Мила Дали – Измена. За что ты так со мной (страница 9)
А вот ее уголки губ медленно ползут вниз.
— В смысле? — переспрашивает она.
Ответить не успеваю — за моей спиной распахивает дверь, и в коридор выходит Суворов.
— Захар! — дернувшись на месте, вскрикивает Ира и тут же добавляет тише: — Олегович. Разве Демидова остается? Это правда?
— Да, — немногословно отвечает Суворов и равнодушно шагает мимо нас.
Ира преграждает его путь.
— Но как такое возможно? По ее вине была испорчена машина клиента. Там ремонт вылезет на огромную сумму…
— Я так решил.
— Это слишком-м… мягкое решение.
— А где ты была, когда Демидова отбивала чек клиенту? Ты ведь должна была первое время приглядывать за ней.
— Я… я… — растерянно хлопает ресницами.
Он берет Иру за плечи. Под его крупными ладонями ее дутая жилетка приминается.
— Бесишь меня.
— Но, Захар…
Суворов тяжело выдыхает, разворачивает Ирину и ведет в свой кабинет, а мне на ходу бросает что-то о сокращенном рабочем дне на сегодня. Закрывает дверь. Слышу, как изнутри щелкает замок.
Кажется, Ира перешла границы. Наверное, Захар не стал отчитывать сотрудницу при мне, но обязательно поставит ее на место наедине.
С этими мыслями я возвращаюсь в бокс.
Мне удается обслужить еще несколько клиентов. На этот раз я собранная как никогда. Пусть и работаю медленнее, но каждую строчку перепроверяю.
Раскрасневшаяся Ирина приходит спустя минут тридцать и без лишних слов занимает мое место. Вежливо прощаюсь с коллегой.
Уже подхожу к дому, когда в кармане вибрирует телефон. Отец звонит. Вздыхаю.
— Как ты, дочка?
— Все хорошо, пап, — обманываю я, чтобы не огорчать старика.
— Может, на выходные с Тимофеем приедете? Сосед быка заколол, мясом поделился. Приезжайте на свеженину.
Горький ком подступает к горлу. Сердце от тоски сжимается.
— У Тимофея сейчас много работы, вряд ли получится, — поглядываю на автомобиль мужа, припаркованный во дворе.
— Тогда одна приезжай. На автобусе. А тебя встречу.
— Я тоже нашла себе работу, пап.
— А что так? Случилось что-то? — по голосу слышу, что заволновался.
— Нет-нет, — тут же оправдываюсь. — Просто дома сидеть надоело.
— А муж-то не против?
— Он только за. Я обязательно приеду, но немножко позже, обещаю.
— Ладно, дочка. Ты уж меня не забывай…
— Разве такое возможно, пап?
Приеду, но сначала мне необходимо решить вопрос с жильем.
А пока я поднимаюсь в квартиру мужа, которая должна была быть и моей, но Тим обманул меня. Его дома нет. Конечно, он же нашел себе гнездышко уютнее…
Переодеваюсь. В животе урчит. За день я успела перехватить лишь пару печенюшек. Если вечером что-то не съем, боюсь, к утру у меня совершенно не останется сил, чтобы встать с кровати. Достаю из морозилки блинчики с творогом и разогреваю в микроволновке.
Поужинав, захожу в комнату. В тишине пустой квартиры слышен голос мужа за стеной. Пора бы махнуть рукой и перестать обращать внимание, но я не могу. Раны на сердце болят. Я вообще не представляю свою жизнь без Тима.
Мне даже в мыслях трудно нарисовать картину, как я живу и люблю кого-то другого. Сплю, целую совершенно чужого мужчину. Я только подумала об этом, а на руках уже проступают неприятные, колючие мурашки.
Тимофей говорит на повышенных тонах, и к его ору добавляется визг Кристины. У любовников скандал? Ноги сами ведут меня к стенке. Прильнув к ней, я слушаю.
Тим сокрушается и только спрашивает «как же так?», а Кристина кричит невнятно, но из ее воплей мне удается разобрать: «так получилось».
А потом в ее квартире громко хлопает дверь. Через несколько секунд у меня из прихожей раздается скрежет, и я с ужасом вспоминаю, что забыла задвинуть щеколду.
Мое и без того испорченное настроение падает на самое дно. Отхожу от стены.
Тимофей как ни в чем не бывало входит в квартиру, двигает стулом в кухне.
Обнимаю себя руками и осторожно шагаю к нему.
Муж, схватившись за голову, сидит за столом, но едва я появляюсь в дверях, поднимает взгляд.
— Она сказала, что беременна, Кать… — хрипит Тим и смотрит на меня покрасневшими глазами.
От его слов меня чуть не отшвыривает назад, как шквалистым ветром. Сердце учащает ритм. Какой позор и боль.
Они мало того что тайно спали, так еще и не предохранялись, и, судя по мрачной реакции мужа, он беременности своей любовницы совсем не рад.
А мне стало трудно дышать. Это точно конец.
— Кать, что мне делать?
Но унизительнее всего, что изменник просит совета у меня.
— Ты что-то перепутал, Тимофей Юрьевич, — отвечаю холодно. — Твой клуб по интересам находится за стенкой. Там и решай.
А потом я разворачиваюсь и ни жива ни мертва плетусь в комнату. Рухнув на кровать, смотрю невидящим взглядом в одну точку. В голове мыслей нет, лишь гул стоит. Я даже пошевелиться не могу, все тело будто онемело.
Боковым зрением замечаю, что Тим бесшумно подкрадывается и замирает в дверном проеме. Он стоит и смотрит на меня.
— Я не хотел ребенка от нее. Крис была хороша в постели, но какая из нее мать?
— И ты так сильно желал лечь в ее койку, что забыл о контрацепции? — резко возвращаю руку на кровать. — Так, что ли? Знаешь, что я тебе скажу? Если у Кристины появится ребенок, то о бурных вечерах с громкими стонами ты можешь забыть. Тебя ждет другая жизнь — образцового папочки! Особенно в первые месяцы.
Демидов отводит взгляд в сторону.
— У нас без защиты было всего два раза. Кристина была готова родить мне, но я не захотел. Мы ведь толком не жили вместе…
— Замолчи! — не выдержав, кричу и затыкаю уши. — Хватит надо мной издеваться! Я не хочу это слушать!
Мне мерещится, будто воздух после признаний мужа меняется. Он становится удушливым, со сладковато-дешевым запашком. Такое чувство, будто Тимофей, насквозь пропитался ароматом Кристины, от которого меня начинает тошнить.
— Как же я устал, Кать, — тяжело вздохнув, Тим все-таки проходит в спальню. — Я сегодня переночую здесь, — и по-хозяйски валится на кровать
Меня с нее словно ветром сдувает. Ошарашенно наблюдаю, как Тим утыкается лицом в подушку.
— Ты смеешься, что ли?.. — отчаянно шепчу, и меня с головой накрывает безысходностью. — У тебя за стеной беременная девка, иди решай проблемы с ней.
— Я не собираюсь выслушивать истерику Кристины, — демонстративно отворачивается. — Она выносит мозги.
У меня опускаются руки.