Мила Кейн – Беспощадный трон (страница 21)
Как только она взорвалась влагой у меня на языке, я проложил себе путь вверх по ее телу. Когда я поравнялся с ней, она коснулась моего лица.
— Не будь слишком грубым, — тихо попросила она.
Я приостановился, озадаченный этой мягкой просьбой.
Тогда она протянула руку между нами и направила меня внутрь. Я напрягся, проталкиваясь глубже, и обнаружил, что она туже, чем я помнил, ее стенки сжимали меня в удушающем захвате. Я резко выдохнул, пытаясь взять свою потребность поглотить эту женщину под контроль и быть нежным. Однако это было неестественно для меня.
Она вздохнула, когда я глубоко вошел в неё, и обвила руками мою шею, прижимая меня к себе.
Я двигался в ней, постепенно наращивая темп, а она цеплялась за меня. Когда я приподнялся на локте и просунул руку между нами, чтобы потереть ее клитор, то увидел, что по ее лицу снова текут слезы. Я наклонился и поцеловал соленые дорожки на ее щеках, слизывая слезы, и внезапно она сломалась от удовольствия подо мной.
Она сильно сжала меня, когда кончила, так что было почти невозможно не последовать за ней через край. Вместо этого, используя самодисциплину, о которой я и не подозревал, я оторвался от ее тепла и склонился над ней. Моя рука опустилась на ноющий, скользкий член, и я стал гладить его, жестко и настойчиво, отчаянно толкаясь навстречу освобождению. Ее глаза опустились на мою длину, красную и мокрую от ее соков, и она облизнула губы.
Это стало последней каплей.
Я придвинулся к ней и направил свой член к ее губам. Она подняла на меня взгляд, сохраняя всю власть, несмотря на наше положение. Затем наклонилась вперед и взяла меня в рот, превратив в руины сильными всывающими движениями, пока ее шаловливый язычок обрабатывал истекающий кончик. Она перекатилась на бок, чтобы мне было легче проникать глубже в ее горло.
Опираясь на одну руку, я трахал ее рот, пока она лежала неподвижно и позволяла мне. Ее рука потянулась к моим яйцам, когда они шлепнулись о ее щеку. А я откинул ее волосы назад и сжал в кулаке, наблюдая за тем, как исчезаю в ее жаждущем рту.
Я быстро кончил, взорвавшись внутри этой горячей пещеры в первом оргазме, который получил от чужой руки с тех пор, как она бросила меня. До этого я довольствовался тем, что дрочил в отчаянном одиночестве под душем и по ночам, используя любой предмет ее одежды, который мог найти, чтобы вдыхать ее запах, как чертов извращенец.
Я выплеснул огромный поток спермы в ее горло, и она проглотила все до капли. Это не было извинением за противозачаточный имплант или попытку сделать ей ребенка, но это все, что я мог сделать. Я не собирался снова кончать в нее без защиты, пока она сама не попросит меня об этом. Это было самое большее, что я мог ей предложить. Я бы не стал извиняться за то, в чем не испытывал угрызений совести.
Я отстранился, когда мой оргазм угас, и ее губы и язык вокруг меня послали слишком острые ощущения. Я оторвался от ее губ, и она слизнула оставшийся белые капли. Опустившись на корточки, я почувствовал себя слишком испорченным и уязвимым под ее откровенным взглядом.
Молли медленно села. На ней все еще были футболка и гольфы. Она выглядела такой же разбитой, каким я себя чувствовал. Мы смотрели друг на друга, пока Молли не вытерла рот тыльной стороной ладони. Ее щеки краснели по мере того, как очарование, охватившее нас, рассеивалось.
— Я устала, — пробормотала она, ее голос звучал грубее, чем когда-либо.
Я встал и помог ей подняться на ноги. Молли покачнулась, но когда я попытался ее поддержать, она оттолкнула мои цепкие руки.
— Спокойной ночи, — тихо сказала она и, повернувшись, с голой задницей вышла из комнаты.
Похоже, я был далек от прощения, но это было начало, и я принял это.
Глава 14
Я была ужасным человеком. Другого объяснения не было, потому что на следующее утро я проснулась более отдохнувшей, чем за последние два месяца. Руки Кирилла обнимали меня, окутывая своим теплом, а его запах, запах дома, заполнил мой нос. Я повернулась к нему, прежде чем смогла остановиться, задержавшись в том полусонном состоянии, где между нами не было лжи и обид. Были только он, я и эта кровать, залитая ранним утренним солнцем.
Потом он заговорил и все испортил.
— Принцесса, я думал, ты скорее выколешь себе глаз, чем будешь спать со мной.
Я оттолкнула его, раздосадованная и смущенная этой незначительной оплошностью. Добавьте к этому прошлую ночь, и, похоже, я страдала не только от незначительной оплошности.
— Пошел ты, — бросила я ему.
Его сильные руки обхватили меня за талию, когда я попыталась встать, и швырнули обратно на матрас.
— С удовольствием, — прорычал он мне на ухо, наваливаясь на меня своим твердым телом.
Он был обнажен, а его утренний стояк настойчиво прижимался к моему бедру. Если бы я чуть-чуть шевельнулась, он бы вошел в меня…
Мой внутренний голос утратил тембр Кирилла и приобрел пронзительность школьной учительницы, которую было трудно игнорировать.
Я отвернула лицо от его дьявольски горячего рта, когда его язык проложил дорожку к моему уху.
— Это было не приглашение, — выдавила я, пытаясь игнорировать то, как от его рук моя кожа загорелась, когда он стянул с меня футболку, обхватил мои груди и погладил соски.
— Это было очень похоже на него, принцесса, равно как и это, — сказал он, просунув руку между моих ног, прежде чем я успела сомкнуть их.
Кончики его грубых пальцев скользнули по моим мокрым складочкам, немедленно проникнув внутрь. Я выдохнула проклятие, и моя голова откинулась назад, когда его толстый палец вошел в меня, вытесняя все остальные мысли из головы.
Он наклонился ко мне и злобно ухмыльнулся.
— Надо же, какие мы мокрые с утра, Молли… Тебе помочь с этим?
— Нет, спасибо, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не поднять бедра навстречу ленивым толчкам его пальцев. — Я подожду, пока ты уйдешь, и закончу сама.
В его темных глазах промелькнул расчетливый взгляд.
— Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что ты хочешь, чтобы тебя связали и оставили здесь до моего возвращения.
Его телефон, бешено вибрирующий на прикроватном столике, избавил меня от необходимости отвечать.
Он протянул одну длинную руку и схватил его, принимая звонок, в то время как его палец оставался глубоко внутри. Когда я попыталась отстраниться, он добавил второй, восхитительно растягивая меня.
—
Он наблюдал за мной голодными глазами, слушая собеседника и одновременно двигая пальцами внутрь и наружу. Он вывернул руку, прижимая большие, шершавые подушечки к передней стенке моей киски. Большой палец нашел мой клитор, и я поняла, что умру, если он оставит меня в таком состоянии.
Думая лишь о том, чтобы кончить как можно быстрее, и выбросив свое достоинство в окно, я придвинулась к нему, встречая его толчки бедрами. Мои глаза закатились, когда идеальная комбинация движений лишила меня дара речи.
Кирилл время от времени что-то бормотал в трубку, но этого было достаточно, чтобы собеседник знал, что он все еще на линии. Его глаза не отрывались от меня. Он наблюдал за тем, как я распадаюсь, словно это была самая завораживающая, прекрасная вещь, которую он когда-либо видел.
Я зажала рот рукой, чтобы заглушить свой крик, когда кончала, — меня охватил стыд из-за того, что человек на другом конце провода мог меня слышать. Мои бедра крепко сжались вокруг его руки, и все тело запульсировало от удовольствия. Я кончила так сильно, что мне показалось, будто зубы стучат в голове, пока я содрогалась.
Когда эйфория прошла, я обнаружила, что Кирилл все еще смотрит на меня.
— О боже, он слышал?
Кирилл усмехнулся.
— Конечно, нет. Я повесил трубку задолго до этого, принцесса. Никто, кроме меня, не услышит, как ты кончаешь.
Уф, конечно, мне следовало ожидать от Кирилла собственнических чувств к самым грязным вещам. Я поняла, что его рука все еще находится внутри меня, и подняла бровь.
Кирилл не спеша высвободился и расправил мои пижамные шорты так, чтобы они целомудренно прикрывали меня. Затем наклонился и прижался поцелуем к моим губам.
— Мне нужно идти.
— Так скоро? — нараспев произнесла я, испытывая облегчение от того, что у меня будет время вспомнить все ужасные вещи, которые он со мной сделал, и перестать складываться, как оригами, от его прикосновений.
— Да. — Кирилл встал, обнаженный и чертовски готовый. Его член был настолько твердым, что это показалось болезненным, когда он отпружинил от живота под резким углом. — Постарайся не выглядеть такой счастливой из-за этого, — прорычал он.
— Ничего не могу с собой поделать. Я ужасная лгунья, помнишь? — жизнерадостно напомнила я ему, прежде чем отвернуться и улечься обратно в постель.
Мне больше не хотелось спать, но я откладывала подъем и неизбежную тошноту, которая за ним следовала. Что бы сделал Кирилл, если бы узнал, что я так сильно страдаю от утреннего токсикоза? Вероятно, отвез бы меня в лучшую больницу в городе и потребовал, чтобы они все исправили, под дулом пистолета, если потребуется. Как всегда, мысль о том, что он узнает, напугала меня. Я зарылась под одеяло и слушала, как он одевается.
Когда он был готов, то подошел и встал надо мной. Должно быть, он купился на мое притворство, потому что не прикоснулся ко мне и не сделал ничего, чтобы меня разбудить. Он навис надо мной, и после долгой паузы, когда я ждала, что он раскроет мой блеф, повернулся и вышел из комнаты.