Б а л и н т. «На земле мы с тобой не встретимся».
К о м е н д а н т. Я же сказал!
Б а л и н т (берет у него из рук листок). Это здесь написано.
Ю л и я. «…мы с тобой не встретимся…».
К о м е н д а н т. Молчать!
Ю л и я. «Но я жду тебя все равно…». Это тоже здесь написано.
К о м е н д а н т. Не подлежит никакому сомнению, что вы тут жили. Личность ваша установлена, вы опознаны…
Б а л и н т. Люди, которые тут жили, мечтали жить только друг для друга и для человечества… Нам этого не удалось. Мы не те люди.
В и к т о р (в глубине сцены, с невольной радостью в голосе). Спаслись?
С о л д а т. Нет. Вошел капитан.
Входит Х е н к е р, закрывает за собой дверь, с удовлетворением видит, что облава принесла ему желаемые результаты.
Х е н к е р (напевает). «Мудрей не выдумает речи ни Цицерон…». (Обычным голосом.) Как мне помнится, здесь под окном есть вход в подвал. (Коменданту.) Там и поставишь их к стенке.
Ю л и я. Мы сейчас умрем?
Б а л и н т. Это не будет больно.
К о м е н д а н т (подталкивая их к двери, скороговоркой бубнит). Согласно статье закона тысяча девятьсот двадцатого года об усилении охраны существующего строя и последующих к этой статье дополнений, а также соответственно с параграфом статьи закона об изъятии ковров…
Ю л и я (уходя). Мы сейчас умрем?
К о м е н д а н т (все быстрее). Уголовно-процессуальное право военного времени исключает возможность обжалования смертного приговора и подачи прошения о помиловании.
Ю л и я. Мне чудится, что все это уже происходило с нами когда-то. Но только это и было нашей жизнью. (Уходит.)
К о м е н д а н т выходит за Юлией.
Б а л и н т. Встречи я буду ждать.
Г о л о с Ю л и и (из-за сцены, бодро). Ау!..
Б а л и н т. Ау!..
За сценой звук выстрела.
Хенкер пристально смотрит на Балинта.
(Едва слышно.) Останови время, Юли! (Уходит.)
Виктор сидит сгорбившись, сжимая руки ладонями. Критик, побледнев, наблюдает за происходящим. За сценой звук выстрела.
В и к т о р (с отчаянием в голосе). Нет! Нет! Это, должно быть, хлопнула дверь!
К р и т и к (встает). Как хотите, но даже романтически настроенные мечтатели не в силах изменить рокового конца. Воскреси их хоть сотни раз в своем воображении, конец все тот же… Они погибли… Сомнений нет… Ушли из жизни безвозвратно! (Идет к выходу, но сталкивается с вошедшей цветочницей.) Кто вы такая? Как вы сюда попали?
Ц в е т о ч н и ц а. Однажды я приносила сюда цветы. Поэт, что писал такие чудесные стихи, еще живет тут?
В и к т о р. Он тут жил.
Ц в е т о ч н и ц а (с живостью). Нынче, когда я ехала в трамвае, мне показалось, будто я видела его на улице, в толпе. И рядом с ним ту самую миловидную женщину.
К р и т и к (обомлев, восклицает). Сколько же у них жизней?
Входят Ш а н д о р и К а р о й, идут на авансцену.
Ш а н д о р.
Если живы мы с тобой, быть может,
Те, кто пал за нас, себя продолжат
В нашей жизни, в памяти, в любви.
К а р о й.
Если чувствуешь: слабеет голос,
Вспомни тех, кто за тебя боролся,
Тех, непобедимых, позови.
Ц в е т о ч н и ц а.
Хризантем не надо им унылых,
Розы пусть цветут на их могилах,
Хоть могил мы этих не найдем.
В с е т р о е.
Розы пусть из жизней их пробьются,
Пурпуром к нам павшие вернутся,
Жертвы их пылают пусть огнем!
Ш а н д о р.
Их любовь, их памятное время
В каждое вторгаются мгновенье,
Пребывают с нами их года.
К а р о й.
Мы идем по следу этих судеб.
После нас счастливей время будет
И таким пребудет навсегда!
Ц в е т о ч н и ц а и Ш а н д о р.
И не только из стихов поэта,
А из камня, из травы, из света
Поднимается живая мысль.
В с е в м е с т е.
Не транжирь отпущенные годы,
Помни, как добились мы свободы,
Защищай свободу и борись! 
