Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 63)

З а н а в е с.

Действие третье

Снова холл и снова воскресное утро, только чуть более позднее. Более позднее и время года — начало июля. Это заметно по проникающему через окно маленькой комнаты свету и пению птиц. В и ц а  зашивает юбку, видно, что ей это внове. Рядом с ней, у стены, гладильная доска. П е т е р  выходит из своей комнаты, в летней одежде, без пиджака. Останавливается около Вицы.

П е т е р. Обруч… У тебя в этой юбке ноги будут как ходули.

В и ц а. Ну вот, пожалуйста, теперь ноги. Что ты еще хочешь раскритиковать во мне?

П е т е р. Во всяком случае — прогресс.

В и ц а. Что?

П е т е р. Что сама зашиваешь.

В и ц а. В последнее время я не особенно люблю просить маму.

П е т е р. Ты воображаешь, что у тебя не хватит для этого душевных сил…

В и ц а. Ты с успехом заменяешь отца. С тех пор как ты сдал на аттестат, слишком уж задрал нос. (Становится перед зеркалом в зашитой юбке колоколом.)

П е т е р. Церковь в Варошмайоре{39}?

В и ц а. Площадь Москвы.

П е т е р. Твой крестоносец порвал с клерикализмом?

В и ц а. «А где ж прошлогодний снег?»

П е т е р. Прогресс… Ну, а новый?

В и ц а. Женатый…

П е т е р. О-о…

В и ц а. То есть почти.

П е т е р. Твой отец?

В и ц а. И твой. Он поведет меня на выставку.

П е т е р. Колоссально…

В и ц а. Я думаю, это вполне пристойно — проводить воскресенье с отцом.

П е т е р. Во всяком случае, гармонирует с твоей этикой. Правда, что он был с твоей школой на экскурсии?

В и ц а. Представь. И ухаживал за всеми учительницами. Если ты видел Фружи, как она вертелась вокруг него. Она его выдвинет председателем родительского комитета.

П е т е р. Он этого заслуживает в качестве образцового родителя.

В и ц а. Не суди дела родителей.

П е т е р. Особенно если выгода от подобной воздержанности налицо.

В и ц а. Отец во многом прав.

П е т е р. Словом, ты все-таки судишь, а он выкладывает перед тобой свои доводы… Но, Вица, если я узнаю…

В и ц а. Что?

П е т е р. Что на выставку вы… идете втроем…

В и ц а. Ну, этого не бойся. (Включает утюг.) А знаешь, кто в последнее время ходит по церквам? Я видела, когда шла с тенниса.

П е т е р. Кто?

В и ц а. Твоя красавица!

П е т е р. Анци!

В и ц а. С каким-то пожилым мужчиной. В ранние сумерки. Не то чтобы под ручку, а так… совсем рядом.

П е т е р. Врешь!

Г о л о с  К а т ы (из большой комнаты). Дети, нам нужно кое о чем поговорить.

В и ц а. Мамочка, я глажу.

Входит  К а т а  в очках, в руках бумага.

К а т а. Я сделала небольшие расчеты наших расходов.

В и ц а. Не забудь про купальник, мамочка. Не могу же я ходить в прошлогоднем.

К а т а. Речь идет о более серьезном. Я не хочу, чтобы ваш отец тратился на нас.

В и ц а. Даже эти тысяча шестьсот?

К а т а. Он живет отдельно от нас. А мужчине, когда он один, за все приходится платить вдвойне.

В и ц а. Но не брать денег! Это безумие, мамочка.

К а т а. В конце концов, все мы взрослые люди. Петеру исполнилось восемнадцать. На него даже по закону не надо платить.

П е т е р. Ты совершенно права. Не бери у него ни филлера{40}!

В и ц а. Если вы так думаете…

П е т е р. Что-то ты быстро успокоилась.

В и ц а. Ну вот, теперь плохо, что успокоилась.

П е т е р. Я вижу все твои планы.

К а т а. Разумеется, я не могу запретить вам принимать от отца то, что он сочтет нужным…

В и ц а. Вот видишь!

К а т а. Но это не должно быть обязанностью.

В и ц а. Какая ты благородная, мамочка!

К а т а (отстраняя ее). Но для этого нам нужно немного уменьшить спои расходы… Я напишу несколько статей для «Физического обзора» и для «Жизни и науки».

П е т е р. Распространение знаний! Ты должна заниматься своей научной работой!

К а т а. Моя научная работа! Это в лучшем случае приносит четыреста-пятьсот форинтов. Остальное нам следует сэкономить самим.

П е т е р. Летом я пойду работать.

К а т а. Если ты попадешь в институт, то тогда летом сможешь поработать. Я думаю, нам надо сдать маленькую комнату.

П е т е р. Маленькую? Почему не большую? Все равно же пустая.

К а т а. Я не хочу, хотя бы из-за книг. Отцовские книги тоже пока здесь.

В и ц а. Не понимаю, мамочка. От тысячи шестисот ты отказываешься, а из-за каких-то несчастных трех сотен мы впустим в дом чужих людей. Которые вечно будут открывать дверь в ванную.