Мила Дали – Проданная девочка (страница 13)
— Ага, — вздыхаю.
— Ну и как у вас с ним? Все серьезно?
— У нас… сложные отношения.
— Почему?
— Я ему совсем не доверяю.
Затормозив на лестнице, Арина утягивает меня к окну с широким подоконником.
— Давай разбираться! — бойко заявив, берет меня за запястье и переворачивает руку ладонью вверх.
Мне хочется закатить глаза в потолок, но из уважения к единственной, кто со мной нормально общается, я сдерживаюсь.
Хотя место для демонстрации эзотерических навыков Арины, в которые верит только она, неподходящее — проходная лестница с снующими туда-сюда студентами, и из нашей группы в том числе. Но Арину это мало волнует. Она уже «в потоке», ведет ногтем по моей ладошке.
— Линия жизни у тебя длинная.
— Спасибо, успокоила, — спешно говорю я. — На этом и закончим?
— Нет, Бельская, я только начала! — нахмурившись, опять приглядывается. — А вот линия ума прямая, как палка. Но! Главное — она есть, что уже хорошо. Хотя… можно было бы поплавнее…
— Типа я прямолинейная?
Она пожимает плечами.
— Хитрости тебе недостает. Изворотливости, что ли. А вот линия сердца…
— А что с ней?
— Вся такая сложная! Видишь пересекающие ее крестом полоски?
— Ну…
Арина горделиво задирает нос и чеканит:
— Раз мужик, два мужик, три мужик!
— Ты издеваешься?!
— Я тут ни при чем. Твои же линии.
Мне и одного по самую крышку достаточно, а приятельница говорит еще о каких-то. Я все-таки думаю, что Арина ошибается.
Она переворачивает мою ладонь ребром.
— Детишек у тебя будет двое.
— И от кого же? Мужчин трое, а детей двое?
— А фиг его знает, — ведет плечом. — Главное, что двое.
Меня уже начинает потряхивать от ее прогнозов. Ничего утешительного я не услышала.
— Ой, Штепсель и Тарапунька опять сатанизмом занимаются! — раздается с лестницы противный голос одногруппника Ковылина.
Его шайка поддерживает вожака громким гоготом. Спустившись к нам, Ковылин грубо отпихивает меня в сторону и тянет свою клешню Арине.
— А мне погадаешь своей х
Арина только фыркает:
— У тебя через слово вылетает «херо» Матвей. Больная тема?! Отвали от нас!
Глава 12
Мирон
Будничное чаепитие в гостях у брата перестает быть томным, когда Лиля поднимает тему, которую я предпочел бы не трогать.
— С ней точно что-то случилось! — сокрушается жена брата. — Рита не могла просто так исчезнуть. Мы ведь договаривались встретиться еще на ее день рождения. Я приготовила подарок, звонила ей, но телефон до сих пор отключен!
Захар удобнее откидывается в кресле.
— Что ты панику раньше времени поднимаешь? Девчонка молодая, дорвалась до взрослой жизни. Сама знаешь ведь, эмм… «увози за сто морей, восемнадцать мне уже».
Лиля ошарашенно хлопает ресницами.
— Ты издеваешься, что ли, Захар?! Думаешь, Рита загуляла?
— А почему нет? С такой-то родней. Вдруг встретила парня, и у них любовь?
При слове «парень» — вернее, от мыслей, что Рита может быть с кем-то, кроме меня — кулак невольно сжимается.
С каждым новым днем мои чувства к девушке только усиливаются.
Если сначала мной руководила похоть, то сейчас я готов перегрызть глотку любому, кто позарится на мою девочку. Мне становится все сложнее жить обычной жизнью. Даже на работе я тоскую, не видя Риту, не чувствуя ее сладкого аромата.
При первой же возможности лечу к ней в особняк, совершенно забывая о своей другой девушке. И удивительно, что совесть меня не гложет.
Как сейчас, например, когда Виталина сидит на диване рядом с Лилей и уплетает пирожное со взбитыми сливками.
Я смотрю на Виту, идеальную блондинку с хорошей смуглой кожей, симпатичным лицом, длинными ногами и нормальной силиконовой грудью, которая делалась для того, чтобы я хотел ее мять, но у меня не возникает никакого желания. Совсем. Я перестал заниматься сексом с Виталиной, общаемся по телефону, встречаемся редко, когда я вынужденно заезжаю в квартиру.
— Если бы у нее появился парень, Рита бы мне обязательно рассказала! — спорит с мужем Лиля. — Я больше чем уверена, что с девочкой случилась беда.
— И ты, конечно, сложа ручки не сидела, — хмыкает Захар.
На что Лиля опускает голову.
— Ездила вчера к ее родителям, а как будто в аду побывала. Вонючие, немытые алкаши! Двух слов связать не могли. Мать только вякнула, что ее дочь — шалава… Я глубоко сомневаюсь, что мамаша соизволила написать заявление в полицию. Ужасно. Знала бы я раньше, что Рита живет в настолько чудовищных условиях, сама бы лишила этих пьяниц родительских прав и взяла девочку под опеку. Но ведь Рита постоянно отнекивалась.
Виталина, молчавшая до этой минуты, театрально цокает.
— Ой, и кто вообще такая Рита, что ты за нее так переживаешь?
Лиля не медлит с ответом:
— Она раньше подрабатывала у нас няней.
— И зачем нервничать из-за какой-то няньки? — брезгливо морщит нос Вита.
Чувства Лили Виталине понять сложно. Любимая дочь адмирала никогда не обращала внимания на людей ниже ее по социальному статусу и дружила лишь с полезными.
— А ты почему молчишь, Мирон? — не успокаивается Лиля. — Тебе тоже все равно?
— А что я должен тебе ответить?
Жена брата злится на всех нас.
— Если никому нет дела, то я сама пойду в полицию, — резко встает с дивана. — А потом в вуз обращусь. Вдруг там что-то узнаю?
Расстроившись, Лиля шагает из гостиной.
— Задержись, — останавливаю ее. — Я сам этим займусь.
— Правда поможешь? — оглядывается женщина.