Мила Дрим – Золотая орда. Восхождение (страница 3)

Губы Тимура изогнулись в самодовольной улыбке, а затем, раздался его вкрадчивый шепот у меня над ухом:

– Ты не получила удовольствие? Сейчас я это исправлю.

Он припал к моей шее, там, где бился пульс, своими обжигающими губами. Я со вздохом прикрыла глаза, обнимая Тимура, однако боль в животе, вновь напомнив о себе, вынудила меня произнести:

– Не сейчас, Тимур. Я неважно себя чувствую.

Он чуть отстранился от меня, сканирующим взглядом проходя по моему лицу, которое наверняка уже побледнело.

– Причина этой боли – я? – поинтересовался Тимур. Он чуть нахмурился, ожидая ответа.

Я была тронута его заботой и смущена. Уткнувшись носом в его колючую щеку, пахнущую горько-сладким ароматом, я тихо ответила:

– Я переживала за тебя, это так, моя душа страдала. Но сейчас, ты рядом – и мне легче. А болит из-за женской причины.

– Отвезти тебя к врачу? – теплые пальцы Тимура погладили мои обнаженные лопатки.

– Нет, не нужно, спасибо. Такое случается со мной каждый месяц, просто в этот раз боль сильнее. В аптеку вот было бы неплохо доехать.

– Ок, – Тимур накинул на мои плечи халат – бережно так, что мое сердце тут же ощутило прилив нежности. – Идем.

Мы вышли вместе из ванной и муж, поражая и раня своей заботой, проводил меня до спальни.

– Ляг, отдохни, – Тимур поправил подушки, и я медленно села на край кровати. Живот в очередной раз схватило спазмом, и я стиснула зубы, чтобы не застонать. Мой муж, целомудренно коснувшись губами моего виска, вышел из спальни. Я же, устроившись максимально удобно, просто лежала, ожидая, когда боль отпустит меня. Жаль, что я ничего не прихватила из прежнего дома – парочка таблеток но-шпа сейчас была бы кстати. А лучше – ибупрофен. Я перевернулась на живот, уткнувшись носом в простыни. Боль стала медленно, но стихать, и я даже успела немного подремать, но была разбужена появлением Тимура – он присел рядом со мной, протягивая мне бокал со словами:

– Попей. Сладкий чай.

Я медленно села – забота Тимура окутывала меня с головы до ног, делая такой уязвимой для него и такой защищенный от других. Муж, молча, наблюдал за тем, как я пью чай. Он показался мне таким вкусным, ароматным, и я знала причину – потому что Тимур сделал это для меня. Для меня. Как только чай был выпит, муж произнес:

– Уже около 7 утра, если аптеки не откроются к нашему приезду, по-любому, круглосуточная работать должна. Собирайся, джаным.

Уже спустя 20 минут мы все – на 2 машинах, в сопровождении братьев, выехали в сторону города. Когда мы проезжали блокпост, то я успела заметить, что его охраняли уже не 2, а 4 вооруженных мужчин. Помимо этого, на трассе к нам присоединилась еще одна машина, заключая бмв в середину. Я поняла – после случившегося, это необходимые меры.

Город встретил нас шумными пробками, смогом, витающим над домами и видимым еще на подъезде к нему, и пасмурным, серо-белым небом. Солнышко было спрятано за ним, и создавалось впечатление, что сейчас не утро, а сумерки. Наконец, миновав мост, машины свернули направо, останавливаясь возле круглосуточной аптеки. Я потянулась к ручке двери, намереваясь выйти и самостоятельно пойти в аптеку (ну не Тимур же пойдет за прокладками, в конце концов?!), но очередной спазм в животе заставил меня закусить нижнюю губу от боли. Мой муж заметил это, и, взяв меня за дрожащую, прохладную ладонь, окинул меня спокойным взглядом.

– Да куплю я тебе эти патроны, кхм, тампоны, сиди, – произнес Тимур с абсолютно невозмутимым выражением на лице. Я потрясенно посмотрела на мужа, не веря своим ушам – разве такое возможно? Он – криминальный авторитет, бандит, человек власти, собирается зайти в аптеку и купить мне средства гигиены? Мой рот непроизвольно приоткрылся – настолько я была изумлена. Теплые пальцы Тимура коснулись моего подбородка, подталкивая его наверх и закрывая мне рот.

– Жди, – муж сжал мои пальчики, передавая с этим свою ласку. Я качнула головой, наблюдая за Тимуром. Мой муж. Волна восхищения окутала меня – и мой мир перевернулся, открывая для меня новую сторону Тимура. Я не сводила глаз с него, пока он шел в аптеку, сопровождаемый двумя своими людьми. Мне, вдруг, стало так весело – я представила выражение лица фармацевта, когда ее глазам предстанут эти брутальные мужчины – такие пугающие, и самый страшный из них озвучивает такой, чисто «мужской» заказ. Смущение и какая-то безумная радость захлестнули меня. Я хихикнула. Мой первый смех за эти дни. И с ним стало выходить и мое напряжение.

Тимур вернулся быстро – мягкой, чуть пружинящей походкой он дошел до бмв, и, задержавшись у двери, сел на свое водительское сидение. Я посмотрела прямо на него, пытаясь отыскать какое-то недовольство, признаки стыда, неудобства, в конце концов. Но нет – ничего, кроме спокойствия и уверенности я не нашла.

– Держи, – Тимур протянул мне пакетик, и я спешно засунула его в сумку, приглушенно-смущенно отвечая:

– Спасибо, Тимур.

Не дожидаясь ответа, потянулась вперед и припала губами к колючей щеке мужа. Полная нежности и благодарности, я так хотела, чтобы он почувствовал это. Тимур улыбнулся – я почувствовала это под своими губами, а затем, раздался его голос, такой холодный, в котором звучал приказ:

– Без паники.

Я, как в замедленной съемке, повернула голову в сторону лобового окна. Мое горло тут же сдавило от страха: наши машины начали оцеплять бойцы ОМОНа…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мне хотелось думать, что Тимур и в этот раз решит вопрос, но, увы, я ошиблась. Через минуту, к машине, со стороны мужа, подошли два милиционера. Высокие такие, уверенные. Представившись и показав свои корочки, они настойчиво «попросили», чтобы мы, в том числе и я, вышли из машины.

– Давай, джаным, – чуть усмехаясь, бросил мне Тимур, прежде чем выйти из бмв. Я не успела выбраться наружу, как мой взгляд зацепился за ужасную картину – Тимура зажали у бмв, затем он, мой гордый муж, наклонил голову к капоту машины. Двое омоновцев обыскивали Тимура, и, кажется, их поиски увенчались успехом.

В тот момент, когда я, на трясущихся ногах, наконец-то вышла из авто, моим глазам предстала более полная картина: возле других машин так же, окруженные ОМОНом, стояли братья, широко расставив ноги, подобно опасным преступникам. Впрочем, что кривить душой, они и были ими. Я замерла на месте, не зная, что мне делать. Все происходящее казалось мне фильмом, в котором я играю главную роль. Я опасалась, что бойцы ОМОНа тоже начнут осматривать меня. Но вместо этого ко мне подошла спортивного телосложения женщина-милиционер. Ее гладкие, черные волосы, постриженные под каре, немного смягчали ее суровый образ. Скользнув по мне безразличным взором холодных, серых глаз, она произнесла:

– Ну, давай, показывай, что там у тебя в сумочке и под курткой, а то у твоих спутников целый арсенал оружия.

Я протянула ей сумку и расстегнула замок куртки, позволив женщине осмотреть меня. Ее движения были хоть и быстрыми, но оставляли царапины на моей душе, напоминая мне, что я – почти преступница. Чтобы не расплакаться, я не сводила глаз с затылка Тимура. Но, Боже, как мне было больно, непривычно, видеть его с опущенной вниз головой!

– Все чисто, – громко сказала брюнетка. – Игорь Александрович! Можно грузить.

Что?! Грузить?! Кого, куда?

Ответ не заставил себя ждать – к ниссану подъехал два милицейских уазика «буханки», двери которых «гостеприимно» открылись. Омоновцы повели туда братьев, следом пошел и Тимур, правда, он шел, ощутимо, неспешно, и я знала – муж делал это для меня, чтобы сократить между нами расстояние. Сейчас я молилась лишь об одном – чтобы мы оказались вместе, пусть и в милицейской машине. Лишь бы вместе.

Погруженная в собственные чувства, я даже не заметила, как оказалась внутри «буханки». Лишь громко хлопнувшие двери пробудили меня. Я огляделась, понимая, что нахожусь зажатой – между Ильнуром и Тимуром. Помимо них, внутри были Рустем и Наиль. Машина начала резко двигаться, и у меня, на миг, все поплыло перед глазами. Я инстинктивно вцепилась в руку мужа, и он, не заставляя меня ждать, покровительственно обнял за подрагивающие плечи. Сквозь гул я услышала слова, что зашептал Тимур мне на ухо:

– Никого и ничего не бойся. После тебя должны отпустить – поедешь домой, к маме, я заберу тебя, как только смогу.

Я закивала головой, борясь с тошнотворным страхом. Уткнувшись носом в шею Тимура, я, сдерживая слезы, прикрыла глаза. Я дышала – глубоко и часто, впитывая в себя аромат мужа. Я не могла им надышаться – так желанен он был, так нужен, словно воздух. Я позволила себе представить, что все случившееся – лишь дурной сон. Так мне было легче. Глупо, наивно, но это было так.

Будь на то моя воля, я согласилась бы ехать – часами, только не расставаться с Тимуром, но, совсем скоро, машина, резко затормозив, остановилась. Послышались приближающиеся шаги, и двери с противным, режущим ухо, гулом, открылись. Мы выбрались наружу – я, естественно, не без помощи руки Тимура – он, поддерживая меня, невзирая на недовольные лица встречающих нас милиционеров, вновь проявил обо мне заботу, отчего мое сердце еще больше – один вздох, и я ощутила это – полюбило его.

– Проходим в отделение, – раздался сухой мужской голос.

Я шла, с волнением озираясь по сторонам – старые стены, неровный пол, местами, протекающий потолок… много дверей – с разными табличками, которые я не успевала прочесть. Боль снова напомнила мне о себе, и я шумно сглотнула. Шедший справа Тимур покосился на меня и подмигнул мне. Я слабо улыбнулась в ответ. Наконец, нас – 10 человек – завели в просторное, серое помещение, рядом с которым находилась еще одна дверь – туда, по очереди, начали вызывать всех. Первым пошел Дамир.