Мила Дали – Измена. За что ты так со мной (страница 10)
Как же хорошо сейчас я узнаю прежнего Тима.
Он любит высказывать претензии, а когда я хочу сказать, что не устраивает меня, — сразу нервничает. О своих недостатках слушать отказывается и кричит, что я выношу ему мозги. Потом Тимофей обычно бежит из дома к родителям или в бар. Он слишком нетерпим и вспыльчив.
Я искренне думала, что со мной что-то не так, раз не могу найти слова, чтобы он понял. Винила себя. Но Кристина — моя полная противоположность. Мы совершенно разные по характеру, а ситуация одна. И теперь я понимаю, что проблема не во мне или соседке, а в Тимофее.
— Если остаешься в квартире, то куда идти мне?
— Куда хочешь, — пробормотав, Тим делает вид что засыпает.
Опустив голову, я выхожу из комнаты.
Прислоняюсь к стене. У меня подгибаются колени. Медленно стекаю вниз.
— Я хочу развестись, Тимофей.
Но он не отвечает. Молчит. Уснуть крепко за несколько секунд муж бы не успел. Он просто делает вид, что не слышит. Его равнодушие ранит, как отравленный кинжал. И я жалею, что столько лет было потрачено впустую не на того человека.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я не хотела вставать, однако с каждой секундой удары усиливаются, и я даже подумала, что где-то в квартире прорвало трубу и водой заливает соседей.
Но, подойдя к двери и посмотрев в глазок, вижу на площадке Кристину.
— Тимофей, открывай! — кричит она и снова ударяет.
Господи… какой стыд. За порогом скандалит любовница. Она требовательно визжит, не стесняясь соседей.
Тим наверняка тоже слышит, но из комнаты не выходит…
Я не хочу общаться с Кристиной, но еще больше мне не хочется, чтобы квартира, в которой я живу, становилась убежищем для труса, испугавшегося брать на себя ответственность.
Крепко стиснув зубы, отпираю замок и распахиваю дверь.
Сегодня на Кристине уже не соблазняющий красный халатик, а обычная белая футболка и серые лосины, и длинные волосы убраны в пучок. Настроение у любовницы было воинственное, но, увидев на пороге меня, она вдруг осекается. Округляет карие глазищи и пятится на шаг.
Кристина меня боится.
Это заметно по тому, как у нее заметался взгляд и что она не может найти места рукам: то нервозно почесывает ладони, то прячет их за спину.
Я внешне спокойна и даже невозмутима, но это лишь иллюзия. Внутри моя искалеченная предательством душа, будто маленькая птичка, заброшенная в клетку, отчаянно бьется о раскаленные до красна прутья. Ей хочется свободы, но выхода из клетки нет.
— Тимофей же здесь? — несмело спрашивает Кристина.
— Да, — киваю я.
— Позови его… — простит снова и с задержкой добавляет, — пожалуйста.
— Если бы он хотел, то был бы с тобой.
У Кристины дергается нижняя губа, а глаза наполняются слезами. Наверное, она думает, что я пытаюсь унизить ее и заявить свои права на мужа.
— Кать, я ведь ребеночка от него ношу, — вполголоса признается она и поглаживает свой живот. — Девять недель уже…
— Замолчи.
— Почему, Кать? Тимофей разве тебе не сказал? Я скоро стану мамой, а он папой. Мы так хотели этого малыша. Мне кажется, будет сынок. Я даже имя ему придумала…
— Закрой свой рот.
— Выражайся помягче, Кать, мне ведь нельзя волноваться. Меня нужно теперь беречь, как хрустальную вазочку, а я нервничаю, — смотрит на свой живот и приговаривает: — Тише, тише, наш дорогой малыш. Ты пока еще такой слабенький и хрупкий, но мы с папой сделаем все, чтобы ты родился здоровеньким. Мы тебя очень любим.
Горькая тошнота подкатывает к горлу. Скажи Кристина еще хоть слово об их с Тимофеем ребенке — и меня точно на нее вывернет. Принимаю тяжелое решение и отхожу в сторону, пропуская ее.
— Заходи.
Она с опаской, но все же шагает. Осматривается.
— Ого, какие у Тимоши, оказывается, хоромы… Как тут все стильно!
Конечно, я ведь интерьером занималась.
— Не водил тебя сюда, что ли? Пока меня дома не было.
Соседка еле заметно вздрагивает.
— М… водил! Еще как. Сто раз тут была!
— Тогда ты знаешь, где найти спальню, — беру с полки свои ключи.
Выхожу на площадку, иду мимо лифтов к лестнице.
Я просто не смогу присутствовать в момент, когда эти двое мерзавцев станут выяснять отношения. Их разговор мне не слышен, но я возвращаюсь к квартире, только когда входная дверь хлопает. Мне кажется, что Кристина едва ли не насильно утащила будущего папочку в свою квартиру.
Оставшись одна, я задвигаю щеколду. Открываю все окна настежь и проветриваю комнаты. Наспех развожу в ведре с водой моющий состав с хлоркой и прохожусь шваброй по полу, дезинфицируя после Кристины и Демидова. Яростно сдергиваю с кровати постельное белье и отправляю в стиральную машину. По щекам текут слезы, когда я хватаюсь за тряпку, чтобы протереть все дверные ручки.
Далеко за полночь, выбившись из сил, я валюсь на диван.
***
Ира говорила, что на работу нужно одеваться во все темное и практичное, но мне совсем не хочется сейчас что-то искать, а уж тем более утюжить.
Достаю из шкафа светло-голубой костюмчик. К нему беру персиковую рубашку с милой брошкой в виде бабочки. Сегодня волосы не укладываю, а собираю в высокий хвост. После вчерашнего мне лишнюю минуту сложно находиться в квартире. Сколько бы я ни проветривала, дышать здесь все равно не могу…
— Бурная ночка была? — спрашивает Ирина, войдя в комнатку администратора.
— Нет, — отвечаю, не поднимая головы.
— Ну-ну. Ты себя-то в зеркале видела? — со стуком кладет на стол ленту для чеков и уходит в бокс.
Я достаю из сумки маленькую косметичку, беру зеркальце.
Из отражения на меня смотрит измученная нервотрепкой девушка с припухшими веками и темными кругами под глазами. Мне кажется, что за эти три дня я заметно похудела, хотя раньше ни одна диета не давала такого результата.
С утра я выскочила из дома, ни на минуту не задерживаясь, но не думала, что выгляжу жалко настолько, что и это будет заметно окружающим.
Пользуясь отсутствием клиентов, наспех мажу лицо тональным кремом. Чтобы не быть похожей на живую покойницу, добавляю румяна.
Парни-мойщики поглядывают на меня странно, стоя поодаль в боксе. Переговариваются между собой и смеются.
Может быть, им непривычно видеть, что администратор красится на рабочем месте. Я не обижаюсь на них, ведь они не знают мою ситуацию.
А в коллектив мне действительно не удалось влиться. Я здесь словно белая ворона, потому что одеваюсь не как все, нет у нас общих шуток и тем для общения. Даже с Ириной общаемся через зубы, и этот тон задает она.
Телефон на столе вибрирует, сигналя о входящем сообщении. Тимофей. Несколько секунд смотрю на вспыхнувший экран, не решаясь прочитать.
Мне кажется, еще одной новости от мужа я просто не выдержу. Он изо дня в день уничтожает меня постепенно и когда-нибудь у него получится довести это дело это до конца.
Роняю телефон на стол. Невероятно. Сколько подлости еще в человеке, которого я называла мужем? Он ведь дал мне слово, а потом бессовестно его забрал…
Хватаюсь за голову. Второй раз унижаться и выпрашивать деньги у Тима на очевидные потребности я просто не смогу. И он, зная о моем тяжелом положении, тоже не предложил помощь — наверное, теперь все деньги на Кристину будет тратить и на их общего ребенка.
Да, у меня есть работа, но зарплата на автомойке будет только к концу месяца, а Тимофей просит освободить квартиру сейчас. И мне почему-то кажется, что не в ребенке дело, а в соседке, которая пришла, позавидовала и как-то сумела уговорить моего мужа поселить ее у него…
Вижу через стекло, как мимо проходит Суворов, позади него семенит Ирина. Захар Олегович горделиво направляется на второй этаж, а Ира шагает ко мне.
— Ир, — поворачиваюсь к ней, едва она появляется в дверях, — ты не знаешь, можно ли попросить аванс?