Мила Дрим – Золотая орда (страница 34)
Тут же принесли туфли – изящные белые лодочки на удобном каблучке. Я всунула в них стопы, приятно удивляясь, как комфортно мне. Впрочем, как и новое белье, что я надела перед платьем – оно было из белоснежного кружева, итальянской марки. Нигде не тянуло, не раздражало, а ласкало кожу. Одно слово – роскошь.
– Вы все там? Встреча начинается через полчаса, – послышался холодный голос Тимура.
Я снова посмотрела на себя – платье невероятно шло мне, освежая и делая меня еще моложе. Эх, жаль с прической не успею. Мои волосы по-прежнему были собраны в низкий хвост. Не самое лучшее решение. А мне так хотелось быть безупречной.
– Мои волосы, – выдохнула я почти обреченно.
Темноволосая продавщица со смущенной улыбкой выступила вперед:
– Я прошлой осенью закончила курсы по косам, если позволите, могу помочь.
В этот момент я готова была расцеловать ее в обе щеки – мир, все же, не без добрых людей! Уже через 10 минут я вышла к Тимуру. Он, беседовавший по телефону, резко закончил разговор, и оценивающим взглядом прошелся по мне – по изящно заплетенным волосам, по платью, по моим дрожащим рукам, затем, Тимур посмотрел прямо мне в глаза – и я прочла одобрение в его взоре.
– Пора, – произнес он, поднимаясь на ноги. Заплатив за покупки внушительную сумму, Тимур подошел ко мне, накидывая на мои плечи меха.
Мы, пройдя улицу Баумана, вернулись в бмв, я заметила, что рядом с ним уже не было других иномарок, в том числе и ниссана. Куда все подевались? Видимо, уже ждали Тимура в каком-нибудь ресторане. Я подавила очередной приступ волнения, когда машина плавно двинулась с места. Что за встреча нас ждала? Смогу ли я выглядеть и вести себя спокойно, не выдавая своих чувств?
За всеми этими размышлениями, я не сразу поняла, как бмв остановился. Я удивленно посмотрела на Тимура.
– Приехали?
– Да, – он чувственно улыбнулся, и мое сердце вмиг сладко затрепетало. Боже мой, я окончательно была очарована Тимуром. Глупый мотылек, летящий прямо в пламя. Но ведь могло быть и по-другому…
Тимур распахнул дверь бмв и я, только высунув голову, замерла на месте – мой взгляд примагнитился к самому красивому архитектурному строению, которое я видела вживую – в нескольких метрах, купаясь в лучах солнца, сияя своим чистым великолепием, возвышалась мечеть Кул Шариф.
– Господи, как красиво, – выдохнула я, вылезая из машины, с восторгом глядя на мечеть. Затем, ощутив, как Тимур властно сжал мои прохладные пальчики, я перевела взор на него.
– Кстати, хотел спросить тебя – ты выйдешь за меня замуж? – произнес он.
Мое горло сдавило от волнения. Во рту все пересохло, а мои глаза, против моей воли, как впрочем, и всегда, увлажнились – от подступивших слез. Пальцы Тимура сильнее сжали мои пальчики. Я ошеломленно смотрела на его мужественное, сосредоточенное лицо. Он даже не улыбался. Глаза его впились в меня властным, выжидающим взглядом.
Наконец, шок по-тихоньку стал покидать меня. Тимур сделал мне предложение. Он хочет, чтобы я стала его женой. Не любовницей, не подружкой, а ЖЕНОЙ. Я знала, что, давая согласие, я соглашаюсь на кардинальные перемены в своей жизни – и неизвестно готова ли была я к ним.
Но к чему я точно теперь была не готова – это жизни без Тимура. Поэтому, я, посмотрев в его потемневшие глаза, честно ответила:
– Да, я выйду за тебя, Тимур.
Его хватка стала чуть слабее, а уголки губ приподнялись в сдержанной улыбке. Ни слова не говоря, он повел меня внутрь мечети Кул Шариф. Сразу две моих мечты стало осуществляться. И я, делая шаги, не переставала благодарить Создателя за Его щедрость. Красивые двери распахнулись под властной рукой Тимура – и у входа, я прочла, что женщины при входе в мечеть, должны одевать на голову платок. Я покраснела – у меня его не было.
К счастью, сегодняшний день был полон хороших, добрых людей, а мечеть – отчего-то не переполнена народом. Тимур подвел меня к бабушке, что сидела почти у самого входа. Он что-то сказал этой старушке, на голове которой был темно-зеленый платок с золотистой вышивкой. Она бросила на меня задумчивый взгляд, потом кивнула головой.
– Я скоро, – шепнул Тимур, проходя дальше, в мечеть.
Старушка, ласково орудуя своими маленькими, сухонькими ручками, повязала на мою голову красивый, белоснежный платок. Она делала это с такой любовью, что на миг, мне почудилось, что она – родной человек для меня. Бабушка, заканчивая поправлять на мне платок, вздохнула:
– Эй, матур кызым, бандитга ведь чегасэн (татар. – красивая дочка, за бандита ведь выходишь), Алла, что делается (Господь, Аллах, что делается).
Я дословно поняла ее слова, но, кроме слов благодарности, ничего более не ответила ей. В этот момент вернулся Тимур, поблагодарив старушку и дав ей садака, он повел меня дальше, в мечеть. Естественно, мы предварительно, у входа, разулись, и теперь ступали по мягкому, красивому ковру, устилавшему весь пол.
Как же здесь было красиво! Много света, много воздуха! Мое сердце просто затрепетало от восторга, потому что, мечеть оказалась еще красивее, чем снаружи. Я шла медленно, впитывая в себя это изящное совершенство. Тимур чуть сильнее сжал мои пальцы, и мы, свернув, спустились вниз.
Там нас уже ждали. Зал был полон мужчин. Все 4 брата, что приехали с нами, 20 мужчин, встретивших нас, и еще 4 старичка с белоснежными бородами. Я безумно занервничали, наконец, осознавая, что сейчас со мной случится самое священное таинство – никах. Не штамп в паспорте. А обряд перед Господом. Да, я не читала намаз, не носила платок, и была еще далека от правильного понимания религии, однако во мне была абсолютная уверенность – Господь есть, Он наблюдает за нами. И как часто, ночами, я молилась Ему!
Как в сладком сне, таком долгожданном сне, с моей стороны встали Ильнур и Наиль. Дедушки что-то начали читать, нараспев, и я догадалась, что это были аяты из Корана. Я, дрожащая от волнения, словно в самой беспощадной лихорадки, стояла рядом с Тимуром. Он сжал мои пальцы – и мне стало чуть спокойнее.
Наконец, один из дедушек, обратился ко мне, совмещая татарский и русский языки:
– Камила, дочь Риммы, бардынма за Тимура?
Увы, я не знала этого слова. Я прошептала, краснея:
– Бардын-что?
Раздался приглушенный мужской голос, и мои щеки начали гореть огнем.
– Это значит, пойдешь ли за Тимура, тебя спросят три раза, и если ты согласна, трижды должна сказать: «бардым», – деликатно пояснил Ильнур.
Я послала ему благодарную улыбку, а после, голосом, полным уверенности, произнесла:
– Бардым.
Затем, я еще дважды, не дрогнув голосом, повторила это. Так же, как и Тимур, когда старичок строго спрашивал его:
– Алдын? (берешь)
– Алдым, – трижды ответил Тимур спокойным, абсолютно уверенным голосом.
Когда один из дедушек вручила нам бумагу с нашими именами, до меня, наконец, дошло, что я и Тимур стали мужем и женой. Он устремил на меня сверкающий, особый взгляд, и я расплылась в улыбке. Тимур наклонился ко мне, и его теплые губы легонько коснулись моего лба – я сдержала вздох, понимая, что мечеть – это не место для поцелуев в губы.
Я не помню, как мы вышли наружу. Я все еще не верила в происходящее – опьяненная счастьем, я улыбалась. Внезапно, мужчины открыли стрельбу, надеюсь, холостыми патронами, в воздух, из пистолетов и автоматов. Я испуганно вскрикнула, и Тимур прижал меня к себе, смеясь.
– Теперь – гулять! – сообщил он мне.
Мы вернулись в машину, и только там, наши губы, наконец, соединились в долгом, проникновенном поцелуе. Я задрожала, когда Тимур провел ладонью по моей груди, укрытой под платьем. Он послал мне многообещающую улыбку и завел авто. Бмв вновь помчал нас по улицам Казани. Я смотрела по сторонам, пытаясь успокоить свое взволнованное сердце – но тщетно, оно громко, сильно билось в грудь, словно желая выпрыгнуть.
Было 15 часов, когда мы приехали к ресторанному комплексу «Татарская деревня». Рядом было уже припарковано более 10 крутых иномарок, в том числе и ниссан. Тимур уверенно потянул меня вперед, заводя в банкетный зал, полный людей – большинство из них были мужчины, но я успела заметить 5 женщин, видимо, жен казанских братьев. Для нас, новобрачных, стоял отдельный стол с букетом белоснежных роз. Увидев их, Тимур процедил:
– Точно, про букет я и забыл.
– Не страшно, – я послала ему теплую улыбку, когда мой муж помогал мне садиться за стол. Мой муж. Невероятно элегантный – в синих джинсах и серой рубашке, он был самым красивым мужчиной в этом зале. Он был единственно любимым мужчиной для меня во всем мире. Я замерла, пронзенная этой такой очевидной и все же, неожиданной мыслью.
Тимур заметил, как изменилось мое лицо и, чуть наклонившись, прошептал:
– Не беспокойся, мы не будем задерживаться тут.
Я шумно сглотнула, понимая его намек. Муж заботливо наполнил мой фужер минералкой. Я присмотрелась к другим столам – на них тоже не было алкогольных напитков. Что ж, разумное решение, когда от твоей бдительности зависит твоя жизнь. Теперь это была и моя жизнь. Я отогнала мрачные мысли, разглядывая блюда, что стали разносить официанты – манты, губадья, беляши, ароматный плов, невероятно жирная и такая аппетитная шурпа…
И это было лишь начало. Но, видимо, перенервничав, я потеряла свой здоровый аппетит, и все, что я смогла проглотить – часть плова и маленький кусочек баранины. Тимур покосился на меня, когда я отодвинула тарелку от себя.