантазий, объединенных в одну потрясающе умную и красивую упаковку. В моих снах она тянется ко мне, когда просыпается, и находит меня внутри себя.

Ее объятия похожи на возвращение домой. С ней я наконец-то принадлежу себе. Я обрел покой.

Снова потекли слезы, и я смахнула их.

Я перевернула еще одну страницу и обнаружила, что она почти пуста, за исключением одного короткого послания.

Я люблю тебя, Веснушка. Я знаю, что не заслуживаю прощения… но если кто-то и может попытаться простить такого паразитоида, как я… так это ты, любовь моя.

— К

И я разрыдалась.

40. Кейден

Я сидел в раздевалке перед игрой, хрустя костяшками пальцев, в голове было пусто. Я пришел на игру слишком рано. Мне нужно было надеть надеть экипировку, прежде чем кто-то увидит мои травмы. Тренер просунул голову в дверь и заметил меня.

— Я знал, что ты здесь. Ты пропустил ужин, — сказал он.

Я не захотел возвращаться в дом сегодня после школы, так как Лили и ее мама собирались в аэропорт. Я не мог заставить себя смотреть, как она уезжает на экскурсию в кампус. Лили отправлялась туда, где ей точно понравится. Она примет предложение и начнет строить планы по переезду, и вскоре я больше никогда ее не увижу. Я сходил с ума, когда думал об этом, а прямо сейчас я не мог себе этого позволить. Если бы я был дома, я бы пробрался на улицу, чтобы выпустить воздух из шин, чтобы они не смогли уехать. Безопаснее было оставаться в школе.

— Голоден? Я принес ужин. — Тренер улыбнулся мне от входа в раздевалку. — Ты не можешь играть на пустой желудок.

Точно. Я ничего не ел. Странно, что события с Лили заставили все остальное померкнуть.

— Я не знал, что ты готовишь, тренер, — заметил я, следуя за ним в его кабинет.

Он издал короткий смешок.

— Не готовлю, но мои навыки заказа еды на вынос на высшем уровне.

На его столе стояли две коробки пиццы, и от их запаха у меня заурчало в животе.

— И это обед чемпионов?

— Ты молод и в хорошей форме, неважно, что ты ешь, важно только то, как ты занимаешься, — ответил он с усмешкой.

Я сел напротив него, а он включил телевизор, установленный на стене, и вывел на экран свежие кадры с участием наших противников.

— Давай еще раз изучим конкурентов, пока едим, — предложил он.

Я взял пиццу.

Мы ели, и я смотрел игру. Это было приятно. Мне стало любопытно, так ли отцы ведут себя со своими детьми в обычных семьях. У меня никогда не было ничего даже близко похожего на это.

Тренер время от времени проверял свой телефон и, наконец, улыбнулся полученному сообщению.

— Они в аэропорту и проходят регистрацию, — доложил он.

Я кивнул, мой желудок сжался от новостей о Лили. Она не написала мне. Похоже, мне предстояло пройти долгий путь, чтобы вернуть ее расположение, и это было все, о чем я мог думать.

— Ты не боишься, что она захочет остаться там? Это так далеко, — заговорил я через какое-то время.

Эрик вздохнул, и я понял, что это было то, с чем он боролся.

— Если она хочет уехать, я не могу ее останавливать. И не буду. Я люблю ее и просто хочу, чтобы она была счастлива.

— Даже если это означает видеться с ней только на каникулах? — Я надеялся, что мое отчаяние не прозвучало слишком очевидно. Поскольку, оно определенно было чертовски очевидным.

— Даже тогда. Когда любишь кого-то, отпусти, или как там говорится.

Мои инстинкты восстали против самой мысли об этом. Я любил Лили, или был настолько близок к любви, насколько это возможно для такого человека, как я, и я все больше и больше был против идеи отпустить ее. Если ты любишь кого-то, то наверняка цепляешься за него до конца. Для меня это имело гораздо больше смысла.

— Ты нервничаешь из-за сегодняшнего вечера? — спросил меня тренер.

Я пожал плечами, игра волновала меня куда меньше, чем Лили.

— Все пройдет хорошо. Кто знает, может, я и не поступлю в УХХ?

— Какого черта? Конечно, ты поступишь в УХХ, — безапелляционно заявил тренер.

— Может, я думал о каком-нибудь месте с более теплым климатом, — пробормотал я и сделал большой глоток из своей бутылки с водой.

— Более теплый климат для хоккея? УХХ идеально подходит тебе, Кейд, и мы оба это знаем.

— Не так уж и безумно хотеть посмотреть страну, правда? — ответил я через минуту, улыбаясь ему, чтобы разрядить растущее напряжение. Вряд ли я мог сказать ему, что, поскольку его дочь переезжает через всю страну, и я должен быть с ней, а заставлять ее остаться — это, видимо, нелюбовь, то, похоже, мне просто придется ехать за ней, куда бы она ни отправилась.

— Для этого и существуют каникулы, — невозмутимо заявил тренер. — Здесь, в УХХ, у тебя есть я, Кейден. Вместе мы сможем привести тебя в НХЛ. Если поменяешь колледж, и будешь работать с тренерами, у которых другие фавориты, и которые по какой-либо причине не являются твоими поклонниками, то ты рискуешь оказаться на обочине.

— Я знаю, — пробормотал я, запихивая в рот еще один кусок пиццы, чтобы не пришлось говорить.

— Ты должен остаться здесь, усердно тренироваться, работать с умом и попасть в драфт. Потом ты сможешь делать со своей карьерой все, что захочешь. Но сначала добейся этого.

— Я знаю, — повторил я, не в силах сказать что-либо еще.

Правда заключалась в том, что поступление в УХХ, переход в профессионалы и все богатство и слава, которые идут в комплекте со всем этим, потеряли свой блеск теперь, когда Лили не будет рядом. Мне казалось, что она оставляет меня позади, и внезапно все остальное перестало иметь значение.

Сегодняшняя игра была главной темой разговоров уже неделю. Все знали, что там будут скауты, и каждый игрок в команде хотел привлечь их внимание. Для всех местных жителей играть за «Геллионов» было мечтой. Возможность остаться в родном прекрасном городке Хэйд-Харбор и поступить в университет, признанный во всем мире, была для большинства выпускников воплощением мечты. Но только не для Лили, видимо.

Мы вышли на лед перед игрой и начали разминаться. Мышцы горели, разгоняя кровь по моему уставшему телу. С той ночи на вершине скалы я почти не спал. Теперь, наконец, пришло время пробить себе путь в УХХ — цель, с которой я приехал в Хэйд-Харбор, — а я не мог собраться. Причина моей рассеянности сидела в самолете, который с каждой секундой улетал от меня все дальше.