Миклош Дьярфаш – Современная венгерская пьеса (страница 114)

Г о л о с  Т а м а ш а. Пожалуйста, проходите сюда… сюда, направо.

Из холла неуверенно входит  А н д р е а  М о р в а и, за ней  Ш о л т э с. Андреа — тонкая, миловидная девушка лет двадцати. Она работает счетоводом расчетной части треста по монтажу подвесных дорог.

А н д р е а (смущенно осматривается. Шолтэсу). Простите за такое неожиданное вторжение…

Т а м а ш (с недоумением). Как вы сюда попали, Андреа? Садитесь, пожалуйста! (Садится сам.)

А н д р е а (продолжает стоять). Я хотела сначала позвонить. Даже пыталась, но у вас никто не отвечал…

Т а м а ш. Нас не было дома.

А н д р е а (робея от неприветливого тона Тамаша). Да, вы вчера говорили, что возьмете отпуск…

Т а м а ш (резко). Ну садитесь! Вы же видите, я тоже сижу.

Андреа быстро садится.

А теперь говорите, что вам угодно. Только, пожалуйста, побыстрее. Мы должны уходить.

А н д р е а (мнется, не знает, как начать). Видите ли, сегодня я слышала в тресте… (На минуту слова как бы застревают у нее в горле.) Сегодня мне сказали, что вы, товарищ Шолтэс, не подписали…

Т а м а ш. Что?

А н д р е а. Мою характеристику для поступления в вечерний университет.

Т а м а ш. Да, не подписал. Кстати, от кого вы об этом узнали?

А н д р е а. От Эсти.

Т а м а ш. Какая Эсти? Та, что работает в секретариате дирекции?

А н д р е а. Да.

Т а м а ш. Я привлеку ее к дисциплинарной ответственности.

А н д р е а (испуганно). Нет… Прошу вас, не делайте этого… Эсти хотела только добра… Она сказала: попытайся поговорить с товарищем Шолтэсом, потому что если старший инженер не поддержит твою просьбу, то трест не станет рекомендовать тебя в университет. Я только потому и осмелилась прийти к вам домой, что моя характеристика уже лежит в папке на подпись директору… (Торопливо.) Если мне откажут — нынешний учебный год пропал…

Т а м а ш. А теперь-то вы от меня чего хотите?

А н д р е а. Чтоб вы все-таки поддержали мою просьбу о выдаче характеристики.

Т а м а ш. Я не могу этого сделать.

Тягостное молчание.

А н д р е а. Почему вы не хотите, чтобы я училась?

Т а м а ш (раздраженно). Дело не в том, чего я хочу или не хочу… А в том, что я могу и чего не могу сделать. Этого я делать не должен.

А н д р е а. Но почему?

Т а м а ш. Сейчас объясню. Кем вы хотите стать?

А н д р е а. Хотела бы археологом.

Т а м а ш. Ну вот видите! По этой причине я и не поставил свою подпись. Если вам во что бы то ни стало хочется учиться, почему бы не поступить в какой-нибудь технический вуз? Тогда я, пожалуй, поддержал бы ваше заявление. Тогда бы вы учились для нас. А в данном случае… Что нам за польза от того, что мы отпустим вас в университет?

А н д р е а. Но если я…

Т а м а ш (обрывает ее). Знаю, мечтаете стать археологом. (Жестко.) Но зачем вы в таком случае поступили к нам, в строительно-монтажный трест?

А н д р е а. Потому что после выпускных экзаменов меня направили сюда на работу.

Т а м а ш. И вы рассчитывали отсидеться здесь годик-другой… Пробраться с нашей помощью в университет, — пусть, мол, они пойдут на жертвы, предоставят мне всякие льготы, делают поблажки… Потом, воспользовавшись нашей поддержкой, вы со своим дипломом тихонько смотаете удочки, найдете себе теплое местечко, а мы останемся с носом. Так вы рассчитали?

А н д р е а (дерзко). Но разве это преступление?

Т а м а ш. Не преступление, а грубый просчет, любезная Андреа Морваи. (Берет девушку за подбородок, слегка приподнимает ее голову и в упор смотрит в глаза с уничтожающим высокомерием.) Послушайтесь моего совета… Оставайтесь-ка лучше там, где вы есть. И дорожите своим местом.

А н д р е а (неправильно истолковав жест Тамаша, с детской наивностью). Вы в самом деле не подпишете?

Т а м а ш (уже отпустив девушку). Нет.

А н д р е а. А если я вас очень попрошу… Я всегда мечтала стать археологом, меня интересовала…

Т а м а ш (ехидно). Уже с детства.

А н д р е а. Да, с детских лет.

Т а м а ш. Да знает ли ребенок вообще, что такое археология? Он, в сущности, по-настоящему даже не понимает, чего он хочет. Все это детские мечты. (Решительно.) А теперь ступайте домой и поразмыслите над всем сказанным.

А н д р е а (встает в нерешительности). Спасибо за ваши советы. (Собирается идти направо.)

Т а м а ш. Не туда. (Ведет ее налево.) Сюда.

А н д р е а (тихо). Спокойной ночи.

Т а м а ш. Спокойной ночи. (Провожает девушку, затем возвращается и ставит стулья на место.)

Входит  Е в а.

Е в а (искренне, страстно). Ну и разнос ты устроил. Этакое наставление действует, должно быть, убийственно, оно смерти подобно. Не смей больше ни о чем мечтать, ничего не желай. Оставайся тем, кто ты есть. Уйди в свою скорлупу, уймись, перестань быть самой собой…

Т а м а ш. Ты слышала наш разговор?

Е в а. Да, мне все было слышно.

Т а м а ш. Вот видишь, я окружен подобными дурочками, с которыми приходится работать.

Е в а. Почему же дурочками?.. Тебя удивляет, что она к чему-то стремится?

Т а м а ш. Одержимая какая-то.

Е в а. Потому что мечтает о чем-то?

Т а м а ш. Через месяц-другой все равно бросит занятия…

Е в а (повысив голос). Ну и что с того, что бросит, все равно ей надо помочь. Представляю, что стало бы со мной, если б мне не помогли поступить в университет, а затем устроиться в студенческом общежитии.

Т а м а ш (иронически). И чего ты добилась при такой мощной поддержке? Спустя полтора года тебя все-таки вытурили.

Е в а (задетая за живое). Только из общежития.

Т а м а ш. Ты, кажется, хотела стать врачом, а работаешь гидом-переводчиком. Вот на какую высоту подняла тебя великая человеческая солидарность отзывчивых к твоей судьбе людей.

Е в а (запальчиво). Тамаш, кому, как не тебе, знать… почему моя судьба сложилась так неудачно!

Т а м а ш. Кто за тебя тогда заступился?

Е в а. Тогда никто. И именно поэтому я хотела бы помочь этой девушке, ибо знаю, как плохо, когда никого нет рядом в нужный момент, когда никто не поддержит в трудную минуту.

Т а м а ш. Ты нынче удивительно чувствительна, все принимаешь близко к сердцу, но одного ты не можешь понять — живи я так, как тебе хочется, мне пришлось бы проделать непосильную да и ненужную работу — познать не только деловые, моральные качества своих сослуживцев, но и вникать во все сложности их душевных переживаний. Разве это осуществимо? (Берет телефонную трубку.) Для меня телефон — просто аппарат, состоящий из микрофона, мембраны и диска для набора нужного номера. Не больше. А ведь я знаю, какой это сложный прибор.

Е в а. Да, да… Счетовод всего лишь счетный работник, но и у него может быть сложная человеческая натура. Человеческая душа сложна, многогранна. Ты должен понимать, считаться с этим.

Т а м а ш. Возможно… Но я никогда не говорил, что желаю быть причисленным к лику святых.

Е в а. Только теперь я по-настоящему поняла, какой ты циник.