Мил Рэй – Развод, который ты не забудешь (страница 7)
– Кирилл, мы на грани развода. У нас все и так плохо! Я не хочу, чтобы в нашу семейную жизнь влезала еще и твоя мать, – твердо отвечаю мужу.
Но Воронцов меня не слышит.
– Катя, мы не грани развода. Я тебя люблю. У меня другой женщины, еще раз повторяю. Мама просто будет ухаживать за тобой.
– Кирилл, если она переедет, то я сниму для себя и ребенка другую квартиру!
Муж обнимает меня за плечи, крепко сжимая руками.
– Катя, куда ты пойдешь? Твои родители живут далеко. Одна ты не потянешь аренду квартиры, няню.
Я стою на своем.
Не буду жить с мужем-лжецом, да еще и со свекровью в одном доме…
– Ладно, хорошо. Если захочешь, потом мы вернемся к этому разговору. Не нервничай. Ты сейчас должна думать о нашем ребенке и восстанавливать после нападения. Остальное сделаю я, малышка.
Он кратко поцеловал меня в лоб, сказал еще что-то о дне выписки и ушел, оставив меня одну в палате.
Я свернулась в клубок, насколько позволяли мне бинты, капельница и жутко ноющие руки-ноги.
Мысли одна страшнее другой крутились в голове.
Я знаю, что не смогу выйти на работу сразу после больницы, буду в зависимом положении, и это пугает мне до дрожи. А новость о няньке в лице свекрови так и вовсе меня убила.
После всего, что случилось, свекровь не будет хозяйничать в моем доме.
Раньше я терпела ее только из-за любви к Кириллу, а теперь....
Глава 5
– Любимая, я прислал тебе цветы. Твои любимые. Приехать не могу. Проклятые аудиторы нагрянули. В общем, ты в курсе, Котенок, – говорит мне муж в видео-сообщении.
Его мрачное лицо лишь в конце подсвечивает знакомая мне улыбка. Я ничего не отвечаю. Мой игнор все равно его не остановит.
Уже несколько дней, пока я лежу в больнице, муж присылает мне цветы, подарки. И даже приезжал дважды, чтобы меня проведать…
Я равнодушно молчала, когда Кир говорил со мной. Или, если он продолжал напирать с признаниями и словами о нашем «счастливом будущем» я делала вид, что хочу спать.
Нарочно отворачивалась к стенке, а муж сидел рядом на стуле, возле моей койки. Держал меня за руку. И не уходил.
Вид у него и тогда был очень измученный и уставший, а теперь так и вовсе…
– Какие красивые цветы прислал тебе муж, птичка. Он сильно провинился, м? – спрашивает меня тетя Тоня, поправляя букет.
Красивые красные розы прислал мой муж. До этого были пионы и белоснежный жасмин, но последний унесли в сестринскую из-за приторного вязкого аромата.
– Котенок? – спрашивает меня тетя Тоня, а аж вздрагиваю от моего имени.
Словно Кирилл рядом…
– Он мне изменяет, тетя Тоня.
– Да? Ох, мой бы Степан мне так изменял! – сипло смеется, потом откашливается и уже серьезно задает вопрос. – Катюш, ты уверена? Он тут как собачонка сидит возле тебя. Ты уверена?
Я кратко говорю санитарке, с которой у нас очень теплые отношения, о том, как мой муж вел себя накануне. И что напали на меня, скорее всего, по поручению его любовницы.
– Божечки, так это ж ее посадят? Следовательнице ты расскажешь?
Я думала об этом. И, несмотря на то, как ведет себя мой муж, я решила, что расскажу.
Я даже стала думать, что Кирилл специально так ведет себя, чтобы я не сболтнула лишнего на допросах.
– Он на тебя что-то записал? Ну, знаешь, как бывает. Вот, у меня подружка, крестная моего сына, загуляла. А ее муж дальнобойщик, не мог развестись с Нинкой из-за квартиры. Квартира-то принадлежала ему, но записана была на Нину. Вот так и жили, и вместе и врозь, гуляли друг от друга по-черному, но не разводились, – снова смеется.
Я в красках представила картину, как я сплю с другим мужчиной, а Кирилл живет со своей любовницей и мне стало дурно.
Такая неприятная волна скользнула по телу и завязала узел на шее, что я невольно откашлялась.
– Я так точно не смогу. Да и делить нам нечего. На меня ничего не записано. У меня даже квартиры нет, мы живем в доме, который оплачивает муж. Ипотека, – констатирую.
Ипотека, которую я не потяну.
– Ой, другая бы терпела на твоем месте. Цветы, подарки, уход… Всем бы таких изменников, Катюша! – охнула санитарка и еще раз понюхала мой красивый букет.
Я еще раз бросаю взгляд на красную охапку роз.
Поведение мужа все более странное. Но я не верю.
– Вот и мама говорит, что не нужно рубить с плеча, – вздыхаю тяжело.
Вчера я, наконец-то, призналась маме, что лежу в больнице.
Она позвонила по видео и увидела мое лицо все в бинтах. Маме стало плохо, а я поспешила ее успокоить, что со мной и с ее внуком все в порядке. Все обошлось.
И ей я сказала, что с мужем у нас холодная война.
Мама сразу же поспешила меня переубедить.
– Дочка, у тебя такой характер, что ты сразу всем веришь! А ты должна верить мужу. Пойми, Катюш, ведь никто никого не держит! Он тебя любит. Вокруг него женщины вьются, и ты решила отдать им мужа, Катюша! – мама усмехается.
Обрывок разговора слышит отец.
В отличие от мамы, которая призывает меня быть хитрее, отца мои «жалобы» на Воронцова сразу выводят из себя.
– Ишь, чего ты там придумала? Никаких разводов, Катя! Сиди возле мужа. Кирилл с тебя пылинки сдувает, а ты капризная, как твоя мать! Кириллу нет и тридцати! Он бы просто от тебя ушел, и все. Делов-то, – отмахивается папа.
Я вынуждено соглашаюсь с родителями. Киваю, говорю, что семья – это работа. И нужно беречь свое счастье.
А в душе пустота и холод.
Для меня сейчас важен только мой ребенок.
А с остальным я справлюсь.
Не думаю, что даже встреча с дядей Кирилла сможет спасти наш брак….
****
Несколько дней пролетели незаметно.
За день до выписки мне позвонила моя свекровь и уточнила, во сколько мы с Кириллом договорились встретиться.
– Он приедет в час.
– Ясно, где час так и два! Так, так, – она словно подсчитывает что-то в уме.