Д о н - К и х о т. Умирать? Ни в коем случае, Санчо! Ступай, мой верный оруженосец, к хозяину этого замка, засвидетельствуй ему мое почтение и попроси у него немного оливкового масла, вина, соли и щепотку сухого розмарина…
С а н ч о (вскакивая). Бальзам!
Д о н - К и х о т. Волшебный напиток Фьерабраса, один глоток которого после битв и сражений, после тяжких скитаний…
С а н ч о. …так выворачивает наизнанку, что все внутренности у самого горла с трудом удержишь, бывало!
Д о н - К и х о т (строго). Делай, что тебе сказано! Сам слышал, герцог ждет нас!
С а н ч о. Так ведь и часа еще не прошло, как ваша милость сказали мне…
Д о н - К и х о т. Ступай и принеси что велено. А то, что ты слышал, того ты не слышал!
С а н ч о. Слушаюсь, сеньор! (Уходит в дом.)
Д о н - К и х о т. Наступил наконец день торжества! Всем телом и душой жажду войти в храм, где будет вознаграждена моя несломленная рыцарская доблесть. (Яростно.) Вы сами видели, как я обратил в бегство стражников Святого братства! (Мечтательно.) Я уже слышу приветственный звук фанфар, золотой нитью пронизывающий голубые туманы. Дети, бегущие вслед за моим конем, громко кричат: «Слава рыцарю Солнца или Змея, победившему в поединке силача великана Брокабруна, освободившего от колдовских чар великого мамелюка персидского!..» (Будничным тоном.) Опять в животе бурчит… должно быть, проголодался.
С а н ч о (торопливо подходит с жестяным кувшином в руках). Вот вам питье, сеньор! Ваш бальзам!
Д о н - К и х о т. Ты сам смешал его, несчастный?
С а н ч о. Все положил, что надобно.
Д о н - К и х о т. А пропорции? Законы алхимии? И вдохновенная рука рыцаря?
С а н ч о. Масло, вино, розмарин… Масло чуть прогорклое, но для волшебного напитка сойдет. (Смотрит на свою руку.) Вдохновенная рука? В общем, я должен был, конечно, сначала помыть руки.
Д о н - К и х о т (жадно). Подай сюда кубок!
С а н ч о (протягивает кувшин). Осторожней, ваша милость, вспомните, как меня выворачивало наизнанку от этого зелья.
Д о н - К и х о т (с достоинством). Я тебя очень прошу, Санчо, разговаривай со мной уважительнее. У тебя весьма странная манера выражаться, когда мы вдвоем. Я сам виноват, слишком много тебе позволяю, распустил тебя. А что касается бальзама Фьерабраса, то все твои беды, Санчо, очевидно, оттого, что ты еще не посвящен в рыцари. (Отпивает из кувшина несколько глотков.) Для этого требуется восемьдесят раз прочитать «Отче наш», столько же «Аве Мария», «Спаси господи» и «Верую». Мы с тобой сделаем это несколько позже, теперь у меня нет… нет… времени… (Хватаясь за живот, бежит в конец двора.)
На стоны и крики Дон-Кихота выбегают х о з я и н постоялого двора и его ж е н а.
Х о з я и н. Сеньор рыцарь?
Х о з я й к а. Что с ним?
Д о н - К и х о т. Пропорции… Санчо… ты спутал пропорции…
Х о з я й к а. Сеньор кабальеро! Вы воскресли! Совсем воскресли?
Д о н - К и х о т (стонет и кажется совсем дряхлым). К счастью, совсем. Санчо! Росинанта! Подожди! Наши пути на время расходятся, Санчо. Я поеду в герцогский замок, а ты ступай в Тобосо к владычице моего сердца Дульсинее и спроси у нее, хочет ли она по желанию сеньора герцога вместе со мной преклонить голову, надев на себя святые узы брака, и привезешь мне ее ответ.
С а н ч о. Иду, лечу со всей скоростью моего осла.
Д о н - К и х о т. Прощайте, сеньор кастелян. Вы вели себя благородно, я вам многим обязан.
Х о з я и н. Знаю. Законы рыцарства не разрешают оплату услуг деньгами.
Д о н - К и х о т. Вам и законы рыцарства известны? Ну что ж, в путь! (Направляясь к воротам.) Начинается, добрые люди, новое приключение, которому нет равных в истории человечества (показывает на себя), в нем будут награждены доблесть и верность.
Д о н - К и х о т и С а н ч о П а н с а выходят через ворота.
В замке герцога.
Полукруглая терраса на широкой крепостной стене, на большой высоте. Вдоль террасы тянется парапет с бойницами, справа видна часть замка в романском стиле, окна с цветными стеклами в свинцовой оправе, входная дверь в покои для гостей, отведенные теперь для Дон-Кихота. В глубине вдоль парапета видны дальние бастионы, висячие сады. Окружающий пейзаж выдержан в стиле кастильской равнины — желтый, глинистый, однообразный. Ранняя осень. День близится к вечеру, на древних пожелтевших грубых стенах сгущаются вечерние тени. У бойниц на большом расстоянии друг от друга стоят с т р а ж и в желтых куртках, красновато-желтых штанах и широких шляпах. Небольшая компания сидит вокруг низкого столика — д у э н ь и, д о н ь я Д о л о р о з а и у ч и т е л ь п е н и я. Две веселые и крикливые с л у ж а н к и пробегают с подушками в руках к двери в замок.
Д о н ь я Д о л о р о з а (пышная смуглая красавица). Помягче стелите рыцарю, девушки!
С л у ж а н к а (хихикая). А вы сами испробуйте, сеньорита Долороза, чтоб убедиться! (Убегает.)
Долороза бросает ей вслед подушечку с иголками. Проходит с л у г а с факелами, скрывается за дверью.
У ч и т е л ь п е н и я (худой, одетый в черное, с лютней в руках). Вы очень легкомысленны, сеньоры. Так вы никогда не выучите романса, написанного мною по желанию его светлости для Дон-Кихота Ламанчского. (Поднимает руки.) Начнем. Сначала я сам его спою вам. (Торжественно.) Мольба к сеньору Дон-Кихоту Ламанчскому. (Поет очень тонким, смешным, жеманным голосом, выделяя отдельные слова.)
Сеньоры с трудом сдерживают смех.
С тобой сравняться ль Фебу, Пальмерину{58}!
Они перед героем мертвечина!
Я дева, и хочу быть половиной
Твоей, идальго![2]
Вот так. Потом три аккорда, и вы преклоняете перед ним колени, обнимаете его ноги. Больше чувства, дуэньи, больше нежности и души! Вы должны порхать на крылышках чувства! Сеньорита Долороза, я вас слушаю.
Д о л о р о з а (задыхаясь от смеха).
С тобой сравняться ль Фебу, Пальмерину!
Они перед героем мертвечина!
Я дева, и хочу быть половиной
— Твоей, идальго!
У ч и т е л ь п е н и я. Отставить! Вы фальшивите! Надо было меня слушать! Совсем не то!..
Появляется г е р ц о г. Все замолкают. На герцоге траурная одежда из черного бархата, на груди сверкает на длинной цепочке орден Золотого руна{59}. У него стройная, статная фигура, пушистые, словно одуванчик, волосы с проседью. В его быстрой, подпрыгивающей походке, в беспричинном смехе сквозит безумие. Следом идут В и в а л ь д о и п а ж и.
Г е р ц о г (нюхает воздух). Пахнет чесноком!
Учитель пения испуганно пятится.
Маэстро! Вы опять наелись чеснока! Служитель муз поглощает такую гадость! Ни души, ни чувства, ни благородства, нигде, нигде, нигде! Донья Долороза…
Д о л о р о з а. Приказывайте, ваша светлость!
Г е р ц о г. Все ли сделано, чтоб благородный рыцарь почувствовал: после стольких незаслуженных страданий он наконец вознагражден!
Д о л о р о з а. Приказывайте, ваша светлость!
Г е р ц о г. Что наконец увенчана столь долго преследуемая добродетель!
Д о л о р о з а. Смею надеяться, светлейший!
Г е р ц о г. Вивальдо, все в замке прочитали историю Дон-Кихота Ламанчского?
В и в а л ь д о. Созданы специальные кружки для чтения, мой герцог!
Г е р ц о г (кивает). Ты проверил?
Учитель пения и дуэньи, отходят в сторону.
В и в а л ь д о. Все исполнено по вашему велению, ваша светлость.
Г е р ц о г. Хорошо. А ты всех пригласил, кто упомянут в этой истории? Дульсинею?
В и в а л ь д о. Гонцы уже скачут во все концы, ваша светлость.
Г е р ц о г. А он? Мой гость?
В и в а л ь д о. Сеньор кабальеро (показывает на вход в замок) примеривает новые костюмы.
Г е р ц о г. Очень хорошо. Ему непривычны такие одежды, рыцарь носит доспехи, как собственную кожу, рука его привыкла к копью, в жару и холод, при любых невзгодах…
