Мила Кейн – Беспощадный трон (страница 20)

— Ты пытаешься солгать мне, принцесса? Я ведь всегда знаю, когда ты лжешь.

— Повезло тебе. Очевидно, я понятия не имею, когда ты лжешь мне, — обвинила она, поднимая на меня свои сверкающие изумрудные глаза, и ее гнев опалил воздух между нами.

Вот и она. Привет, детка.

— Если тебе есть что сказать, принцесса, говори. Не держи это в себе. Я выдержу.

— Не сомневаюсь. Ты настолько испорчен, что не чувствуешь вины за то, что натворил. Тебя ничто не беспокоит, не так ли?

— Выскажи всё.

Я жаждал ее гнева. Я хотел подтолкнуть ее, чтобы пробиться сквозь ледяной фасад.

— Прекрасно, как насчет того, чтобы твой брат разрезал мне руку, чтобы вытащить маячок, который ты внедрил мне под кожу?

— Простая мера предосторожности — спокойно ответил я полуправдой. Да, это было сделано для того, чтобы обезопасить Мэллори, но также и чтобы помешать ей выкинуть такой трюк, как она проделала, и не дать ей исчезнуть.

Она сузила глаза, как будто могла прочитать каждую мысль в моей голове, и, без сомнения, так оно и было. Никто не знал меня так, как она.

— А Генри? Ты должен был рассказать мне о нем той ночью.

— Едва ли я знал, что Николай собирается похитить тебя у меня из-под носа, и что у меня не будет другого шанса. В ту ночь, если ты помнишь, мы были заняты другим. — Я напомнил ей о том, как мы были близки к тому, чтобы разрушить стены друг друга.

Она покраснела, ее мысли задержались именно там, где я хотел.

— Ладно. Ты отрицаешь, что помолвлен, и здесь явно нет женщины, так что я признаю это, но остальное — непростительно.

У меня внутри все сжалось. Я безошибочно понял, о чем она говорит.

— Разве это так плохо, что я хочу иметь от тебя ребенка, Молли? Я хотел создать с тобой семью со второго дня нашего знакомства.

— И ты посчитал, что обманом заставить меня подарить тебе одного — это приемлемо? Раз ты этого хочешь, то и я должна, верно? — она повернулась и сильно толкнула меня в грудь, чтобы увеличить расстояние между нами.

Я отступил на шаг лишь для того, чтобы вернуться и прижаться к ее груди сильнее.

— Нет, не верно. Ничто из того, что случилось со мной за последние семь лет, и ничего из того, что я сделал, не было приемлемым. Границы приемлемого настолько вышли за пределы нормы, что я уже не вижу их. Все, что я знаю, — это то, что я хочу тебя и хочу иметь с тобой семью. Я хочу, чтобы ты зависела от меня, нуждалась во мне так сильно, что никогда не перестала бы меня любить. Я хочу ребенка с твоей улыбкой и моей фамилией. Я хочу чего-то, ради чего стоит жить, Мэллори, и я хочу, чтобы это было с тобой.

Мои жестоко честные слова гулко прозвучали в тишине комнаты.

Ее глаза расширились, когда она осознала каждую ужасную, мучительную деталь в моей тираде. Но потом она снова толкнула меня.

— Это не только твое решение, мудак!

Очередной толчок и я увидел слезу, скатившуюся по ее щеке. Я позволил ей толкать меня. Если от этого ей станет легче, оно того стоит. Ее руки на мне, даже в гневе, были лучшим, что я чувствовал за последние два месяца.

Она подняла кулак, чтобы ударить меня в грудь, и еще одна слеза скатилась по ее лицу.

На этот раз я поймал ее за запястье.

— Остановись, принцесса. Ты навредишь себе.

— А это твоя прерогатива, верно? — обвинила она, но слезы теперь текли быстрее.

Я мог на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз я видел, как Молли плачет. На этот раз ее слезы разорвали мое сердце на части. Я прижал ее к своей груди, обхватив руками дрожащее тело и удерживая в такой позе, чтобы она больше не могла меня ударить. Молли сопротивлялась, но когда борьба утомила ее, она утонула в моих объятиях.

Моя рубашка была мокрой от ее слез, когда я отстранился. Ее лицо распухло, а кожа покраснела. Из носа текли капли, смешиваясь со слезами на рубашке, а глаза были налиты кровью. Она наконец поддалась потоку диких, неконтролируемых эмоций между нами и никогда еще не выглядела более прекрасно.

— Ты хочешь, чтобы я извинился? Ты бы меня простила, если бы я сделал это? — пробормотал я, откидывая ее волосы назад.

Она прикусила губу, ее грудь все еще вздымалась от расстройства.

— А ты бы извинился, если бы я попросила?

— Я бы сделал все, чтобы ты почувствовала себя лучше, но, честно говоря, это было бы неискренне. Молли, я не жалею ни об одном моменте, проведенном с тобой. Я не хочу лгать тебе. Я бы хотел, чтобы ты была беременна. Я бы хотел, чтобы у меня было больше времени для того, чтобы довести дело до конца. Такова правда.

Она моргнула, глядя на меня недоверчивым и покорным взглядом одновременно.

— Ты — дьявол. — Ее голос был хриплым, как будто слезы заглушали ее беззвучные крики.

— Может быть, но я — твой дьявол, которого ты никогда не сможешь бросить, — ответил я прямо.

Молли снова ожила в моих объятиях. Она толкалась и боролась, как будто эти слова подтолкнули ее к краю.

— Я могу бросить тебя. Я пыталась. Но ты не отпускаешь меня! Я ненавижу тебя. Я действительно тебя ненавижу!

Она выкрикнула эти слова с такой безысходной тоской, что мне стало чертовски больно. Я обхватил ее за щеки, удерживая на месте, и зарычал ей в лицо.

— Перестань врать себе, Молли. Ты любишь меня, и именно поэтому ты так чертовски зла.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я не мог этого вынести. Я не мог больше ни секунды слушать, как она отрицает это. Мои губы врезались в ее в безумном столкновении гнева и желания. Ее кожа была соленой от слез, и как только я коснулся ее губ, она тут же приоткрыла их и впустила меня внутрь. Я толкнул ее к стене, и мы с силой ударились о твердую поверхность. Она ахнула мне в губы, обвила руками мою шею и притянула ближе.

Я прижался к ней, как только она оказалась именно там, где я хотел. Ее киска идеально приземлилась на ноющий стояк, который давил на мои штаны, отчаянно желая, чтобы его освободили. Она стонала мне в рот, пока я вращал бедрами напротив нее, выводя неровные круги, ее дыхание сбилось, когда мои губы спустились вниз по ее горлу. Я запустил одну руку ей в волосы, безжалостно оттягивая голову назад, чтобы иметь доступ к ее изящным ключицам, а другой схватил за обтянутую джинсами попку и приподнял, обернув ее ноги вокруг своей талии.

— Блядь, принцесса. Я так чертовски сильно скучал по тебе, — пробормотал я, поворачиваясь к толстому ковру перед огнем, горевшим в камине.

Опустившись на колени и осторожно удерживая ее вес, я разместил нас на полу, не разрывая поцелуя. Я не хотел, чтобы наши губы хоть на мгновенье теряли контакт. Мои руки добрались до ее джинсов, я разорвал их и стянул вниз по ее ногам. Затем скинул свои брюки, пока мой рот двигался вниз по ее телу, покрывая поцелуями ее грудь, живот и еще ниже. Ее трусики превратились в рваный комок скромного хлопка, и тогда я наконец оказался там, где мечтал находиться каждую ночь в течение восьми недель.

Я раздвинул ее ноги, и она позволила мне, приподнявшись на локтях и наблюдая, как я встаю на колени между ее бедер и срываю с себя рубашку. У меня не было времени возиться с пуговицами прямо сейчас. Мне нужно было, чтобы ее голая кожа прижимались ко мне вплотную. Обнаженная и полностью видимая в свете камина.

Я положил руку ей на грудь, ущипнул и покрутил сосок между своими пальцами, прежде чем накрыть ладонью ее сердце.

— Тебе не сбежать от меня, Молли. Я живу здесь. Ты никогда не вытащишь меня отсюда.

Она облизнула губы, ее зрачки расширились от желания.

— Борись сколько хочешь, но у нашей истории может быть только один конец, — продолжил я, скользя рукой вниз по ее телу, по животу и мимо стройных изгибов ее бедер. — Перестань сопротивляться. Тебе от этого только больнее.

Я опустился ниже и устроился между ее божественных ног, наклоняясь и вдыхая этот сладкий, неотразимый аромат желания Молли ко мне. Затем я поцеловал внутреннюю сторону ее бедра.

— Скажи, что не хочешь, чтобы я прикасался к тебе, принцесса. Скажи мне «нет» прямо сейчас, и всё прекратится, — пробормотал я ей в кожу.

Она хранила молчание, и я поднял голову, чтобы увидеть ее глаза, изумрудные осколки стекла, прожигающие меня горячим взглядом.

— Ну? — подтолкнул я.

— Мне следует так и сделать, чтобы доказать, что ты не остановишься, даже если я попрошу, — пробормотала она, но без особого энтузиазма.

— Но ты не станешь этого делать, правда, Молли? Вдруг я прислушаюсь к тебе. А ты не хочешь, чтобы я останавливался. Признай это, — надавил я на нее.

В её глазах вспыхнул гнев, и она положила руку мне на голову, запустив пальцы в мои волосы и с силой оттягивая темные пряди. Удерживая мою голову в такой уязвимой позе, которую я мог позволить только ей, она скользнула другой рукой между своих ног и провела по влажным складкам.

— Прошло два месяца. Может, ты мне больше не нужен, чтобы кончить.

Вид того, как она прикасается к себе, уничтожил меня.

— Скажи это еще раз и рискуешь остаться без пальцев, — хрипло пробормотал я, иррационально ревнуя ее к руке.

Она слабо улыбнулась мне. Это было не много, но больше, чем я получил от неё со вчерашнего вечера.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты страдал. — Ее шепот был почти неслышен. — Как я.

Затем ее рука на моих волосах напряглась, опуская мою голову к ее блестящей плоти, и мой рот коснулся ее киски. Я кусал ее пальцы до тех пор, пока она не убрала их, а затем сдвинулся, чтобы самому насладиться ею. Мой язык терся о ее щель, кружа по клитору, пока она не застонала. Я опустился ниже, погружаясь в нее, пока она не стала вращать бедрами, вжимаясь в мое лицо.