Мила Дрим – Золотая орда (страница 43)
Я с интересом наблюдала за Тимуром – как он менялся – стоило ему только начать разговор по телефону, а уж если мы были на людях, то перемены были особо яркими – властный, холодный, претензионный, с нотками жестокости. Вот каким он становился. Слава Богу, не по отношению ко мне.
Мы уже были в городе, и до университета оставалось – то всего-ничего, как Тимур, повернув ко мне задумчивое лицо, спросил:
– Камил, может, ну его, последний день?
Я широко улыбнулась мужу и ответила:
– Нет, Тимур, мы с тобой же договорились, а то я и, правда, начну считать тебя тираном.
– Ок, – Тимур вывернул на улицу, прилегающую к моему корпусу университета. – Во сколько тебя забрать?
– В 13 часов, – я проверила на месте ли телефон – он лежал в кармане сумочки – там же, куда я его клала.
– Хорошо, но если закончишь раньше, или еще что-то изменится, дай мне знать и дождись меня, – строго произнес Тимур, останавливая машину.
– Куда я денусь, – я потянулась к мужу, целуя его в колючую щеку. – До встречи.
– До встречи, – Тимур не стал сам выходить из машины, а лишь, проследив из окна, что я благополучно добралась до корпуса, поехал дальше. Я, с некой тоской в сердце, смотрела на удаляющийся бмв. Но, не позволяя себе раскиснуть, я прямиком направилась в аудиторию. Я шла, с каждым шагом напоминая себе, что это – последний раз, когда я прихожу вот так, на лекции. Нужно было запомнить эти студенческие ощущения, чтобы было потом, что рассказывать детям. Детям. Я чуть нахмурилась. Мы ведь не предохранялись с Тимуром – а это значило, что я могла в скором будущем стать матерью. В моем воображении тут же возникли дети – хорошенький мальчик с глазами, похожими на глаза Тимура, и очаровательная девочка с таким же оттенком волос, как у моего мужа. У меня, на миг, перехватило дыхание – так ярко я это увидела.
Меня накрыло такой волной радости, опасений и воодушевления, что я практически «долетела» до аудитории. Там уже были почти все одногруппники. Я, не обращая внимания на любопытные взгляды, села на свое привычное место – вторую парту, поближе к преподавателю. Как прилежная студентка, я достала общую тетрадку и ручку, чтобы делать записи – гулять – так гулять!!!
Послышался веселый женский смех, и я, даже не видя лиц, знала, что это – Катя со своими работящими подругами. Они, беззаботно смеясь, ввалились в аудиторию. Правда, заметив меня, красотки тут же стали потише и, избегая того, чтобы встретиться со мной взглядом, прошмыгнули назад, к своему излюбленному месту. Краем глаза я заметила, как тут же, один из пареньков, как и прежде, двинулся в их сторону со щенячьей улыбкой на лице. Ничего не изменилось тут. Все, как прежде.
Наконец, началась лекция. Я, ни секунды не забывая, что это мой последний учебный день, записывала буквально каждое слово преподавателя. Сергей Викторович Еремеев, наш 34-летний преподаватель, увлекательно рассказывал нам о средневековом искусстве, и я, поглощенная получением знаний, только успевала переворачивать страницы в своей тетради. Мои пальцы уже ныли от такой нагрузки, но в этот раз я решила не щадить их. У меня еще будет время, очень много времени, чтобы отдохнуть.
Время текло так быстро, что незаметно подкрался полдень. Я посмотрела на дисплей своего телефона – ровно 12:00. Всего лишь час до окончания лекций. Я не успела загрустить, потому что, внезапно, двери в аудиторию резко открылись, и трое неизвестных мужчин в «масках», открыли стрельбу по Сергею Викторовичу из автоматов. Я не сразу поняла, что случилось – вот преподаватель рассказывает нам о флорентийском искусстве и Медичи, а вот – уже падает. Автоматные очереди буквально изрешетили его тело, сквозь дорогую ткань делового костюма мгновенно стали проступать кроваво-вишневые пятна, расползаясь, становясь все больше и больше. Еремеев уже давно лежал на полу, в луже собственной крови, а неизвестные продолжали стрелять.
И так как я сидела довольно близко к месту плахи, то вид убитого Сергея Викторовича – с остекленевшими глазами, с полуоткрытым ртом, вызвал во мне непередаваемый ужас. Я услышала крик – и поняла, что это я кричу. Но кричала не только я, но и другие девушки – они так же были в состоянии шока. И тут я поняла, что все мы – свидетели. А в руках убийц – автоматы. Не знаю, каким образом, но я оказалась под партой, сотрясаясь от страха. Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, а в голове стучало – «как много я не успела». Не позвала маму в гости, не сделала ей подарок, не поговорила после свадьбы с Настей, не сказала Тимуру, что люблю его… Ах, Тимур. Слезы потекли по моим щекам. Я умирала от страха и осознания, что все закончилось слишком быстро.
Я, сжав от ужаса веки, спрятала лицо в ладонях. Раздался еще один выстрел.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
А затем – настала зловещая, пробирающая до дрожи, тишина. Послышались удаляющиеся мужские шаги, скрипнула дверь – никто из нас, студентов, не посмел вылезти из своих жалких укрытий, мы лишь предполагали, что убийцы ушли, но не могли знать этого точно. Помещение наполнилось запахом смерти и животного, доводящего до приступа тошноты, страха. Мое дыхание – громкое, частое – напоминало мне, что я все еще жива. Надолго ли? Этот вопрос, звеня, повис в накаленном, до предела, воздухе. Я дрожащей рукой поднесла к лицу сотовый – дисплей показывал 12:06. Мне нужно было выжить, продержаться эти 54 минуты, чтобы увидеть Тимура. Секунды превратилась в часы.
Прошло около трех минут, когда послышался стук каблуков по коридору, дверь распахнулась – и раздался пронзительный женский крик:
– Убили!!! Господи! Кто-нибудь!
А затем – все закрутилось-завертелось, как в страшном, мутном сне – в помещение забежали другие преподаватели, они тут же начали вызывать милицию и скорую помощь, которая, безусловно, была уже не нужна убитому.
Наконец, мы стали все чуть смелее – повылазили из-за парт, кто-то даже подошел к Еремееву. Я продолжала стоять возле своей парты, судорожно сжимая в заледеневших, от ужаса, пальцах мобильник. Мои ноги приросли к полу, и я не могла сдвинуться с места. Мне казалось, что в любой момент сейчас в аудиторию вернутся мужчины в масках и расстреляют нас. А глаза, меж тем, примагнитились к Сергею Викторовичу – его лицо, еще такое молодое, застыло от поцелуя смерти. Жуткое зрелище. Смерть – это всегда страшно, это всегда напоминание.
– Был человек – нет человека, – усмехнулся один из моих согруппников, взирая на распростертое на полу, тело преподавателя.
– Отправился изучать искусство на небо, – добавил, с усмешкой, Владик, подходя к приятелю. Они переглянулись меж собой, и я ощутила отвращение к ним.
Другие преподаватели – 2 женщины и 3 мужчины что-то приглушенно обсуждали. Я лишь уловила обрывки фраз:
– Довыпендиривался, вот и получил, – кажется, это, с тихим осуждением, произнес Вадим Андреевич.
Постепенно, все учащиеся стали подходить к преподавателям, обступая их кругом, кто-то плакал, кто-то рыдал навзрыд (по-моему, это была Катя), кто-то задавал вслух интересующие нас всех вопросы: «за что его так?», «что нам делать?», «почему так долго едет милиция?» При слове «милиция» я вздрогнула. Я больше не доверяла им. Преодолевая себя, я медленно подошла к одногруппникам, а затем, тихо, на дрожащих ногах, пошла к выходу. Странно, но меня никто не остановил.
Я вышла в коридор – он был такой светлый, с широких окон лился солнечный свет, а я – словно тень, шла рядом со стенами. Опасаясь упасть, я шла и шла, прижимаясь к ним, пока не добралась до лестничного пролета, и только там, убедившись, что никого нет поблизости, забилась в угол, рядом с небольшим окном, чтобы сделать самый нужный звонок. Три гудка показались мне вечностью, наконец, я услышала родной голос, голос, который придал мне сил и напомнил, что я все еще жива:
– Да, джаным? Уже все?
– Тимур, я люблю тебя, – выдохнула я, сильнее сжимая телефон, и ощущая, как по моим щекам побежали горячие слезы. Я хотела сказать ему о любви в какой-то особенный момент жизни, глядя мужу в глаза, но сегодня поняла – не стоит думать, что нам предоставили много времени – часто можно не успеть. Поэтому это было произнесено вот так – дрожащим голосом, с сердцем, переполненным страхом.
– Камила, что случилось? Ты где? – голос Тимура был спокойный, но я уже уловила в нем стальные нотки.
– Сергея Викторовича расстреляли 10 минут назад, прямо перед моим носом, – я глубоко вздохнула, силясь справиться с подкатывающей паникой.
– Ты еще в университете? – задал вопрос муж. На заднем фоне я услышала сигнал автомобилей.
– Да, забери меня, Тимур, – мой голос предательски задрожал, – забери, если успеешь.
Я отключила телефон, прижимая его к часто воздымающейся груди. Успеет ли Тимур? Я прижалась, на короткое мгновение, к прохладной стене. Нужно собраться, только не паниковать. Послышались голоса сверху, и я торопливо стала спускаться по ступенькам, так быстро, будто за мной гнались демоны. Лишь на последних ступенях, когда мое сердце, не выдержав такой бешеной гонки, стало стучать так громко и быстро, что мне поплохело, меня озарила другая мысль – а что, если убийцы затаились где-то поблизости, и все это – расстрел Еремеева, было приманкой для Тимура?!