Мила Кейн – Беспощадный трон (страница 39)

— Но, несмотря на его прошлое, несмотря на то, кем он стал, чтобы выжить, он никогда не переставал любить тебя и нуждаться в тебе, Мэллори. Думаю, я хочу сказать, что независимо от того, через что он прошел, он все еще любит тебя. — Она откровенно встретила мой взгляд, словно бросая мне вызов не согласиться.

— Это взаимно, — пробормотала я взамен.

Свирепое выражение ее лица сменилось усмешкой, и я увидела Кирилла в тонких, четких линиях ее лица. Возможно, она была больна и измотана жизнью, но я могла видеть, какой поразительной Фиона была в молодости, прямо как ее сын. Ее взгляд переместился на мое кольцо.

— Это была небольшая церемония, скорее из необходимости, чем из-за чего-то другого, — объяснила я.

— Если Кирилл убедил тебя в этом, то ты такая же наивная, какой была в школе. Этот парень мечтал жениться на тебе с семнадцати лет. — Она улыбнулась, смягчая язвительность своих слов. — Знаешь, он не его отец. Ты можешь доверять ему, если когда-нибудь решишь завести детей. Он не позволит им идти по его стопам.

— Я знаю. Я тоже не позволю, — решительно сказала я.

Фиона, должно быть, уловила что-то в моем тоне, потому что ее брови сошлись на переносице, а взгляд опустился на мой живот. На мне было платье длиной до колен, облегающее мое тело. Мне еще дома показалось, что виден небольшой бугорок, и, когда глаза Фионы загорелись, я поняла, что это было не мое воображение. На глазах пожилой женщины выступили слезы, и я потянулась вперед, хватая ее за руку.

— Я стану бабушкой? — Она посмотрела на меня с ужасной надеждой в глазах. Похоже, она восприняла мое молчание как подтверждение, поскольку ее морщинистое лицо расплылось в улыбке. — Мне нужно заняться вязанием. — Она замолчала на долгую минуту. — Надеюсь, что это будет девочка, ради твоего же блага.

Я прогнала боль и беспокойство, которые вызвали во мне эти слова. Я вспомнила жадные, прагматичные глаза Виктора, смотрящие на меня в надежде на мальчика — еще одного наследника, которого можно испортить и заставить страдать.

— Это не имеет значения, в любом случае, — твердо сказал я ей. — Ребенок не будет таким, как мы.

В рамках плана Кирилла по информированию всего преступного мира о том, что он женился, и его жену трогать нельзя, мы отправились в оперу.

Когда я переодевалась в кроваво-красное платье в пол, он задержался в дверях гардеробной, наблюдая за каждым моим движением, пока я не повернулась.

— Можешь застегнуть молнию?

— Я подумываю о том, чтобы вообще не выходить отсюда, — пробормотал он, приближаясь, как ягуар, преследующий добычу.

Он был в смокинге, и я не могла оторвать от него глаз. Кирилл выглядел могущественным и опасным, и от его вида у меня по телу бежали мурашки. Он медленно застегнул молнию и перекинул мои волосы через одно плечо, чтобы поцеловать другое, а его рука опустилась на мою шею. Затем легко провел по ней ее своими длинными пальцами, заставив мой пульс ускориться. Я наблюдала за нашим отражением в зеркале.

— Давай останемся.

— Я думала, это важно.

— Было важно до того, как я увидел тебя в этом платье, принцесса. Теперь все остальное кажется неважным, — пробормотал он, его пальцы сжались на шее, наклоняя мою голову назад, к его груди. Другая его рука скользнула в скромный вырез платья. — Кроме того, я не уверен, что носить такое платье на публике это безопасно. Ты спровоцируешь беспорядки, и я буду вынужден устроить резню в оперном театре.

— С тобой все будет хорошо. Я с нетерпением ждала возможности выйти куда-то, — тихо призналась я.

Пальцы Кирилла на мгновение сжались, а затем он издал покорный вздох.

— Ладно, пойдем, но я собираюсь трахнуть тебя в этом платье в машине по дороге домой.

— Звучит как сделка, — пробормотала я, поворачиваясь в его объятиях и победно улыбаясь. — В любом случае, это всего на четыре часа, — поддразнила я его.

— Blyat, не заставляй меня менять свое мнение. Пошли.

В ночь премьеры «Тоски» Метрополитен был переполнен папарацци и известными людьми.

— Влиятельными являются не те лица, которые ты знаешь, — объяснил Кирилл, когда мы вошли внутрь в сопровождении его охраны. — Знаменитости и представители высшего общества богаты, но не они стоят у истоков этого города. Остерегаться нужно незначительных людей, тех, кто кажутся неуместными на подобном мероприятии. Они далеки от того, чтобы быть незначительными, но только влиятельные люди признают это.

— Так о каких людях идет речь? Братва, это очевидно, раз уж ты здесь. Кто еще?

— Политики и банкиры, инвесторы, которые могут поднять восстание или купить нового президента для страны. Вероятно, остальные члены нью-йоркской пятерки.

Я замерла со стаканом минеральной воды, который Макс протянул мне, предварительно попробовав его сам, на полпути к губам.

— Ты хочешь сказать, что эти истории о пяти семьях Нью-Йорка реальные?

— Реальные, но правда в том, что в городе действует гораздо больше пяти преступных синдикатов. Однако пять семей контролируют крупных игроков и большую часть капитала.

— Это твой способ похвастаться тем, насколько ты богат? — поддразнила я его.

Он ухмыльнулся.

— Насколько мы богаты, Молли.

— Хм, мне нравится, как это звучит, — пробормотала я, когда он поцеловал меня в лоб, и мы направились через прекрасно сохранившееся фойе вглубь здания.

— Кирилл Чернов, — громкий, надменный голос прорвался сквозь ропот толпы, бредущей к дверям.

Кирилл напрягся, и на секунду на его лице отразилась чистая ярость, прежде чем смениться на приветливость. Маска вежливости натянулась на разъяренные кости.

— Добрый вечер. Я должен был догадаться, что ты не пропустишь этот вечер, — сказал Кирилл, поворачивая меня вместе с собой.

Перед нами остановился пожилой мужчина. У него были седеющие волосы на висках, крупный римский нос и умные глаза. Рядом с ним стояла красивая женщина. Она была так молода, что, вероятно, была его дочерью, по крайней мере, я на это надеялась. У нее были темные волосы, оливковая кожа и кроваво-красные губы. Сирена. Она смотрела на Кирилла с чем-то, что вызывало у меня странное чувство.

— «Тоска» — любимая опера Софии, — сказал мужчина, и в моем сознании сразу все прояснилось. Антонио Де Санктис, мужчина, который чуть не убил нас, и его дочь София, та, что была помолвлена с Кириллом совсем недолго.

София Де Санктис. Господи, она была прекрасна. Я усилием воли проглотила комок ревности в горле. Ревновать было чертовски глупо, да и неуместно, учитывая то, что Кирилл рассказал мне о ней. Ее глаза встретились с моими, и она улыбнулась. Улыбка была грустной, но не завистливой.

— А это твоя жена? — Босс, Антонио, имел неприятную манеру пялиться.

Кирилл напрягся рядом со мной.

— Да, это она. Если вы нас извините, мы пойдем к своим местам, — сказал он, явно не желая больше затягивать неловкость.

Антонио кивнул, и от его откровенного разглядывания у меня по коже поползли мурашки. Его взгляд подсказал мне, что он расценил меня как посредственную.

Его дочь вздрогнула, когда он потянулся к ее руке, и моя ревность угасла. Я знала это чувство. Я испытывала его рядом со своим покойным отцом. Рефлекс страха, слишком глубоко укоренившийся, чтобы его игнорировать.

— Ты в порядке? — спросил Кирилл, когда мы отошли.

Я чувствовала взгляд Антонио на своей спине.

— Думаю, он все еще хочет нас убить, — пробормотала я.

Кирилл кивнул.

— Хочет.

— Что ты собираешься с этим делать?

Он вздохнул.

— Я еще не решил. Не думаю, что общее наступление в наших интересах. Я понимаю, почему Виктор и Николай так считают… им нечего терять, — он бросил на меня взгляд, — в отличие от меня.

— Ты сказал, что опозорил его. Может быть, ему нужен ответный жест, чтобы сохранить лицо. Ты же знаешь богатых стариков, которые думают, что у них есть честь и уважение. Сохранить лицо — вот что для них самое важное, — сказала я, вспомнив Генри. Мой отец потерял состояние жены и вогнал нас в долги перед братвой, чтобы поддержать свою репутацию самой крупной рыбы в маленьком городе, где мы выросли.

— Думаю, ты права, но я не знаю, какого жеста будет достаточно. Деньги слишком обезличены. Отказ от союза с его семьей, связанного кровными узами брака, — это очень личное. Он хочет кому-то отомстить, — пробормотал Кирилл.

При этих словах меня пробрал озноб.

— Точно не тебе. Он получил свой шанс.

Кирилл кивнул, хотя я чувствовала, что он считает это незаконченным делом. Мне еще многое предстояло узнать о мире, в котором я теперь жила вместе с ним, но я справлюсь. Должна была. Я выбрала эту жизнь, когда выбрала его.

Кирилл поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— Хватит беспокоиться об Антонио на сегодня. Давай насладимся романтической оперой.

— В программе написано, что это трагедия, — заметила я, садясь рядом с ним.

Кирилл коротко рассмеялся.

— И в чем же разница?

— В романтике должен быть счастливый конец, это очевидно.