Т а в а с и н е. Здесь она. Во дворе дожидается. (Подходит к двери и громко зовет.) Бёжике! Зайди-ка, доченька. (Возвращается к столу учителя.)
Т е т у ш к а Ж у ж а (пока учитель пишет). Какая жалость! Не довелось бедной куме дожить до такого радостного дня… (Поднимает фартук к глазам, сморкается.)
Учитель поднимает на нее глаза, понимает, о чем она говорит, лицо его становится серьезным, продолжает писать.
Нам ведь матушка господина учителя как бы родной приходилась. Отцов брат, Михай, мой дядя, женился на Юлче, как бишь ее… (Сконфузившись.) На самой младшей сестренке батюшки вашей матушки… Так что мы стали запросто говорить друг другу — кума… Небось вы изводите еще помнить все это…
У ч и т е л ь. Как же, конечно, помню… тетушка Жужа.
Д е т и тем временем робко входят в комнату и становятся каждый рядом со своей матерью.
Т е т у ш к а Ж у ж а (приободрившись). Бедняжка, бывало, всегда говорила, сделаю, мол, из своего сына человека ученого. В добрый час, кума, подбадривала я ее, потому как господин учитель уже тогда был красивым, умненьким парнишкой хоть куда, так что все предсказывали: «Из него толк выйдет».
У ч и т е л ь (улыбнувшись). Ладно, тетушка Жужа. (Девочке, приветливо, дружелюбно.) Ну, Бёжике, скажи, как у тебя проходят каникулы?
Д е в о ч к а. Хорошо, дядя учитель.
М а л ь ч и к (радостно). Уроки учить не надо.
Т а в а с и н е. Может, ты сначала поздороваешься? Ты еще не сказала «здрасте»!
Ф е х е р н е. И ты, Шани, поздоровайся как следует.
Д е т и (хором, по-школьному). Здра-а-авству-уй-те…
У ч и т е л ь (возвращает Тавасине табель. Ребятам, с нарочитой серьезностью). Ну в таком случае можете, пожалуй, остаться здесь уроки учить.
Д е т и (хором). О-о-ой!
У ч и т е л ь (женщинам). Да, кстати, пока не забыл. С детской группой, кажется, получится. Я договорился с господином секретарем сельской управы. Он тоже сочувственно относится к вам и хотел бы помочь. Возможно, уже с понедельника вы сможете приводить сюда детишек. Они будут получать здесь завтрак, обед, а вечером — ужин…
Т а в а с и н е. Что ж, это было бы прекрасно. Я теперь старшего могу прихватывать с собой, а уж малышку таскать так далеко в поле не под силу. Километров десять отсюда! А с молотилкой еще дальше уходят…
Ф е х е р н е. С детской группой давно бы пора!.. У меня у самой четверо ребятишек… (С некоторым недоверием.) А будет кому за ними присмотреть?
У ч и т е л ь (таинственно усмехается). А как же, обязательно будет, не беспокойтесь. За детьми будет присматривать заботливая нянечка.
Т е т у ш к а Ж у ж а. О господи, как это распрекрасно… Воистину…
Т а в а с и н е. Храни вас господь, господин учитель. Я пошла, а то мой муж…
У ч и т е л ь (смеясь, перебивает). Не убьет, не бойтесь, я его хорошо знаю. Ну, счастливо, Тавасине.
Д е в о ч к а. До-о-сви-да-а-ания…
Т а в а с и н е, держа д о ч к у за руку, торопливо уходит.
Т е ж е, без Тавасине.
У ч и т е л ь (берет у Фехерне табель сына; мальчику). Ну, а ты, Шани? Все еще не оставил в покое собак?
Мальчик, смущаясь, прячется за мать.
Ф е х е р н е (почти в отчаянии). Уж и не знаю, господин учитель, что из этого шалопая получится. Живодер, наверно. Только и знает, что с собаками возиться.
У ч и т е л ь. Скорее, добрый ветеринар. Я слышал, он умеет за ними ухаживать, лечит их.
Ф е х е р н е. Одним врачеванием не проживешь. А живодерством и подавно.
У ч и т е л ь (не переставая записывать). Да что вы! В Пеште иным живодерам вовсе не плохо живется!
Ф е х е р н е. Я своего сына в Пешт не отпущу. Ни за что, лучше прибью.
Т е т у ш к а Ж у ж а. В этом ты, Юлишка, права. Пешт людей портит!
У ч и т е л ь (смеется). Не такой уж скверный город Пешт, как вы думаете. (Фехерне, серьезно.) А что слышно о кредите на строительство дома?
Ф е х е р н е. Должно быть, ничего не выйдет.
У ч и т е л ь. Займемся и этим, чтоб вышло.
Ф е х е р н е. Дом-то ведь как кусок хлеба нужен. Что за жизнь, коли своего угла нет. Вот и приходится ютиться с этакой оравой детей по чужим углам. Беда, да и только… Задолжали с арендной платой за жалкую лачугу, теперь целую кучу денег должны. Глазами так и колют хозяева, дескать, убирайтесь, и все тут. Нам, беднякам, совсем невмоготу жить стало…
У ч и т е л ь. Я займусь этим делом. Может быть, удастся помочь вам найти человеческое жилье. У вас четверо детей.
Ф е х е р н е. Четверо. Вот этот, да еще трое поменьше.
У ч и т е л ь. Маленьких приведите в детскую группу.
Ф е х е р н е. Да, но…
У ч и т е л ь. За них вам платить не придется. (Протягивает ей табель.)
Ф е х е р н е. Покорно благодарю, господин учитель.
У ч и т е л ь. Не благодарите. За то, что полагается каждому венгру, меня благодарить не стоит. Разве что — господа бога!
Ф е х е р н е (беря сына за руку, направляется к выходу). Дай вам бог счастья, господин учитель.
М а л ь ч и к. До сви-да-а-ания…
У ч и т е л ь. Будьте здоровы, Фехерне. Сервус, Шани. Ты уж присматривай за собаками!
М а л ь ч и к. Присмотрю, дядя учитель.
Ф е х е р н е с с ы н о м уходят.
Т е ж е, без Фехерне.
У ч и т е л ь (берет табель у тетушки Жужи). Почему вы пришли без внука, тетушка Жужа? Где же вы его оставили?
Т е т у ш к а Ж у ж а. Одна вот пришла. Внучонок мой на хуторе. Отец его свинопасом пристроил.
У ч и т е л ь. Мал еще, не справиться ему с кабанами.
Т е т у ш к а Ж у ж а. Он, мой бедняжечка, слабенький еще, это верно. Но ведь дома что — ни еды, ни одежонки. Там хоть поесть дадут, да и одежку какую-нибудь. Вот зимой-то он не мог аккуратно ходить в школу, сапожков у него, сердечного, не было… Вы же изволите это знать…
У ч и т е л ь (задумчиво). Знаю… (Короткая пауза.) А помните, тетушка Жужа, мое детство? Тоже ни сапог, ни одежды… да и есть часто нечего было…
Т е т у ш к а Ж у ж а. Помню, как же не помнить… Господин учитель был бедняцким сыном. Уж таков удел бедняка — достатка в семье нет, и самая частая гостья беспросветная нужда.
У ч и т е л ь (растроганный). Нет достатка, беспросветная нужда. Как часто мне эти слова говорила моя мать. Нет достатка, беспросветная нужда… (Встает, приглаживая волосы.) Ах, тетушка Жужа, когда же мы добьемся наконец, чтобы оборванные, бедняцкие дети больше не слышали: нет достатка, беспросветная нужда… Вы говорите эти слова своим детям, я сам их часто слышал от матери… Разве нельзя этого добиться?
Т е т у ш к а Ж у ж а (расстроенная, прижимает к глазам фартук). Ах господи, господи боже мой…
У ч и т е л ь (тяжело опускается на стул, берет ручку, но не пишет). Правда, тетушка Жужа, об этом не надо спрашивать? Этого надо добиваться. Скажите же, тетушка Жужа, что я прав.
Т е т у ш к а Ж у ж а (всхлипывая). Да…
Короткая пауза, присутствующие расстроены, хранят молчание.
Б а л о г н е (просовывая голову в дверь). Старик Шандор Бак пришел.
У ч и т е л ь. Эх, что ж это вы, тетушка Мари! Разве я не говорил, что моя комната не министерство и докладывать не нужно?! У кого ко мне дело — пусть заходит.
Т е ж е, и Ш а н д о р Б а к.
Б а к, сняв шляпу, тихо входит, но у порога все же стучит в открытую дверь.
