В и к т о р. О моем поэтическом даровании говорят лишь факты.
Б а л и н т. У тебя нет никаких рукописных стихов?
В и к т о р. Ни строчки. Но все же у меня есть ars poetica.
Б а л и н т. Послушаем.
В и к т о р.
Никогда недоставало мне таланта,
Чтоб строфа сверкала вроде бриллианта,
Но зато деньга всегда водилась густо.
Как змея, я зачаровывал валюту,
И покуда я не изгнан ниоткуда,
Жизнь моя всегда была моим искусством!
А ведь в юности томился я немало,
Только женщина стихов не понимала,
Нет! — твердила мне, ах, чтоб ей было пусто!..
Но когда позвал ее в отель на ужин,
Оказалось, что совсем я ей не скушен.
Жизнь моя всегда была моим искусством!
И, поужинав со мною в ресторане,
Не сказала нет! — как отвечала ране,
Поднялась наверх и отдалась мне с чувством.
И Петрарку я оставил и толково
Применял с тех пор рецепты Казановы.
Жизнь моя всегда была моим искусством!
Но сонетную строфу совсем отринув,
Обдурить могу четырнадцать банкиров,
Ибо формою сонета не обуздан.
Не корплю я над туманными стихами,
Я сорю теперь фальшивыми деньгами,
Жизнь моя всегда была моим искусством!
И живу теперь, бездумен и беспечен,
И растрачиваю деньги я на женщин,
Я поэт, хотя мне в это верить грустно.
Презирая деньги, стал я бескорыстным
Самой чистой высшей пробы аферистом,
Жизнь моя всегда была моим искусством!
Б а л и н т (аплодирует). Увы, свою тоску по более деятельной жизни мы можем выразить лишь рукоплесканиями.
В и к т о р (Юлии). А вам по душе такая жизнь?
Ю л и я. Признаться, я не испытываю к ней ни малейшего влечения. (Встает.) Разве что после горячей ванны. Будет очень обидно, если никто не пойдет купаться, а вода остынет.
В и к т о р. Сделайте одолжение!
Ю л и я (достает из сумки полотенце). Благодарю.
В и к т о р. У меня припасен южноамериканский концентрат для ванны с дивным ароматом. Можно вам предложить?
Юлия колеблется, принять ли это предложение.
Ваши раздумья напрасны, я все равно уже всыпал его в воду. (Улыбается.) Дело сделано.
Юлия уходит.
Б а л и н т, В и к т о р, потом ц в е т о ч н и ц а.
Б а л и н т. Ты любишь, как я погляжу, ставить других перед свершившимися фактами.
В и к т о р. Если хочешь преуспевать в жизни… Ты ведь сам сказал, что хотел бы иметь квартиру, где никто не будет вас беспокоить. Вот ты и обрел ее. Что ж тут плохого?
Б а л и н т. По-твоему, это именно то, что надо?
Через боковую дверь входит ц в е т о ч н и ц а, неся огромную корзину цветов.
Ц в е т о ч н и ц а. Доброе утро!
В и к т о р. Как вы сюда попали?
Ц в е т о ч н и ц а. По черной лестнице. Ей-богу, я вошла с черного хода…
Б а л и н т. Вы тоже здесь живете? Или желаете только принять ванну?
Ц в е т о ч н и ц а. Еще чего?.. Мне велели отнести эти цветы господину директору.
Б а л и н т (Виктору). Это ты господин директор?
В и к т о р. За цветы уплачено?
Ц в е т о ч н и ц а. Да.
В и к т о р (Балинту). В таком случае директор — это я… Дай ей пенгё.
Б а л и н т. Возьми, пожалуйста.
Ц в е т о ч н и ц а (не берет). Купаюсь я дома, когда мне вздумается… (Идет к двери.)
Б а л и н т. Я не хотел вас обидеть. (Достает из портфеля книжку и протягивает ей.) За корзину цветов — томик стихов. Надеюсь, не откажетесь?
Ц в е т о ч н и ц а (растроганно кивает). Большое спасибо!
Б а л и н т. Не туда, сюда, по парадной лестнице.
Ц в е т о ч н и ц а уходит.
Б а л и н т, В и к т о р.
