Мила Кейн – Беспощадный трон (страница 28)

— Кто такой Де Санктис? — спросила я. Повисла такая тишина, что по моим нервам пробежало подозрение. — Это все из-за помолвки, да?

Не было никакой другой причины, по которой все за столом выглядели бы так неловко.

— Да, София Де Санктис была предложенной невестой Кирилла. Она тоже не хотела этого брака, но ее отец был настойчив. Чтобы сгладить разрыв помолвки, Кирилл обнародовал информацию, что Антонио, капо Де Санктисов, подставил нас в совместной сделке. Его имя втоптали в грязь, и он захотел отомстить.

— Почему Кирилл так сильно подпортил ему репутацию? — спросила я слабо, но в глубине души знала.

— Почему же еще? — огрызнулась Ольга, явно теряя терпение от этого разговора. — Чтобы успокоить тебя и убедиться, что все семьи понимают, что брака не будет.

— Ты серьезно обвиняешь меня? — я повернулась к экономке. Конечно, она могла быть немного грубой временами, но это было просто подло.

Ольга покраснела и фыркнула, затем встала из-за стола и убрала тарелки. Она указала мне на оставшийся картофель.

— Ты должна съесть все до последнего кусочка. Тебе нужны силы, — приказала она, ее глаза быстро опустились на мой живот.

Я уставилась на нее, пытаясь взглядом предупредить, чтобы она больше не произносила ни слова. Она выругалась себе под нос и поспешила прочь.

— Не будь слишком строга к Ольге. Она была опустошена, когда узнала, что на вас с Кириллом напали. Она считает вас обоих своими приемными детьми, — сказал Иван. Он лучше всех умел обращаться с колючей экономкой.

— Христос, в таком случае, я сочувствую ее детям. Хочешь сказать, что с незнакомцами она ведет себя еще хуже? — я не могла в это поверить.

— У нее нет детей, Мэллори. Ее жизнь не слишком способствовала этому. Она яростно защищает Кирилла, и хочешь верь, хочешь нет, но теперь эта защита распространяется и на тебя.

Я ничего не ответила, но его слова тяжело осели в моей груди. Прошло много времени с тех пор, как кто-то проявлял родительский интерес к моему благополучию. Я доела все до последнего кусочка, слушая болтовню Макса и Ивана, а затем отправилась на кухню.

Ольга чистила посуду так, словно та нанесла ей личное оскорбление. Я поставила свою пустую тарелку на стойку рядом с ней.

— Предложение мира, — пробормотала ей.

Она повернулась ко мне, посмотрела на тарелку и кивнула.

— Ты ведь знаешь, что здесь есть посудомоечная машина? Тебе не обязательно мыть все вручную.

— Машина не моет так, как я, — буркнула Ольга, усердно оттирая тарелку.

— По-моему, это узор, и он не отмывается, — пробормотала я и подняла брови, когда она отскребла его. — Признаю свою ошибку.

— Молодые люди думают, что знают все, — проворчала Ольга.

Я скрестила руки на груди и приготовилась к тираде. К моему удивлению, она выключила воду, подошла к шкафчику и достала маленькую белую баночку.

— Если хочешь помириться, вот, возьми это.

Она вложила баночку мне в руку и вернулась к раковине. Вода снова заструилась, пока я повертела ее в руках, пытаясь разглядеть этикетку.

Фолиевая кислота.

Дерьмо. Что ж, можно было не гадать, знала ли Ольга. Я принимала витамины в Уиллоу-Крик, но у меня не было возможности купить еще.

— Когда ты поняла?

— Как только услышала, что тебя тошнит и увидела, что ты не пьешь свой любимый кофе.

— Почему ты сразу не рассказала Кириллу? Это на тебя не похоже.

Ольга застыла, отвернувшись от меня, так что я не могла видеть выражения ее лица.

— Это не мой секрет, чтобы его раскрывать.

Ее ответ удивил меня.

— Я думала, ты будешь настаивать на том, что это касается и Кирилла, так что он имеет право знать.

— Имеет, но не мне ему рассказывать. Ты это сделаешь. Скоро ты не сможешь скрывать. Расскажи ему первому.

— В последнее время не было удачного момента для этого, не так ли?

Я знала, что она права, и теперь, когда я решила остаться, желание сообщить ему об этом превратилось в жгучую потребность, но мои руки были связаны. К тому же я понятия не имела, как это сделать. Он был так близок к тому, чтобы понять это сам, но из-за ранения и общего хаоса моменты перед атакой были забыты.

Прежде чем Ольга успела ответить, глубокий, веселый голос прорезал воздух.

— Надеюсь, я не прерываю частную беседу. — Николай стоял в дверях, являя собой воплощение татуированного плохого парня. Он ухмыльнулся мне. — Давно не виделись, принцесса.

— Не называй меня так, — огрызнулась я.

Он приложил руку к груди, его лицо исказилось от беспокойства.

— Ты меня обижаешь. Скоро мы станем семьей, — поддразнил он, проходя в кухню.

Гнев наполнил мою грудь, как капля бензина, воспламеняющаяся с пугающей скоростью.

Он неторопливо направился ко мне через комнату.

— Разве у тебя нет желания обнять своего будущего шурина?

— Да, у меня есть кое-что для тебя, — сказала я, когда он подошел ближе.

Рядом с моей рукой на столе лежал нож. Я сжала его в ладони. Как только он оказался в пределах досягаемости, я отвела руку назад и полоснула его по груди. Он быстро развернулся, оказавшись позади меня, и его рука крепко сжала мою с ножом.

— Ну-ну, это не очень по-сестрински, Мэллори, — сказал он мне в ухо, сжимая мое запястье до тех пор, пока я не выронила лезвие.

Ольга наблюдала за нами с раздраженным выражением лица.

— Идите играть где-нибудь в другом месте.

— Отпусти меня, — я попыталась вывернуться из рук Николая.

Он усмехнулся мне в ухо.

— Только если ты пообещаешь больше не отрезать от меня ни кусочка.

— Не обещаю.

— Прекрасно. По крайней мере, пообещай делать это неумело, чтобы было легко увернуться, — парировал он и оттолкнул меня, так что я споткнулась о стол.

Обретя равновесие, я развернулась и уставилась на него.

— Ты ублюдок.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Не думал, что ты станешь так осуждать внебрачных детей, учитывая твою… ситуацию, — лениво сказал он, его взгляд скользнул по моему телу. — Почему ты злишься на меня, Молли? Я дал тебе шанс начать все сначала. Уже забыла?

— Нет, не забыла. А еще ты убил моего отца.

— По приказу Виктора, — сказал он спокойно, как будто это его оправдывало. Встретив мой взгляд, он пожал плечами. — Ты ведь не винишь нож за то, что он сделал свое дело, или пистолет за то, что он выпустил пулю. Ты винишь того, чей палец на спусковом крючке.

— Что ты хочешь этим сказать? Виктор убил моего отца, и ты ни в чем не виноват?

— Я всего лишь лезвие, Мэллори. Пуля, выпущенная кем-то другим. Любой мог бы стать пулей, если бы сложилась подходящая ситуация, даже ты.

— Ты, блядь, хуже всех, — пробормотала я, отворачиваясь от него.

— Это само собой, принцесса.

— Не называй меня так, — процедила я, раздраженная фамильярностью этого слова.

Николай склонил голову набок, изучая меня, прежде чем усмехнуться.

— О, так вот оно как? Мой дорогой брат полностью прощен? Интересно.