Мила Дали – Измена. За что ты так со мной (страница 42)
Катя берет пульт и листает на телевизоре подборку с фильмами.
— «Двенадцать сантиметров моего счастья», — читает она название фильма. — Интригует. Может, его посмотрим?
— А не маловато ли двенадцать сантиметров? — покосившись на нее, уточняю.
— Не знаю, — хмыкает. — Мы же еще не смотрели. А вообще, по-моему, в самый раз… человеческое сердце примерно такое. Если больше — это уже аномалия…
— Думаешь, название анонсирует сюжет о сердце?
— Конечно. О чем же еще? Вон и на обложке между героями нарисовано милое сердечко…
На которое я не очень-то и старался обратить внимание. А мое испорченное воображение уже нарисовало в голове совершенно другое.
— Давай смотреть, — соглашаюсь.
Катя включает фильм, смотрит увлеченно, хрустит орешками.
Я тоже пытаюсь сконцентрироваться на событиях киноленты, но внимание постоянно сбивается на телесные ощущения. Я слишком остро реагирую на близость наших тел.
Черт. Я как голодный до женщин извращенец.
Для меня необычно привести к себе домой девушку и остановиться на просмотре фильма. Когда Катя согласилась подняться ко мне, я думал, что она для себя уже все решила и переспит со мной. Но, похоже, она не хочет торопить события, это я бегу впереди паровоза, как всегда. Тороплюсь. Не смакую ее.
Я привык брать без интриг и долгих ухаживаний.
И раньше эти желания были взаимны. Так было с моей бывшей женой и той девушкой, которая оказалась замужней.
Только с Катей все иначе. Она не спешит привязаться ко мне хотя бы через постель. Ей вообще будто все равно, что ее присутствие меня дико заводит и срывает выдержку с тормозов. И что внутри меня сейчас даже не шторм, а глобальный катаклизм, граничащий с полным апокалипсисом.
Но стоит и мне отдать должное: когда я ее обнимаю, не капаю слюной. Внешне стараюсь быть сдержанным, чтобы Катя не подумала, что я поехавший крышей маньяк.
С переменным успехом смотрю на нее и на экран и просто жду окончания фильма.
Брюнетка стоит у скалистого обрыва и рыдает. Ее длинные волосы развевает ветер.
Он висит на самом краю, схватившись руками за острый камень.
Пожалуй, этот момент меня действительно заинтересовал.
Возможно, я не разбираюсь в жанре, но искренне негодую, от того, что эта дура просто стоит рядом и ноет!
Почему нельзя подойти к человеку, которого ты так сильно любишь, что кричишь об этом, и не подать ему руку? В конце концов, можно взять его за рубашку и помочь вскарабкаться обратно. Но нет, будет стоять, орать и корить судьбу. И при этом даже пальцем не пошевелит, чтобы изменить ситуацию.
Разумеется, после нескольких минут вот этих обоюдных страданий у героя кончаются силы и он срывается в пропасть. Героиня, продолжая реветь, падает на колени и кричит, что никогда не забудет бедного Пауля.
Картинка исчезает, появляются титры. А во мне кипит возмущение.
— Ну и дерьмище, — это вся моя рецензия на данный шедевр. — Ты так не считаешь? — говорю Кате.
А она…
Она просто уснула у меня на плече. И, кажется, не видела всего этого сюра.
Постепенно эмоции, которые вызвал у меня фильм, гаснут. Еще минут двадцать я сижу без движения, уставившись на черный экран, потому что будить Катю мне не хочется.
Она просыпается сама, сначала промурлыкав что-то, после вздохнув и сонно потерев глаза. Шикает, вспоминая, что накрасила ресницы.
— Уф… Давид, я не заметила, как отключилась. Надо же, — удивляется она. — Чем закончился фильм?
— Хэппи эндом. Для главного героя однозначно.
Наверное, для Пауля лучше смерть, чем жизнь с такой глупой женщиной. Думаю, он это осознал в какой-то момент и выбрал лучший исход из возможных.
— Значит, я не ошиблась с фильмом. А который час?
Беру телефон.
— Без четверти двенадцать.
— Ого! Мне, кажется, пора.
— Ты можешь остаться. Я завтра увезу тебя к Кирияновой.
— Нет, прости. Мне будет лучше переночевать у себя.
— Как скажешь.
Катя начинает собираться. Берет сумочку и заходит в ванную, чтобы подправить макияж.
Наверное, у меня сейчас не слишком довольное лицо, ведь я бы хотел, чтобы Катя осталась, даже если бы мне пришлось завязать себя в узел, чтобы не позволить себе лишнего.
— Я могу приехать к тебе и завтра. Посмотрим что-нибудь еще, — обещает она мне в утешение.
— Приезжай когда хочешь.
Я отвожу Катю домой, а когда возвращаюсь к себе в квартиру, нахожу возле раковины в ванной небольшую золотистую заколочку с прозрачными стразами, которую точно оставила моя гостья.
Глава 26
— Привет, Катя. У тебя все нормально? — прижимая телефон плечом, отпираю дверь своей квартиры. — Я звонил тебе два раза, ты не ответила.
— Прости, пожалуйста, Давид, — устало вздыхает она. — На работе аврал. Чем ближе дата показа новой коллекции у Кирияновой, тем сильнее все сходят с ума! Еще и в загс сегодня моталась, и…
От последней ее фразы что-то внутри меня камнем сжимается.
— Зачем? — перебиваю ее.
Замуж за кого-то собралась выходить? Я не удивлюсь. Только девушки, кинувшей меня ради свадьбы с другим, мне не хватает для полной коллекции.
— Нужно было присутствовать при расторжении брака хотя бы одному из супругов. Тимофей не пожелал явиться.
Я не ослышался?
— То есть?..
— У меня появился документ, который смело можно повесить в рамочку! — смеется она.
— Почему не сказала мне, что в загс нужно? Я бы тебя отвез.
— Не стала отвлекать от дел. Это же простая формальность.
За короткий промежуток времени, пока мы разговариваем с Катей, я успеваю испытать нервное потрясение, яркий всплеск внезапной радости от новости о разводе, но он быстро исчез, и меня уже начинает грызть сомнение. Я тоже проходил процедуру развода.
— Но ведь прошло чуть больше недели, а для развода дают месяц.
— А здесь уже Тимофей Юрьевич соизволил постараться. Хоть где-то оказался полезным. После той встречи в ресторане я стала для него предводительницей всех проституток в городе, порочащей его идеальную репутацию. Он использовал связи, чтобы ускорить процесс.
— А то, что у него уже есть другие отношения, на репутацию не влияет? — усмехаюсь я.
— Я не знаю, что у Тимофея за отношения с Кристиной, но уверена, он все выкрутит в свою пользу, перед окружающими выставит виноватой меня. А мне плевать, что обо мне подумают его знакомые. Нас все равно теперь ничего не связывает.