Мила Алекс – Сквозь зеркальные миры. Книга I. Пролог (страница 3)

Таня совсем не такая, только голос у неё, как у мамы. Таня невысокого роста, кругленькая. У неё чёрные глаза и чёрные волосы. Мне кажется, у неё всю жизнь одна и та же короткая стрижка. По-моему, Таня вообще не меняется, не стареет. Ей сейчас чуть больше сорока лет, а у неё ни одной морщинки, ни одного седого волоса (может быть, конечно, она их красит, когда я сплю или меня нет дома).

Можно ли заснуть стоя, рядом с пылесосом, который гудит, как ракета на старте?

Но я не выспался, задумался и, наверное, грезил наяву.

Я убирал гостиную, думал, вспоминал, шум пылесоса ушёл на второй план. Вдруг само собой распахнулось окно. Взлетели занавески. В комнате сразу стало холодно.

Я бросил пылесос гудеть вхолостую и пошёл закрывать окно. Но до окна не дошёл. Что-то было не так, что-то изменилось. Воздух стал плотным, видимым, будто в комнату опустилось облако. Я видел всё, как сквозь дымку, предметы расплывались, ускользали.

На журнальном столике что-то лежало. Что-то не наше, чужое, незнакомое, чего у нас в доме никогда не было. Я смотрел на это, оно блестело и переливалось, я не мог оторвать взгляд. Я протянул руку и взял это. Сознание моё «поплыло», стало тяжёлым и тягучим. Я хотел разглядеть, что держу в руке, подносил к глазам, но не видел. Оно было холодным и тяжёлым, я всматривался, но не мог рассмотреть. Я разозлился, сильно зажмурился, а потом резко открыл глаза. И на какую-то долю секунды увидел, что это кристалл. Он был похож на большой (очень большой) бриллиант.

Солнечный свет вспыхнул на гранях кристалла, ударил в глаза. И на мгновение передо мной возникло видение – стена кирпичного дома, красный кирпич, а на нём разноцветные вывески. Я запомнил их – «Салон красоты», «Аптека», «Обмен валюты». В голове мелькнуло, что это место мне незнакомо, видение исчезло.

…………………………………………………………………………………………………….

– Я не поняла, он увидел?

– По-моему увидел, лицо у него было очень удивлённым.

– Мне кажется, ничего он не увидел. И не придёт.

– Придёт, никуда не денется. Ты сделаешь так, чтобы пришёл.

– Да, сделаю. А можно я пойду с ней?

– Нельзя, она должна идти одна. Он и одну её может испугаться.

– Ничего он не испугается. Я тоже пойду.

– Она пойдет одна.

…………………………………………………………………………………………………….

Пылесос рычал и ругался. Окно было закрыто. На столике стояла вазочка, и лежали книги. В руке у меня ничего не было.

– Я устал. Я очень устал, – сказал я вслух.

Пылесос заглушил мои слова. Я выключил его и повторил: «Я очень устал. Я поздно лёг спать и не выспался»…

…Я опаздывал и на вторую пару, бежал, чертыхался, и очень хотел успеть.

Но, как бы я ни спешил, мысли о странном происшествии не давали мне покоя. Что же это было? Сон? Галлюцинация? Никогда раньше у меня не было галлюцинаций. Или это Танино колдовство? Но, не может же Таня и вправду быть ведьмой. А вдруг может?

Я уже упоминал, что пока мне не исполнилось восемнадцать лет, Таня не работала. Довольно долго у меня не возникало вопроса, где же она берёт деньги. Они просто были, были всегда в достаточном количестве. Мы не были богачами, но и не бедствовали. Я был ребёнком и не задумывался. Но, однажды…

Я уже говорил, что у нас в квартире три комнаты. Но, до недавнего времени третья комната была закрыта на ключ. Таня говорила, что там невозможно жить, потому что в этой комнате старая ветхая мебель, и там надо делать ремонт, но всё руки не доходят.

Я учился тогда в шестом классе. Это был первый и последний раз, когда я пропустил уроки «по болезни». Сразу после первого урока, мне показалось, что я плохо себя чувствую. У меня заболел живот, или голова, а может быть рука или нога. Думаю, это было обычное для школьника «воспаление хитрости». Со страдальческим видом я рассказал учителю о своих проблемах, и меня отправили домой. У меня сразу же всё прошло, но я сохранил приличествующее ситуации кислое выражение лица.

Домой я пришел намного раньше, чем ждала меня Таня. Я позвонил в звонок, и дверь мне открыла совершенно незнакомая женщина с длинными чёрными волосами и белым лицом, в безразмерном балахоне из чёрной блестящей ткани. Выглядела она жутко, даже зловеще.

Я подумал, что ошибся этажом, попятился, но неизвестная женщина протянула ко мне руку с длинными чёрными ногтями и голосом Тани строго сказала: «Мак? Почему ты так рано?» Я с трудом просипел: «Таня?» В этот день я узнал, что такое настоящий шок.

Таня втащила меня в квартиру, отвела в мою комнату, велела сидеть тихо и не мешать, обещала объяснить позже. В дверь позвонили. Я сидел тихо, потому что прислушивался изо всех сил. Пришла женщина, и они вместе с Таней прошли в ту самую комнату, которую Таня держала на замке. Я попытался подслушать под дверью. Но ничего не услышал, вернулся в свою комнату и включил комп. Я слышал, как ушла эта посетительница и пришла другая, и тоже ушла. Я отвлёкся от компьютерной стрелялки, только когда Таня в своём обычном виде позвала меня обедать. Я взял в руки ложку, задумчиво устроил в тарелке с супом небольшое цунами и спросил:

– Таня, ты что, ведьма?

Таня вполне логично объяснила, что она не ведьма, потому что ведьм, колдунов, волшебников и т. д. и т. п. не бывает, что бы там ни писали в книжках.

– Ты изображаешь ведьму? – количество супа в тарелке не уменьшилось.

– Ну, уж это кто, что видит, – ответила Таня.

Дальше она объяснила, что помогает людям, скорее, как психолог. Она выясняет проблемы тех, кто к ней приходит, много с ними разговаривает, и тем самым помогает проблемы решать. А антураж такой потому, что женщины больше доверяют колдуньям, чем специалистам-психологам, и скорее пойдут на прием к экстрасенсу, чем к доктору.

Для ребенка двенадцати лет этого было достаточно, тем более, что многое из её объяснений было не понятно. Вопросы появились, когда я стал старше. И главный вопрос в том, что Таня не была психологом, как я уже говорил, у неё вообще не было образования.

В тот день Таня показала мне закрытую комнату, которая сильно меня впечатлила. Никакой старой мебели и обшарпанных стен там не было. а была масса интересных вещей.

Комната была тёмной, на окнах – плотные шторы. Освещалась она толстыми свечами и лампой в виде кобры на стене. Бóльшую часть комнаты занимал стол. Чего на нём только не было! Большой хрустальный шар, который светился изнутри изумрудным светом. Если долго смотреть в него, то можно было увидеть небо, по которому плывут облака или море, лес, озеро, метель, и ещё много всего. Однажды я увидел Вселенную, полную звезд, Млечный путь и хвост кометы. Ещё на столе лежали колоды карт, увядшие цветы, какие-то веники из трав, сушеная куриная лапка, стояли баночки и скляночки. Танин стул, был похож на трон, резной, с высокой спинкой и высокими подлокотниками.

Одну стену в этой комнате занимала картина в богатой раме. На картине была нарисована старинная комната, в центре которой стояло большое зеркало в золотой раме. И в нём отражалось привидение или что-то похожее на приведение. Изображение было странным нереальным, искривлённым, как будто смотришь сквозь воду. Картина мне очень понравилась, так же, как и «волшебная» комната. Но Таня меня туда не пускала, закрывала дверь на ключ.

После этого случая я больше не задавался вопросом, откуда деньги. Но, иногда, когда сердился, мог назвать Таню «ведьмой». Она на это никогда не обижалась, смеялась только.

6

Утром, днём, вечером, в будни, выходные или праздничные дни – в метро всегда полно народу. Все куда-то едут. Я вот в институт опаздываю, а остальные куда?

Поезд гудел на одной ноте, а я думал о своём утреннем видении. Приснилось? Я схожу с ума? Проделки инопланетян? Таня наколдовала? Я стоял, держался за поручень и думал, думал, думал…

Вдруг вагон резко качнуло, люди посыпались друг на друга с охами и ругательствами. Те, кто сидели, синхронно изобразили неваляшку, упав сначала в одну сторону, а потом в другую. Кто-то, падая, схватился за меня и извинился. В вагоне погас свет. Темнота была абсолютной, что называется «хоть глаз коли». Люди притихли, мне показалось, что я слышу их мысли: «авария… пожар… теракт». Машинист флегматичным скучным голосом попросил сохранять спокойствие и объявил, что поезд скоро отправится. Люди поверили, как-то сразу все вместе выдохнули и зашевелились. Было всё также темно, но стало веселее. Кто-то хихикал, кто-то разговаривал, где-то в вагоне играла музыка. Я отвлёкся от своих мыслей об утреннем происшествии. Не знаю, сколько мы так стояли, но вдруг зажегся свет, машинист объявил: «Будьте внимательны, поезд отправляется», – и поезд тронулся.

Наверное, я сильно переволновался, день только начался, а уже был таким насыщенным. Когда поезд поехал, я почувствовал себя очень плохо – уши заложило, голова стала тяжёлой, меня замутило. Я понял, что в таком состоянии далеко не уеду и вышел на следующей остановке. Я присел на скамеечку на станции и постарался прийти в себя. Но, стало ещё хуже. От шума поездов, которые приезжали и уезжали каждые две минуты, разболелась голова. Я смирился с тем, что никуда сегодня не доеду и решил выйти на улицу. Похолодало, солнце ушло, ветер был прохладный. Но, это даже хорошо. Перестала болеть голова, прошла тошнота, мне стало лучше. Я хотел присесть, огляделся, но не увидел поблизости ни одной лавочки. Рядом с метро стоял жилой дом, на первом этаже – супермаркет и магазинчики, может быть, зайти купить поесть, попить. Еда улучшит самочувствие и настроение. Размышляя об этом, я привалился к стене из красного кирпича, рассеянно смотрел вокруг. Куда меня занесло, я здесь никогда не был. Посмотрел наверх, взгляд скользнул по рекламным вывескам над головой, что-то в них было знакомое, даже тревожное. Я отошёл на шаг.