Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 24)

При жизни ты не подавал руки. Из-под земли ответить им не сможешь, Ответь, покуда голос не пропал! Покуда ты безвестен и ничтожен, Возрадуйся, что критик разругал!

Ш а н д о р. Но маленькая толика бессмертия никогда не повредит.

В и к т о р.

К литературоведам неумелым Ты после смерти в руки попадешь. За то, что подадут тебя примером, Тебя возненавидит молодежь. И на твою любовь посмотрят косо, И наживется на тебе нахал. Так вот, пока к стихам не дали сносок, Возрадуйся, что критик разругал! Не поддавайся, друг, нападкам грубым И не горюй, что славы недобрал. Ты жив, и мы тебя живого любим, И радуйся, что критик раздолбал!

Б а л и н т. Что ж мне делать с этим пасквилем?

К а р о й. Изорви в клочья! Растопчи!

Балинт рвет газету.

(Достает другую газету.) И эту!

Б а л и н т (обиженным тоном, вставая с места). Я не собираюсь паясничать.

К а р о й. Я хотел лишь доказать тщетность твоей ярости, в ней нет никакого смысла. Газета вышла тиражом в тридцать тысяч экземпляров. (Снова сует газету в карман.) Весьма вероятно, что ее прочтут и в прокуратуре.

Ш а н д о р. Что ты намерен делать?

Б а л и н т. Как-нибудь переживу.

К а р о й. Вот так-то лучше.

Б а л и н т. Все же покажи мне еще раз газету.

К а р о й. К чему тебе терзаться?.. Впрочем, на, бери!

Т е  ж е  и  Ю л и я.

Из ванной выходит  Ю л и я, она выглядит свежей и миловидной.

Ю л и я. Доброе утро… А может, добрый вечер? Все в голове перемешалось. Здравствуйте… Хорошо, что зашли. (Балинту.) Что пишут в газете? Что-нибудь интересное?

Б а л и н т. Ничего, Юлика… Ничего особенного. (Возвращает газету Карою.) Победные реляции с фронтов. Всюду одни победы.

Ю л и я. Будем упаковывать вещи или останемся?

Б а л и н т (гостям). Вам, случайно, не нужна прекрасная квартира? Мне она, увы, не сулит ничего хорошего.

К а р о й. В таком случае придется тебе переселиться в мир иной, потому что в этом мире ныне никто ничего хорошего не сулит.

В и к т о р. А ты попытайся его изменить! Начни с этой квартиры… Обзаведись обстановкой в стиле рококо… (Юлии.) Ванна освободилась?

Ю л и я. Да. Пожалуйста.

В и к т о р. Благодарю. (Уходит.)

Т е  ж е, без Виктора.

Б а л и н т. Мне даже шторы не на что купить… Голые стены, на которых прежде висели картины, и то насмехаются надо мной — у господина директора, мол, на этом месте висело полотно Меднянского{13}, но он увез его с собой. Здесь была картина Сени{14}, а тут Риппль-Ронаи{15}…

К а р о й. Ты ошибаешься! Здесь висели грубые имитации, безвкусная мазня. А мы повесим подлинные произведения искусства.

Б а л и н т. Когда?

К а р о й. Сейчас. Я буду вешать, а ты налей нам по чарке вина.

На каждом темном квадрате стены, где прежде висели картины, Карой надписывает углем имя художника: Деркович{16}, Пикассо, Гулачи{17}.

Ю л и я. Не обессудьте, но я не очень люблю Гулачи.

К а р о й (шутливо). Слушаюсь, сударыня, извольте, если вам угодно, мы можем заменить его Чонтвари{18}.

Ю л и я (радостно хлопает в ладоши). Обожаю Чонтвари. Я всегда мечтала об огромной картине Чонтвари на огромной стене…

К а р о й. Нет ничего проще. Вот огромная стена. (Надписывает на стене имя Чонтвари.) А вот и полотно Чонтвари на ней. Ведь вы изволили мечтать именно о такой картине?

Ю л и я. В сумеречном освещении она будет восхитительна. От нее как бы исходит свет.

Б а л и н т. Когда за окном совсем стемнеет, мы сядем перед ней, Юлика, и будем любоваться игрой красок во мраке зимней ночи.

К а р о й. У меня еще есть великолепные восточные ковры. Возлежать на них одно удовольствие. Вот этот темно-бордовый бухарский подойдет вам? (Рисует на полу прямоугольник ковра.)

Ю л и я. Да. Пусть он будет большим, чтобы мы все на нем уместились.

Ш а н д о р (зажигая спиртовку под кофеваркой). Выпьем…

Из ванной доносится голос Виктора, он поет арию из оперы Пуччини «Богема».

В с е (смеются). Богема!..

Б а л и н т. Он измывается над вами! Черт бы его побрал! Мы только было собрались спеть «Марсельезу», а он тянет «Богему». Это он про нас! Понимаете? Что мы — богема, и все тут! Не хочу больше этого слышать! (Уходит.)

К а р о й. Пойдем и мы, надо еще обставить другие комнаты.

Все уходят.

С у д ь я  с  ж е н о й  и на какой-то момент  В и к т о р.

Несколько мгновений сцена пуста, Виктор продолжает петь в ванной. На спиртовке начинает закипать кофе. Входят  с у д ь я  и его жена  М е л и т т а. На судье смокинг, Мелитта в вечернем платье. Они останавливаются в растерянности.

С у д ь я. Кажется, мы ошиблись адресом.

М е л и т т а. Не беда. (Прислушивается.) Это моя любимая опера. (Подпевает Виктору.)

С у д ь я. Я убежден, что мы попали в чужой дом. Прошу вас, перестаньте петь.