Ответь мне, молодость моя?
К а р о й (антибаллада о молодости).
Где банды возжелавших власти
Диктаторов, директоров,
Что разрывали нас на части
И выпивали нашу кровь?
Как средь предателей, шакалов,
Шпионов, гангстеров, ворья
И автоматов расцветала, —
Ответь мне, молодость моя?
Ш а н д о р.
А где казненные любови?
Где поцелуев чистота?
Где те витии, что до боли
Терзали глотки и уста?
Где сходки до рассветов серых,
Куда не каждый смелый вхож?
Где свет надежды, пламень веры,
Что отличали молодежь?
К а р о й.
А где красавцы из генштаба,
Что обещали чудеса?
Что нынче с их искусством стало?
Что не слышны их голоса?
Их словно нынче нет в помине,
Следов их даже не найдешь.
Но не увиливай — в их мире
Ты обитала, молодежь!
Ш а н д о р.
А где пророки, что хотели
Открыть вселенную для нас?
Где те, чьи чувства онемели,
Чей мозг убит, чей дух угас?
А где отважные провидцы,
Которых раздавила ложь?
Где нищие твои счастливцы,
Прекраснейшая молодежь?
К а р о й.
Где эти судьи, для которых
Превыше власти был закон?
Где критики, которым дорог
Один талант был испокон?
А где профессора с их бывшей
Теорией ценою грош?
Где сброд, так за тобой следивший,
Прекраснейшая молодежь?
Ш а н д о р.
Как разгадаешь это время?
Как тайну душ сейчас прочтешь?
Ты средь падений и парений
Металась, молодежь.
К а р о й.
Ее шакалы и гиены
Сожрали. Нет ее… А все ж
Полоской среди затемненья
Светилась молодежь!
Свет гаснет.
Действие первое
Большая комната, служившая раньше салоном, теперь она почти пуста. Три-четыре двери, ведущие в смежные комнаты. Мебели нет, только вмонтированные в стены книжные полки, небольшой шкафчик-бар, камин, обитые гобеленами скамейки, над окнами карнизы для штор, на потолке разноцветные неоновые трубки. На стенах темные места, где раньше висели картины.
На заднем плане за огромным окном панорама Будапешта — монтаж из фотографий с изображениями достопримечательностей города. За окнами предзакатный свет летнего дня, смеркается, изображение на панораме постепенно высвечивается, там как бы зажигаются уличные фонари, отчего летние сумерки становятся гуще, а город озаряется красноватым заревом. Сцена долгое время пуста.
Ю л и я, Б а л и н т.
Снаружи доносится неясный шум. В комнату входят Ю л и я и Б а л и н т с перекинутыми через плечо плащами, с чемоданами и туго набитыми портфелями в руках. Молодые люди останавливаются в дверях, ставят вещи на пол, молча осматриваются, затем переглядываются и, довольные, смеются.
Ю л и я. Не слишком ли велика для нас эта квартира?
Б а л и н т. Это, по-видимому, всего лишь холл, а залы там дальше.
Ю л и я. Тебе и эти хоромы малы? Да в них уместились бы все меблированные комнатушки, мансарды и каморки для прислуги, в которых мы с тобой до сих пор ютились…
