Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 45)
В и к т о р. Ишь как разошлись! Кого вам надо?
Г а с п а р. Супругу поэта.
М е л ь х и о р. Точнее, его вдову.
В а л т а с а р. Ту, которую мы чтим музой поэта, увенчанного лаврами, — певца нашей многострадальной родины.
Ю л и я. Что с ним? С моим мужем?
Г а с п а р. Словом… скапутился он, значит.
М е л ь х и о р. Капут!..
В а л т а с а р. Аус… или, как бы это сказать?..
Ю л и я. Это неправда!
В а л т а с а р. Мы сами видели, как он повалился на снег.
Ю л и я. Вот и неправда! Он встал и пошел дальше.
В а л т а с а р. Увы! Этого мы не видели.
М е л ь х и о р. Будь правда на вашей стороне, мы были бы рады.
Г а с п а р. Такого не бывает, чтобы павший встал из снега.
Ю л и я. Вы его не знали. Вы только видели его. Да и то не его, а кого-то другого, какого-нибудь беднягу, который, возможно, споткнулся и упал на снег. Вы пришли не по адресу.
Г а с п а р. Как это так — мы его не знали?
В а л т а с а р. Стихотворца?
М е л ь х и о р. Увенчанного лаврами поэта?
В а л т а с а р. Кто же, как не мы, зачитывались его стихами?
Г а с п а р. Именно нам он доверил свои последние строки.
М е л ь х и о р. Свой завет.
Г а с п а р. Мы запомнили его наизусть.
М е л ь х и о р. Наша память не подвластна цензуре.
В а л т а с а р. Наши черепные коробки крепки.
Г а с п а р. Ни один шпик не просунет туда носа.
М е л ь х и о р. Вы понимаете нас, сударыня?
Г а с п а р. Мы принесли вам последние стихи вашего мужа. Всего три строфы…
М е л ь х и о р. Ты начнешь!
Г а с п а р. О да, разумеется… Он… как бишь его. Вот только первое слово не могу вспомнить. Подскажи-ка!
В а л т а с а р. Я умею лишь продолжать… Начинаешь всегда ты.
М е л ь х и о р. Тогда продолжай…
В а л т а с а р. Я продолжаю, если кто-то уже начал.
Г а с п а р. Беда в том, видите ли, что в дороге меня сильно контузило в голову при взрыве гранаты. И вот теперь я иногда за-за-заикаюсь.
М е л ь х и о р и В а л т а с а р
Г а с п а р. Но-но-но ведь…
Ю л и я. Что он велел мне передать?
М е л ь х и о р. Сейчас пройдет приступ и он заговорит.
Г а с п а р. Приступ! Атака! Так-так-так-так-так… Трах-тарарах! Бум!
В а л т а с а р. Знакомый ритм. Вот он! Тата-тити-та-ти-ти-та-та…
М е л ь х и о р. Та-та! Так! Так! «Вижу», я помню, это слово было. Та-ти-ти! Вижу!
Г а с п а р. Бах! Ти-и-и! Та-та-ти-ти-ти-та-та! Бах!
Ю л и я
В о л х в ы. Бах! Трах-тарарах!
В и к т о р. Попытайтесь все-таки припомнить… Его слова!
Г а с п а р. У нас память отшибло.
М е л ь х и о р. А ведь в пути мы все время повторяли про себя…
Г а с п а р. Мы теперь никак не можем вспомнить ни строчки! Увы!
М е л ь х и о р. Да где вам понять, что нам пришлось пережить!
Г а с п а р. Вот они здесь, у меня в голове! Слова так и просятся на язык. А начать не могу! Поэт наказал мне: «Коль скоро я умру, Гаспар, разыщи Юлику и прочти ей мои последние стихи!» Почему же я не могу их вспомнить? Почему?
М е л ь х и о р. Потому что тебя сильно контузило взрывной волной.
В а л т а с а р. Будьте покойны, сударыня, когда-нибудь мы их вспомним.
М е л ь х и о р. И тогда уж скажем вам без запинки, слово в слово!
Г а с п а р. Я еще вернусь к вам.
В и к т о р
М е л ь х и о р. Вот только что было на языке.
Г а с п а р. А у меня в голове.