Мил Рэй – Развод, который ты не забудешь (страница 10)
– Да она после нас еще и кроватку застелет, любимый! Твоя клуша все стерпит! Она свихнется, если ты ее бросишь. Давай, я тебя сейчас заведу, что-то ты быстро сдулся, – она семенит к Киру.
Перед тем, как опуститься перед ним на колени, Ника видит меня с чашкой в руке.
– О, твоя духовка принесла кофе! – она отодвигает Кира и выступает, чтобы белозубо улыбнуться мне.
Но улыбка победительницы не получается.
– Держи, тварь! – говорю и выплескиваю ей в лицо коктейль из зеленки.
– Ай, сука! Кири-и-лл! – визжит Ника и хватается за лицо.
Муж в ужасе смотрит на всю эту картину. Его зеленая жаба прыгает по гостиной без трусов и вытирается лицо.
– Катя, у нее будет ожог! Ты с ума сошла! Ты зачем это сделала?! – орет Воронцов.
– Пометила преступницу, которая решила убрать меня с помощью тех отморозков! А ты… Ты просто ничтожество! – кричу мужу.
– Катя! Успокойся и вызови скорую! – приказным тоном шипит Кирилл.
Пока мой муж бросился успокаивать свою шкуру и повел ее в ванную, чтобы отмыть зеленку, я вышла во двор.
Бинты мешали мне полноценно двигаться, но в теле парила неимоверная решимость и легкость.
Я иду в гараж, беру первое, что попалось под руку. Это был небольшой лом.
Кирилл купил его прошлой зимой, чтобы вскрывать сарай на нашей даче, так как деревянную дверь все время клинило от мороза…
Перехватив его менее травмированной рукой, я двигаюсь к машине мужа.
Новый Порше подарил дядя, как я помню.
Хотя, может и нет вообще никакого дяди. Может быть, Кир спит с Никой из-за карьеры, бизнеса.
Явно, деньги у нее есть, иначе организовать покушение на меня стерве не удалось бы. Значит, Кирилл спит с ней из-за выгоды…
Я осознано задушила поток оправдательных мыслей.
Я не адвокат для своего мужа. Скорее, наоборот.
Если уж сделал, то понимал, как убьет меня изменой, как мне будет больно.
Прикладываю руку к животу и бью второй рукой изо всех сил по лобовому.
Меня хватило всего на три удара. Капот и лобовое стекло.
Дальше я едва не падаю на том самом месте, где меня бросили нападавшие.
А из дома уже бежит муж.
– Катя! Твою мать! Это… Это звездец! – матерится и хватается за голову.
Он кидается к машине и трогает пальцами тонкую сетку трещин, которые украсили новенькое авто. Как наша семья, все трещит и лопается на осколки.
– Кирюша, вызывай полицию! Она чокнутая! – верещит позади него Ника.
Она уже одета. Платье с большим декольте не прикрывает грудь, которую я полила зеленкой. На лице – тоже зеленые пятна, большие. Ника похожа на жабу, которая влезла в чужой дом и позарилась на чужое счастье, безжалостно разбив его.
– Скажи спасибо, что я ее разбавила, – думаю и смеюсь до истерики, а Ника смотрит на меня перекошенной зеленой физиономией.
Мне еще никогда не было так весело, наверное.
Но отдельная вишенка на торте – вытянувшееся лицо моего мужа. Я лишь улыбаюсь, глядя, как он возится и кряхтит, обнимая Порше.
– Катя, что ты наделала?! Машина кредитная! – гремит надо мной голос мужа.
– Меньше будем делить при разводе. Наш развод ты никогда не забудешь, Воронцов! – говорю парочке.
Кирилл смахивает стекло рукой и усаживает Нику в машину.
Я ухожу в дом, лишь бы не видеть больше ничего.
Чувствую, что сердце грохочет в груди, чувствую, что слезы сейчас хлынут градом. Но не при них…
Вхожу в наш дом. Он уже не мой.
Мне противно даже шаг ступить по комнатам, которые еще недавно обставляла с любовью.
Ухожу в свою спальню и закрываю двери на ключ. Уткнувшись носом в подушку, я плачу, как маленький ребенок. От боли, обиды на мужа.
Когда мы стали чужими? Какие ощущения давала она ему?
Я никогда не была духовкой, слежу за собой, одеваюсь и выгляжу не хуже Ники. Я моложе, чем она… Но мужу, видимо, не это нужно.
В голове бьется одна мысль: я хочу отомстить Нике и мужу.
Я заставляю себя встать. В небольшой сумке, которую привезла из больницы, нахожу смятую визитку следователя, которую она успела оставить мне.
Я набираю номер, но он занят.
Сглотнув слезы, пишу ей голосовое, короткое и сдержанное: «Я хочу с вами поговорить завтра. Я знаю, кто на меня напал. Это любовница моего мужа. Ее зовут Ника.»
Все.
Меня вырубает.
После больничного покоя нервная встряска дается мне ой как тяжело.
Малышу такие передряги тоже не нужны. Хоть он еще и совсем крошечный, но я хочу лишь, чтобы ребенок рос в нормальной обстановке.
Глажу круговыми движениями свой плоский живот.
– Прости меня. Я больше не буду так нервничать. Но я не могла терпеть, – шепчу, словно она или он меня слышит.
Закрываю глаза и почти проваливаюсь в сон, как мой мобильный начинает сходить с ума от сообщений.
Мне пишет Ярослава, моя лучшая подруга. Я без Яськи как без рук. Если бы моя подруга не уехала в командировку, она бы помогла мне.
Но я осталась одна, и сегодня впервые поняла, что такое остаться без помощи и поддержки родного и понимающего человека.
Стирая слезинки, которые приросли к щекам и всматриваюсь с профиль мужчины на экране. Он стоит боком к камере.
– Что за урод самодовольный? – стараясь не гнусавить от слез, я спрашиваю у нее.
– Кать, ты не узнаешь этого дядечку? – будто издевается Яська.
– Нет. Ясь, я застала их у нас дома. Мне сейчас не до шарад и ребусов, – уже даю волю слезам.
– Вот ублюдок! Ты надеюсь не просишь его?! – тут же встревает в ситуацию моя защитница Яська.
– Нет, – снова гнусавлю, подавившись слезами.
– Моя девочка! Я скоро приеду. Давай ты переберешься ко мне до развода? – спрашивает меня Ярослава.
Я не хочу сбегать, не хочу садиться на шею подруге…
Но и жить тут не хочу.
Мой дом стал чужим, благодаря мужу и его жабе…