Мила Дрим – Золотая орда (страница 46)

– И как Азамат? – голос Тимура был спокойным, а у меня сердце ухнуло вниз, стоило мне услышать знакомое имя.

– Прооперировали, пока в реанимации, – ответил Рустем сдержанным голосом.

– Охрану поставили? – был следующий вопрос мужа.

– Да, у входа в больницу, на самом этаже и в палате, – отозвался Ильнур.

Страх подкатил ко мне, и я вся сжалась, сейчас жалея, что стою вот здесь, а не лежу в спальне.

– У вас вкусно пахнет, – заметил Ильнур, проходя за Тимуром, тот бросил в ответ:

– Мы уже все съели, с собой привозите еду, если голодные.

Я поморщилась от его резкого тона, но, видимо, это было неприятно лишь мне, а им, мужчинам, было привычно.

– Да мы так и сделали, – невозмутимым голосом отозвался Ильнур, его взгляд уперся в меня, – о, Камилка!

– Всем привет! – вежливо поздоровалась я, и мужчины ответили.

Они стали проходить, друг за другом, в зал, в коридоре остались только я, Ильнур и Дамир. Тимур только что отошел к кухне, отвечая на очередной звонок.

– Нормально все? – Дамир окинул меня внимательным взглядом своих бархатисто – карих глаз.

– Нормально, правда, нормально, – отозвалась я, смущенная вниманием. Димур кивнул светловолосой головой, затем пошел в зал. В этот момент ко мне подошел Ильнур.

– Камилка, все будет хорошо, – он тепло улыбнулся, затем полез в карман джинсовки, извлекая что-то из нее, – а это – тебе, чтоб не грустила.

Он протянул мне шоколадное яйцо киндер-сюрприз, и я нерешительно взяла его, чувствуя себя маленькой девочкой. Мои губы дрогнули в несмелой улыбке, а глаза обожгли слезы – забота это было то, что делало меня вмиг уязвимой. Я все еще не могла привыкнуть к ней и понять, что достойна ее. Это потом, я вспомнила приказ Тимура – не брать ничего у чужих мужчин, но разве Ильнур был чужим? Он являлся братом.

Тимур появился как-то внезапно, он был задумчиво-хмурым, когда подошел ко мне. Я все еще стояла в коридоре – сжимая в тонких пальцах шоколадное яйцо. Муж окинул меня нечитаемым взглядом, затем кивнул в сторону зала – как бы приглашая меня зайти туда. Я, ощущая странное предчувствие, шагнула в комнату. Мужчины расселись вокруг стола, на котором лежали телефоны, ключи. Я обошла их и села на пустой диван, в самый угол. Я ждала, что Тимур сядет рядом со мной, но ошиблась. Он подошел к Ильнуру, и произнес холодным голосом, от которого у меня сердце тот час покрылось коркой льда:

– Пойдем со мной.

Ильнур, удивленно вскинув темные брови, поднялся на ноги и последовал за Тимуром, за ними, следом, пошли Рустем и Наиль. Со мной остался Дамир. Он обхватил свой лоб пальцами, сокрушенно говоря и смеясь:

– Вот дурак!…

Я покосилась на него. А потом, до меня дошло. Я вскочила на ноги, бросая на стол киндер-сюрприз, и, удивляя себя, и, видимо, и Дамира, побежала к выходу. Дамир, конечно же, бросился за мной, но, вероятно, моя внезапность, дала мне фору – и я успела выбежать на улицу. Мне не нужно было далеко идти, чтобы, сперва, услышать, а потом увидеть, как Тимур своими руками избивает Ильнура. Стоящие рядом, Рустем и Наиль, молчаливо наблюдали за этим. Ильнур прикрыл руками голову, и сам не отбивался в ответ. Я, на миг, замерла, ужасаясь, свирепым действиям моего мужа, его удары были резкими, сильными, и я испытала страх. Я, как и прежде, все еще не была замечена ими и поэтому стояла, напуганная, потерянная.

Через секунды Дамир схватил меня за плечо, но я, умудрившись вывернуться, сделала несколько шагов вперед, закричав:

– Тимур! Остановись! Ты убьешь его!

Мой муж повернул в мою сторону голову, и мне понадобилось немало сил, чтобы не забежать назад, домой. Вместо этого, я прямиком пошла к Тимуру, стараясь не смотреть ни на кого из мужчин, тем более на Ильнура. Тимур разжал хватку, отпуская своего брата.

– Тимур, – умоляющее начала я, вглядываясь в его озлобленное лицо и внутренне молясь, чтобы я смогла достучаться до него.

– Иди в дом, – стальным голосом, пропитанным жестокостью, приказал он.

Я покачала головой, отвечая:

– Без тебя – не пойду.

Тимур, холодно усмехнувшись, двинулся в мою сторону, Наиль что-то крикнул ему предостерегающим голосом, но муж только резко махнул рукой. Я сглотнула, наблюдая за тем, как он приближается ко мне – хищник, ожесточенный, беспощадный…

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Кровь тяжелым напором ударила мне в сердце, когда Тимур подошел ко мне, сверля своими страшными, потемневшими глазами. Он сжал челюсти, а потом, протянув руку, ту руку, которой секунды назад избивал Ильнура, схватил меня за левый локоть, разворачивая в сторону дома и заводя меня внутрь.

Теплый воздух окутал меня, когда я, все еще сопровождаемая мужем, шла по коридору. Интересно, куда он отведет меня? Как накажет? Запрет в спальне? Накричит или…

Ударит?

Мне сразу заплохело – от одной только мысли об этом. Тошнота от нахлынувшего страха, вызванная детскими, такими яркими воспоминаниями, подступила к моему горлу. Перед глазами, на миг, мелькнуло мамино лицо, перекошенное от боли, и папино – такое чужое, пугающее. В моих ушах застучала кровь – бешено, оглушающее. Я замедлила ход, ощущая, как Тимур сильнее тянет меня за локоть.

Наконец, он остановился, поворачиваясь ко мне лицом. Я вглядывалась в него, балансируя между страхом и доверием к Тимуру. Часть меня боялась, что мой муж окажется монстром, другая – свято верила, что он и пальцем меня не тронет. Я раскололась на две кровоточащие половинки.

– Камила, – голос Тимура обжег меня, и я вздрогнула, а затем шумно задышала – казалось, монстр протянул ко мне свои когтистые лапы, чтобы причинить боль. Муж разжал пальцы и поднял руку, а я, трусливая, слабая (как бы я не хотела быть сильной), с силой зажмурила глаза, опасаясь, что Тимур ударит меня. Я не хотела так думать о нем, но мои детские воспоминания, ожив, заполнили мой разум.

– Камила, – выдохнул Тимур, его ладонь коснулась моего затылка, затем руки опустились ниже – тихонько обнимая меня за плечи, и я, по-прежнему напуганная, несмело открыла глаза, встречаясь взглядом с мужем – и в его взоре я прочла немой вопрос.

– Ты думала, что я ударю тебя? – прошептал он, и я, вместо того, чтобы ответить, тихо заплакала, качнув головой. Боль, непонимание, горечь, борьба с собой – на секунды, отразились на мужественном лице Тимура, и в этот миг я испытала сожаление, что позволила себе так думать о нем.

– Джаным, иди в спальню, – прошептал муж, на миг, прижимая меня к своему напряженному телу, и я уткнулась мокрым носом ему в шею. Аромат его кожи тут же защекотал мои ноздри, и я шумно вздохнула, наслаждаясь им.

– Тимур, – я подняла на него заплаканные глаза, и он посмотрел прямо на меня, ожидая. Что он ждал – слов? Или того, чтобы я ушла в комнату? А я не знала, что ему сказать. Мой язык словно прилип к небу. Ни одна мудрая, светлая мысль не шла в мою голову. Я стояла, ощущая себя одновременно виновной и невиновной в случившемся.

Тимур нахмурился, когда услышал мужские голоса – все братья, в том числе и Ильнур, зашли в дом, тут же направляясь на кухню. Я надеялась, что они догадаются взять с холодильника лед для избитого брата. Чувство вины, уже сильнее, обожгло мне душу, и я произнесла, глядя прямо на мужа:

– Тимур, пожалуйста, услышь меня. Твой брат, – я намеренно подчеркнула «брат», – ничего плохого не имел в виду, и я тоже. Он для меня, как старший брат, которого у меня никогда не было. Я принадлежу тебе, и лишь тебе. Я прошу тебя – прости его, и меня прости – я не думала, что…

Я глубоко вздохнула, нуждаясь в воздухе – потому что мою грудь сдавило стальным обручем.

– Я не думала, что так получится. Мне очень жаль, – продолжила я. Тимур молчал, не сводя с меня сканирующего взгляда, а я, понимая, что он не намерен со мной разговаривать, кивнула ему головой и направилась в спальню, чтобы вдоволь нареветься. Стоило мне остаться одной, как я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку. Она пахла Тимуром, и я сильнее сжала ее, представляя, что это он.

Я думала, что из меня выльется целый поток слез, а оказалось – лишь пару капель, видимо, в первой половине дня, я уже достаточно наплакалась. Я перевернулась на спину, уставившись в потолок. Ураган мыслей крутился в моей голове: я ругала себя за свою неосмотрительность, я оправдывала себя за свое незнание, я сочувствовала Ильнуру, и так же ругала его, я анализировала поступок мужа, пытаясь понять его.

Что двигало им? Неужели ревность?

Такие, как он, способны ревновать?

Мои губы непроизвольно дрогнули в улыбке – сущее кощунство после увиденного. Но, Боже, я была рада, что Тимур ревновал меня – ведь это значило, что его чувства ко мне были сильными, яркими. Однако я не хотела, чтобы они становились такими яркими, чтобы ослепить нас обоих. Я извлекла урок из случившегося и сделала выводы. Ледяное спокойствие может скрывать сокрушительные бури, способные уничтожить все на своем пути. И только сила воли Тимура – стальная, несгибаемая, не позволила им этого сделать. И, поверьте, я не собиралась доводить мужа – намеренно или случайно – до этого.

Я не хотела, чтобы наша любовь несла разрушения.

Но я совершенно забыла о том, что Тимур являлся бандитом, и слово «созидание» вряд ли вязалось с ним.

Я все еще продолжала быть наивной…

Устав валяться на кровати, я принялась расхаживать по спальной комнате, попутно прислушиваясь к тому, что происходит за дверями – я уловила мужские голоса, и даже смех – ну, слава Богу, вроде не дрались. Им было уже весело, а мне – по-прежнему одиноко. Я не хотела ни спать, ни есть, ни философствовать сама с собой, я хотела выйти из комнаты, но понимала – нельзя.